Страница 7 из 16
На улице зашуршал дождь, как по пути и предвиделось. Ярла подошла к окну, сквозь мокрое стекло посмотрела в сгущающиеся сумерки. Тихая улица городская, мирный вечер… Да только близкая ночь означает, что наступает время ларвов. И время охотников. Нет, ларвы-то, конечно, они и днём не деваются никуда, не рассеиваются туманом и в могилы не возвращаются, байки всё это. Но на людей редко-редко при свете дня нападают. Чаще прячутся, да так хорошо, что почти невозможно их найти. А ночью смелеют. Тоже на охоту выбираются. На свою.
Вот теперь самое время руки перебинтовать и перевязь надеть с метательными ножами. И два кинжала, которые до сих пор в дорожном мешке лежали, в дополнение к квилону приладить на пояс. На левый бок рондель, на спину – стилет, рукояткой вправо. А вот лук не стоит сегодня с собой тащить. Сегодня не настоящая охота ещё, так, разведка. Фактов мало о деле известно, и охотничье чутьё пока молчит – ему, чутью, тоже время нужно на обстоятельства настроиться, только тогда подсказки давать начнёт. Чтобы в первую же ночь ларва прикончить, везение подобное шенгирскому нужно. Но на него сильно рассчитывать нечего. Случиться – так хорошо, а нет – своими силами будем справляться. Но горсть кристаллов-ловцов в поясной кошель всё-таки надо сыпануть. Мало ли…
Поверх кафтана накинула Ярла плащ – удобный, лёгкий, под дождём не промокает почти. Этот плащ отец ей из Ронора привёз, в Илленийском княжестве таких не делают.
Сопровождаемая недоумевающим взглядом госпожи Тиверо, вышла Ярла из «Карася». Направилась теперь не в сторону порта, а в другую, ещё немного город посмотреть. Пару раз у встречных спросила, какая дорога к центру ведёт, какая – к окраине. Отметила про себя, что обязательно надо не забыть картой Лоретта разжиться. А то каждый раз не наспрашиваешься, да и удобнее гораздо, когда расположение основных районов да улиц в голове держишь.
Но про центр городской – это назавтра спрашивала. А сегодня ей совсем не туда нужно, а наоборот, к окраине ближе. Ларвы-то, они больше всякие закоулки, трущобы любят. Случается, конечно, что и к богатым домам подбираются, как в том же Шенгире. Но тоже к таким, которые в отдалении от самых шумных улиц выстроены, большими парками окружены.
Ну вот и они опять, закоулки… Это западная часть города получается. Главное, дорогу запомнить хорошо, чтобы потом в «Карася» без лишних расспросов вернуться. Приметные ориентиры привычно отмечает глаз: вон дом с башенкой, на которой флюгер в виде корабля, вон дерево кривое, засохшее, по соседству с зелёными собратьями маячит… Направо свернуть, налево – значит, на обратном пути в другом порядке.
Да, закоулков да пустырей в Лоретте не меньше, чем в любом другом городе. По общепринятому мнению, по таким местам ночами бродить опасно. Особенно девице. Ну да… А как не бродить, если ты видунья и сумеречный охотник?
Такие вот моменты и предвидел отец, когда не только драться дочку учил, но и в разных жизненных ситуациях ориентироваться.
«А что это вы, барышня, здесь в такой час? А вас не проводить?..» – разыгрывал Ольмар роль навязчивого кавалера. Ярла соображала, как ответить. «По делам иду», или – домой, или – родные у меня тут, через два дома… Всё не то. Не верит «кавалер». «А по-моему вы, барышня, ждёте кое-кого, и наверняка именно меня», – и заступает дорогу.
– Ну, что теперь делать будешь? – спрашивает Ольмар.
– Теперь, – теряет Ярла терпение, – ножик в бочину этому козлу воткну.
– Никуда не годится, – качает Ольмар головой. – Мы, вообще-то, людей защищаем, забыла?
– От них же самих, что ли? – супится Ярла. – Ларвы-то…
– Тс-с, – прижимает Ольмар палец к губам. – Об этом мы с тобой в другой раз поговорим.
Но она и сама понимает, что никуда не годится такое решение. Только признавать не хочет.
– Да ты ведь, как я, думаешь…
– Ну-ну, не гадай, что я думаю, а что нет. Помни: любой спор до последнего миром уладить надо стараться. Только уж если совсем не получается, тогда… Но с людьми и тут никаких ножей. Для чего я тебя без оружия драться-то учу? Да и кулаки тоже не больно в дело пускай. Бывает, знаешь, тот, который на тебя напасть хотел да сам получил, возьмёт, да на тебя же стражникам нажалуется. Те посмотрят на твои руки: ободраны, в ссадинах, а у жалобщика – морда в крови и нос на сторону. Ясно: ты, значит, и виновата выходишь. Уж если край как надо какого молодчика успокоить – чисто работай. Коленом в пах, ребром ладони по шее. Вырубился тихо и никаких следов ни на нём, ни на твоих руках. А оружие – это для ларвов только.
Но сегодня к этим навыкам не пришлось прибегать. Изредка шнырнёт кто по лореттским закоулкам за дождевой завесой, да скроется, вот и всё. А чем ближе к городской стене, тем и шныряющих меньше.
С этой стороны, видать, дороги к Лоретту не ведут. Останавливать да проверять некого, не с кого мзду собирать, поэтому ни ворот нет, ни застав. Ни стражников – разве что в крепостных башнях они, но башни одна от другой далеко. А стена-то, башни соединяющая, не такая и высокая… Два с половиной человеческих роста, не больше. И куча здоровая всякого хлама, обломков да сухих веток прямо под ней так удачно навалена… Может, и неспроста – пользуется этим ходом какой-нибудь ушлый люд в тёмное время, когда все выходы из города закрыты. Ну и она, Ярла, воспользуется.
Взобралась на мусорную гору, пошарила руками по стене – ну точно, чей-то ход: одна выбоина, чтобы зацепиться да подтянуться, другая, повыше – перехватиться, и для ноги опора есть. Вот и верх стены уже, между двумя рядами зубцов – ход для войск. На другой стороне под стену тоже веток накидали: в мирное время не опасаются горожане внешних врагов. На хворост этот смело можно прыгать. А насчёт удобных выбоин как, чтобы обратно-то вскарабкаться? Ну да, и они имеются.
Спрыгнула Ярла, отошла подальше от городской стены. А зачем? Здесь-то что искать, кого ловить? Уж точно не ларва. Он при желании из города ещё проще, чем она, выберется, без всяких выбоин стену перемахнёт, но вряд ли придёт ему такое желание. Ночью-то тварей ближе к людям тянет, жертвы себе искать. Эта тяга разрушительная у всех ларвовских разновидностей есть, у одних сильнее, у других послабее немного. Тяга уничтожать, убивать.
Дождь тише стал, не капли уже, а так, морось. Потянуло ветерком. В разрыве туч показался край луны, светлее сделалось. И послышался в ночной тишине едва уловимый вздох – но, конечно, только послышался. Никого вокруг, пусто, до горизонта – поле пшеничное. А у горизонта крошечные тёмные силуэты домов виднеются, наверное, какая-то деревня. Что если всё-таки решит ларв из Лоретта уйти и, например, в эту вот деревню наведаться? Ну, решит – следом за ним пойдём, охотничье дело такое.
А все эти неведомые «вздохи» да шорохи – одна мечта пустая. Вечная мечта видунов со стихийными духами общение наладить. Для большинства всю жизнь так мечтой и остаётся. Слишком переменчивые они создания, стихийные духи, слишком непонятные для людей… Теперь – непонятные. Стали непонятными после того, как люди себя от их мира отделили. Своими делами и мыслями из одного общего, единого мира сделали два: свой, человеческий, и природный, стихийный.
Отец, правда, рассказывал, что однажды ему водный дух, которого ундином или ундиной называют, советом насчёт того, где лучше колодец копать, помог. А сама Ярла несколько раз огненных саламандров и этих же самых ундинов видела. Но мельком, рассмотреть не успевала хорошо. Не любят элементалы людям показываться. Так уж теперь: у них – свой мир, у людей – свой.
Но снова звук… На этот раз – лёгкое жужжание, как от крыльев насекомого. Да только какие насекомые летают в дождь?
Но нет, не ошибка: чётко увидела Ярла в лунном луче, среди дождевых капель, трепещущие стрекозиные крылья. Даже радужные переливы на них как будто разглядела. На мгновение – чётко. Но в следующий миг исчезло видение. Улетело… Или действительно исчезло?
И захотелось вдруг чуть не до боли в этом какой-то знак углядеть, от них, от духов первоэлементов… Но тут же прогнала Ярла детскую эту мысль. Конечно, ещё прямо от их создателя знак увидь, от их создателя и от всеобщего, послание свыше. Нечего себе глупостями голову забивать… Надо в «Карася» вернуться да завалиться спать. Дело-то лучше будет.