Страница 77 из 83
Тэйд пожал плечами. Он поймал себя на мысли, что слишком долго смотрит на её губы. И поспешил отвести взгляд.
-- Как ты сюда попал?
-- А ты?
-- Гуляю, -- уклончиво ответила Инирия. -- Так как?
-- В яму свалился.
-- Да ты что?! -- выплеснулся ироничный вопрос.
-- Я не шучу.
Тэйд наслаждался сытостью, теплом огня и неожиданно приобретённым чувством уверенности и надёжности, исходившими от этой чудной девушки. Инирия совсем не походила на тех скромниц из Шосуа, с которыми ему приходилось общаться, и именно это манило Тэйда к ней всё больше и больше. Теперь, когда она назвала своё имя и накормила его, ему хотелось узнать о ней что-нибудь ещё.
Он уже хотел спросить, откуда она родом и кто её родители, и размышлял, не сочтёт ли она это нескромным, как, неловко повернувшись, почувствовал, как что-то резко впилось ему в бок, уводя мысли совсем в другую область. "Сарос Великий! Моё кри!" Опустив руку в карман, чтобы поправить драгоценность, он неожиданно наткнулся на пирамидку и пластинку с руной, о которых совсем позабыл.
"Кри пока показывать не буду... а вот что это за штуковины, думаю, она может знать?" -- решил он и, протянув Нире ладонь с находками, сказал совсем не то, что хотел поначалу:
-- Смотри, что я тут нашёл.
Она взглянула на пирамидку и кругляш без видимого интереса:
-- Что это?
Тэйд подбросил пластинку. Получилось у него немного неуклюже, но Инирия ловко, по-мужски -- сверху вниз -- поймала её.
-- Никогда таких не видела, -- немного погодя сообщила она. -- Этот символ на греоте означает "свет".
После того как она произнесла это слово, кругляш вспыхнул ярким золотистым пламенем. Инирия от неожиданности даже выронила его. Несколько раз перевернувшись в полёте, вспыхивая, когда символ оказывался сверху, кругляш, звякнув, упал на камни.
-- Ух ты! -- Тэйд тут же поднял её и протянул Инирии. -- Попробуй ещё разок, -- попросил он.
Она взяла пластинку и положила на камень так, чтоб символ был сверху.
-- Сам попробуй, -- ухмыльнулась она, -- или боишься?
-- Свет, -- сказал Тэйд, и кругляш вспыхнул, заливая всё в округе мягким золотистым светом.
Инирия сунула веточку в белый огонь, но та загораться не спешила. Девушка осторожно провела ладонью совсем близко к пламени, а потом, поняв, что "свет" означает только свет, и ничего больше, сунула ладонь в центр огня, оказавшегося холодным. -- Что это, я не знаю. Похоже, это свет и ничего больше, -- засмеялась она, -- попробуй, не бойся.
Тэйд коснулся белёсого язычка пальцами -- ощущение было такое, будто он сунул руку не в огонь, а в восходящий поток воздуха, который легонько щекотал ему пальцы.
-- На другой стороне тоже знак.
Инирия перевернула кругляш -- пламя погасло.
После яркого света им показалось, что они в темноте, потом глаза привыкли, и она разглядела символ. Она долго рассматривала его, видно, что-то пыталась вспомнить. В задумчивости повертела пластинку в пальцах.
-- Это не "тьма", хотя, как мне кажется, это было бы самым логичным.
-- Не вижу ничего логичного.
-- Ну, это ты не видишь, а я вижу... Этот символ мне не знаком. Придётся тебе поискать ответ в другом месте, Свет! Лови! -- она бросила вспыхнувшую пластинку Тэйду, та полетела, красиво переворачиваясь и вспыхивая, упала в подставленную ладонь и, несмотря на то, что упала руной "света" кверху, погасла.
-- Светит она, похоже, лишь в руках того, кто её зажёг.
-- Видимо, да. Не потеряй -- нужная в таких местах вещица. Я тут тоже кое-чего нашла.
-- Что?
-- Да, побрякушки разные -- серебро в основном, но есть и галиор, чуть-чуть, и дииоро с камешками попадаются. Немного. -- Она грациозно изогнулась, вводя Тэйда в искушение, и не без усилий подтянула к себе пузатую суму. С небрежностью, достойной Кетарской королевы, толкнула её ногой от себя. -- Смотри, если интересно.
Тэйд кинул ей пирамидку, а уже после, похлопав суму по тугому брюху, открыл её.
-- Тэннар Великий! Ничего себе -- кое-чего! -- он с восхищением взирал на горку серебряных тифт и золотых рэлов вперемешку с перстнями, цепочками, кри и самоа. Тут же на пару тысяч Имперских!
-- А... Мусор, половину надо выбросить -- нести тяжко. А вот что это, не пойму никак? -- Инирия подкинула пирамидку, что дал ей Тэйд. -- Тяжёлая какая. Интересненько, и для чего ж такой камень мудрёный?
-- Не знаю, я его с рап-сахом у одного скелета позаимствовал, а он, гад, ничего мне объяснять не захотел, -- Тэйд с восхищением глядел на перстень в виде паука с рубинчиками на месте глаз. -- Красота.
-- Эвона как, объяснять, говоришь, не стал.
-- Думаю, гадальный камешек-то.
-- Или магический, -- задумчиво проговорила Инирия, обводя грани астрагала пальцем. -- Чую, что-то в нём есть... эдакое.
-- Вряд ли. Может, он для одной из разновидностей тавла?
-- Нет, не похож он на камень от тавла. Ты в кости играешь?
-- Бывает. Но тавл люблю больше. А ещё Девять танцующих феа люблю и клагб.
-- Девять феа -- это что, ряды?
Тэйд кивнул.
-- Забудь про ряды и про тавл -- для них доски нужны, ты бы ещё зут-торон вспомнил. Кости -- вот наше всё! Сыграем? -- глаза Инирии азартно вспыхнули. -- Лови.
Пирамидка описала дугу и приземлилась в подставленную ладонь Тэйда, он вновь ощутил её реальную тяжесть: "Она весит раза в четыре больше, чем должна".
-- Чем ты предлагаешь играть? Пары-то к ней нет, -- поинтересовался он.
-- У меня кубики есть, обычные.
-- Ну, давай, сыграем. А на что?
-- Ты ставь пирамидку или кругляш, а я вот перстень, -- Инирия потянула суму к себе и, немного покопавшись, извлекла из бокового кармашка продолговатую самшитовую шкатулку с изящными галиоровыми защёлками, -- или вот эту шкатулку.
Она протянула её Тэйду, а сама, порывшись в тряпье, достала кожаный стаканчик и два камня слоновой кости.
-- Что в шкатулке?
-- Понятия не имею. Может, там гребень самой Надиады или флейта Овалии, -- заявила она, явно рассчитывая повысить градус ставки.
-- А, Хорбутов глаз, играем, -- воскликнул Тэйд. Он блаженно развалился, привалившись спиной к укрытому тряпьём камню, и с любопытством наблюдал происходившие с Инирией метаморфозы. Всё то впечатление, что сложилось у него, никак не вязалось с её новым образом -- из скромной девушки она превратилась в страстного игрока с лихорадочно-блуждающим, возбуждённым взглядом.
-- А ты азартная.
Рука Инирии резко дернулась, и по одному этому жесту Тэйд догадался, что попал в точку. Она резко подалась вперёд и, наклонившись, прошептала жарко, дыхнув ему в ухо:
-- Совсем немного, мой милый, -- и расхохоталась.
Тэйд зарделся.
-- Ладно, ставлю кругляш против шкатулки, -- пробормотал он смущённо.
-- Давай, что ли, на глаза метнём!
-- Да щас, простачка нашла? -- взял себя в руки Тэйд. -- Всяк знает, у Хорбута один глаз, а на двух камнях единицу не выбросишь. Обмануть хотела?
-- Не было такого, -- категорично заявила Инирия, -- я честная девушка, -- она поджала под себя ноги и, сдув со лба непослушную прядку, залихватски затрясла замызганным стаканчиком, выписывая широкие круги и замысловатые фигуры. -- Потрясу стаканчиком, денежки в карманчике, наши заиграют, ваши зарыдают!
-- Ишь ты, с приговорками мечешь.
-- Пробный, -- сообщила Инирия, вытряхивая кости, лишь мельком, словно ей и не интересны выпавшие очки, провожая кувыркавшиеся кубики взглядом.
И пошла игра: сколько раз пирамидка-астрагал, световой кругляш, перстень-паук и самшитовый пенал меняли хозяев, никто уже и не помнит. В какой-то момент в ход пошли и монеты из сумы Инирии, а Тэйд единожды оставшись без всего, заложил рап-сах и засопожник, который держал в тайне, но о кри он, к его чести сказать, так и не обмолвился.
Он сам не знал, почему, но ему до ужаса не хотелось показывать Нире зажим, и дело было вовсе не в ней. Отчего-то оно стало ему враз дорого, словно он владел им всю жизнь. Тэйду даже казалось, что, будь Саима на месте Инирии, он и ему не показал бы драгоценную вещицу.