Страница 50 из 92
Ноэль осторожно коснулся ее щеки тыльной стороной ладони, медленно провел вниз по шее и, довольно пробормотав: «Твоя кожа такая нежная, что я начинаю сходить с ума» – наклонил голову и поцеловал впадинку над ключицей. Сердце затрепетало, и Эйлин едва сдержала стон. Нет-нет, так нельзя, их ведь могут увидеть… Но связно мыслить не получалось, и она сама потянулась к его губам, мягким и таким настойчивым. Мысли стали плавиться, чувства обострились. Как же уютно в его крепких объятиях, под защитой сильных рук… Все страхи рассеялись, как туман над долиной, и Эйлин обвила руками шею Ноа.
Часы на башне пробили час дня, и Ноэль неожиданно отстранился, прервав поцелуй со вздохом разочарования. Волшебство закончилось.
– Почему нельзя вот так весь день тебя целовать? – сказал он, восстанавливая дыхание.
– И что же тебе мешает? – не поняла Эйлин, разомлевшая от ласк.
– Встреча с ректором. Забыла? Мне нужно привести себя в порядок, если я надеюсь доучиться до конца года. А потом еще тренировка на факультете.
– Точно, финал! – Эйлин хлопнула себя ладонью по лбу.
По дороге к общежитиям она в двух словах рассказала об утренней стычке с напарницами по команде и о своем внезапном участии в турнире.
– Так вот с кем мне предстоит иметь дело, – прищурившись, сказа Ноа. – Учти, я намерен сражаться не на жизнь, а на смерть. Ладно, а теперь серьезно. Постарайся не вляпаться в неприятности, пока меня не будет рядом.
Он поцеловал ее на прощанье у всех на виду. Эйлин ответила немного скованно, поскольку все девчонки вокруг шептались – она спиной чувствовала их недовольные взгляды.
Дождавшись, пока Ноэль скрылся за дверью, она направилась в сторону бассейна. Там, в пристройке для инвентаря, обычно проводил время Киден. Во всяком случае, так утверждала Лири.
Невысокое, но длинное деревянное здание, заросшее по окна кустами, оказалось открыто в необычном смысле слова: кто-то сломал дверь, и она болталась на одном лишь завесе.
Эйлин заглянула внутрь: вдоль одной стены хранились, составленные в два ряда, обшарпанные пластиковые кресла, вдоль другой лежали щетки для чистки бассейна, старые спасательные круги и прочее барахло. За всем этим добром уместилась высокая ширма, потрепанная, с иероглифами и цветами сакуры, которая, похоже, отгораживала склад от богемной тусовки.
Окна были занавешены, и в помещении царил полумрак; свет пробивался лишь через небольшое пыльное окошко в крыше; в воздухе висела туманная поволока. Тишина стояла гробовая, и Эйлин заволновалась: если Кидена здесь нет, то она не сможет сосредоточиться ни на тренировке, ни тем более на расследовании. Язвы из команды нажалуются Зоркину, и он разочаруется в любимой студентке…
Не то чтобы благосклонность преподавателя значила так много, но на экзамене с Жильбером он спас Эйлин от надвигавшейся пересдачи. Да, возможно, господин Зоркин – человек бесхребетный, заискивающий перед выше стоящими (чего стоило его блеяние перед рогатым герцогом Ди Наполи на балу), но его доброта по отношению к Эйлин не знала границ, и этим не стоило пренебрегать. И уж тем более не хотелось видеть его в гневе: добряки часто непредсказуемы.
– Здесь есть кто-нибудь? – робко позвала Эйлин.
Тишина.
– Киден!
В куче хламья в углу что-то шевельнулось, и Эйлин попятилась назад.
– Киден, это ты? – уточнила она на всякий случай.
– Что надо? – протянул он хрипло.
Подойдя, Эйлин закашлялась. То, что она приняла за туман, оказалось дымом. Киден курил самокрутку, лениво развалившись в креслах, закинув ноги на спинку.
– Рада, что тебя не исключили, – начала Эйлин издалека, дружелюбно улыбаясь.
– Твоя забота умиляет, – издевательским тоном ответил Киден. – Но ты же не хлопотать обо мне пришла.
Эйлин решила не юлить:
– Лири сказала, что у тебя можно достать что-то вроде энергетика.
– А, блондинка с острым язычком, – ухмыльнулся он. – Ничего нет, детка, прости.
Обида неприятно шевельнулась внутри. Она ведь пришла к Кидену с просьбой, старалась быть вежливой, хотя не питала к нему симпатии. Очередной богатый сынок, который может позволить себе творить что угодно и ему все сходит с рук. Даже та выходка: накачался какой-то дрянью, чуть не умер, был в бреду, нес какую-то чушь.
– Давай вали отсюда, – нахохлился Киден, видимо, приняв ее заторможенность за настойчивость. – И передавай привет своей высокомерной подружке.
Так вот в чем проблема. Он все еще обижается на Лири, а зло решил сорвать на ней?!
– Вообще-то, ты мне должен, – резко заметила Эйлин. – Или уже забыл, как бился в припадке и пытался захлебнуться собственными слюнями?
Киден затянулся и закрыл глаза. Казалось, он спит.
– Вообще-то, у меня эпилепсия, – не открывая глаз, признался он. – Оказать первую помощь больному – священный долг любого человека.
– Судя по тому, с какой скоростью все тогда разбежались, это не академия, а крысятник какой-то.
– Что верно, то верно, – согласился Киден и полез во внутренний карман куртки. – Вот тебе мое спасибо.
С этими словами он достал небольшую покореженную фляжку и передал Эйлин. Металл был теплым, с гравировкой, похожей на щупальца осьминога. Открутила крышку и осторожно понюхала: горечь-то какая!
– Это энергетик? – засомневалась она.