Страница 36 из 98
— Туда волнам не дохлестнуть, она сухая, и если не отвесная, может нам там на день укрыться? — предложил конунг. — Пойдем, поглядим.
— Ты останься с Айсатом и Нюбюи, — велел он второму дружиннику. — И если увидишь что неладное, скрывайтесь. Вон, лощинка. — И вместе с Гунном и Турном они быстро направились к темному устью. Вскоре они уже разглядывали уходившую в темноту наклонную галерею, действительно оказавшуюся сухой. Однако убежище это было неважное.
— Могильная тьма тут, холод и сырость, — проговорил князь в ответ на свои мысли, когда с зажженными ветками они исчезли в глубине копи. Квадратный ход с покрытым осыпью полом был неожиданно короток. Бывалый воин сразу указал конунгу истлевшее кайло, застрявшее в стене — лишь наметанный глаз мог отличить от породы проржавевшее детище человеческих рук. На изломе камня сверкали золотинки, по стене проходила белая жила, где они были вкраплены особенно густо.
— Да, золото, видно, и вправду здесь добывали… Но мне кажется, они не все успели вынуть. Отчего же забросили? — говорил Гунн.
— Смотри! — Бор указал на древние кости, останки людей, веками сохранявшиеся в руднике. Склонившись над ними, он увидел два позеленевших черепа, на одном из них была дыра. Потряся его в руке, князь услышал характерный стук перекатывающегося маленького предмета, и на ладонь ему выскользнул странной формы четырехгранный наконечник стрелы. Такой же наконечник застрял и во втором черепе.
— Их застрелили. И остальные также убиты или бежали. Вот ответ, почему заброшены копи. Но кто это сделал? И почему не один век никто не попытался возобновить работы? Может быть, дело в том, что золото — чистый металл, враждебный злым волхвованиям? — Князь внезапно ощутил беспокойство — может быть, до него донеслись какие-то звуки извне?.. — Возвращаемся быстрее! — бросил он, и разведчики повернули. На самом выходе князю почудилось, что мимолетная тень на миг перекрыла устье шахты. Он выхватил меч и обратился в слух, затем, молниеносно оказавшись снаружи, огляделся, но ничего необычного вокруг не было. Впрочем, ожидавших их возвращения товарищей он также не увидел, но они могли скрываться в лощине. Поэтому, настороженно оглядываясь, конунг двинулся туда.
Действительно, они были здесь… Заглянув сверху в неглубокую впадину, Бор увидел плававшее в крови тело дружинника, разорванное страшными ударами. Послышался стон, и они обнаружили немного в стороне умирающего Айсата, чуть пошевелившего зажатым в здоровой руке обломком копья. Девушки не было! Конунг спрыгнул вниз и бросился к поверженному следопыту:
— …Ног…Птица Ног… — успел он уловить застывающие на губах слова уходящего, прежде чем глаза того замерли, точно пытаясь отыскать нечто в бездонном небе.
— Птица Ног? Исполинское чудовище древних преданий? Так вот почему чужих следов нет, а люди побиты! — воскликнул подоспевший Гунн, с сожалением глядя на мертвого друга.
— Девушка, где девушка?! — восклицал князь, точно волк рыская по округе, не в силах сыскать следов. Он вернулся к павшим, возле которых оставались его уцелевшие товарищи.
Ярость душила Бора, он выдернул меч, потряс им в воздухе:
— Будь ты проклят, Чернобог, или как тебя там зовут! Я мстил за всех, теперь буду и за себя!
— Будем надеяться, девушка унесена живой, — похлопал его по плечу Гунн. — Надо похоронить наших — для этого подойдет сухая копь. Раз не было засады, значит главное сбить со следа погоню, а там дай-то Юмбел!
— Ты прав, я верю, девушка жива — мое сердце чувствует это! — ответил озерный конунг. — Спасение Озерного Края в горах Тундар. Думаю, ее увлекли туда. Но прямой путь заказан: нас поджидают, и с этой стороны в горы не пройти. Попробуем с другого бока, со стороны Суурярва. Мы должны попасть к водяным людям — ветемурт, северным рыбакам, живущим на полуночном берегу озера. Я уверен, что они могут помочь найти путь в сердце Тундар…
Они отдали последний долг мертвым и отправились в путь. Вскоре три людские фигурки растворились в суровых лесах северного Тайвала, гораздо более протяженных, чем на юге…
Бору, из предосторожности надевшему древний венец перед тем как вступить в лес (на опушке удобно было устроить засаду), показалось, что какая-то серая тень кружит далеко-далеко на северо-западе над горизонтом, но сняв корону, он ничего не смог различить…
Глава 16. УБЕЖИЩЕ ВЕТЕМУРТ
Лапы ельника раздвинулись, и на поляну вышли трое, не один день пробиравшиеся глухими лесными тропками. Не успели они, однако, дойти до середины прогалины, как из-за подлеска с другой стороны выскочил человек в охотничьей безрукавке, резко выкрикивая и наводя то на одного, то на другого натянутый лук. За боевым кличем даже опытному бойцу было не услыхать рокового щелчка тетивы, когда пущенная твердой рукой стрела устремилась к цели. Шедший впереди богатырь поднял раскрытые ладони и, сделав шаг навстречу, остановился. Лучник перестал выкрикивать, не опуская оружия.
— Вы кто? — настороженно спросил он.
— Мы из Дингарда, с юга. Наш корабль разбился на Громовом озере, и мы идем к ветемурт, надеясь найти помощь. Ты не из ветемурт сам?
— Хорошо, идите со мной. — Охотник так же неожиданно опустил оружие, повернулся и зашагал в обратном направлении, ловко и неслышно пробираясь между ветвями деревьев и подлеском на прогалинах, да так быстро, что лесные скитальцы еле поспевали за ним. Вскоре они выбрались на плоское северное побережье родного озера — днях в пяти-шести непрерывного плавания от устья Кривасэльвен. Утреннее солнце золотило воду в ряби.
На полночи поднимались громады низких безлесых гор Тундар.
Бор обратил внимание, что из холмов кое-где тянутся струйки дыма, а откуда-то сзади вдруг выскочили резвящиеся дети. На берегу лежали несколько челноков.
— Эти бугры и есть поселок Ветемурт, — сказал Гунн.
— Мы хотели бы поговорить со знающими людьми, — сказал Бор. Их проводник согласно кивнул. Вчетвером они подошли к одному из этих земляных холмов, высотою в рост человека, из верхушки которого торчал конец бревна с насечками-ступеньками. Взобравшись на бугор, они наклонились к четырехугольной дыре, откуда пахнуло дымом, запахом подгнивающих шкур, но выхода не было, и они по очереди скользнули вниз по отполированному руками почти до блеска наклонному столбу с зарубками.
Снизу их опахнуло теплом очага, полыхавшего прямо под проемом входа. Спустившись, они оказались в сумраке, озаряемом лишь красными сполохами огня. Но постепенно глаза их привыкли, и стали видны уходящие в стороны неровные, грубо обтесанные столбы, высота которых уменьшалась к краям, подпирающие переплетения бесчисленных, крытых берестой жердей, удерживающих земляной «потолок». Мелькали темные тени людей, с каждой секундой приобретавшие все более отчетливые очертания. Бору внутренность жилища напомнила полутемные шурышкарские халлы — длинные дома.
Он рассмотрел лицо сидевшего напротив них на чурбаке человека средних лет в куртке из лосиной кожи — его черты слегка напоминали облик погибшего Айсата. Тот молча разглядывал пришельцев и наконец спросил:
— Что привело вас сюда? Давно не приходили уже корабли с юга. Время от времени наши челноки бывают на Священном острове, но небезопасно для них это плавание. В былые годы приплывали к нам суда из Шурышкара за шкурами, но в нынешнем добыча худая, и корабли не пришли…
— Отчего вы живете здесь, у себя на севере, в подземных жилищах — будто скрываетесь? — поинтересовался Бор.
— Ветры с гор Тундар выдувают зимой все тепло из наземного жилища, вот и прячемся под землей. Но, быть может, предки наши и искали укромный уголок, — отвечал хозяин. — Рассказать ли тебе предание о появлении ветемурт, дингардец? Я вижу, что ты оттуда?
— Расскажи, — ответил князь.
— Легенды говорят, что пришли наши пращуры с востока — это те, кто не пошел в Тундар с озерянским войском и, оставшись здесь, уцелел. Тогда, многие века назад, остатки северных дружин воинства Великой битвы решили завоевать земли обитавшего в горах плосколицего племени ненянг. То были потомки древнего народа, некогда соперничавшего с народом Сейдов, как мы зовем строителей Хоровода и других величественных каменных сотворений, ибо они действительно были подобны властелинам камня. Колдовство было то немногое, что развилось у проигравших ненянг.