Страница 48 из 92
Пользуясь моментом, Эйлин побежала в башню. Она мельком глянула в отполированное до блеска широкое окно с решеткой, выходившее наружу: длинная подъездная дорога, засаженная по обочинам деревьями, обрывалась, уходя в туманную долину с горными пиками. Другой мир…
На столе у окна валялись журналы, газеты, вырванные страницы с кроссвордами, а в центре красовался новый бестселлер Висельника.
В углу на стойке лежал толстенный фолиант, в переплете из черной кожи. От него к кольцу в каменном полу тянулась массивная цепь. Есть! Эйлин с трудом раскрыла книгу, в которой набралось, наверное, несколько тысяч страниц. Верхние листы, пожелтевшие от времени, слегка потрепаны; чем дальше к концу, тем светлее и аккуратнее. Эйлин наспех пролистала несколько первых страниц с изображениями гербов, поджала губы – и с огромным усилием перевернула фолиант. Последние страницы пока пустовали, затем мелькнула запись вчерашним числом. Одно имя: Агата О’Трей.
– А вот и ты, – Эйлин, сузив глаза, всмотрелась в ее вычурную подпись. – Ну, здравствуй.
– Привет, – раздался за спиной скрипучий голос, и она подскочила от неожиданности.
Перед ней стоял ориасок, не постовой, отправившийся разнимать парней: этот намного выше, с иссушенной темной корой. Несмотря на то, что все стражи на одно… м-м… лицо, взгляд выросшего в дверях хранителя она узнала. Такими же янтарными глазами смотрел на нее великан, напавший в галерее. Сердце сжалось от дурного предчувствия; и, кстати, Реннен с Ноэлем совсем притихли.
– Что тебе нужно? – прошелестел ориасок.
Эйлин онемела.
– Я-а… – она медлила, соображая, что бы такого соврать.
Стражи представлялись ей существами примитивными, этакими безмолвными исполителями, вроде игнарусов. Конечно, она сталкивалась с хранителем по приезду в академию, но он с ней точно не разговаривал... Неужто ориасоки обладают разумом? В любом случае, на кроссворды и романы его точно хватает.
– Я пришла одолжить книгу Лестера Висельника. Вот, – Эйлин схватила томик со стола. – В библиотеке все разобрали, а мне очень хочется почитать, пока не начались занятия, сам понимаешь… – она лепетала и проклинала себя за неумелое вранье и за то, что дрожал голос, а еще за глупость и, конечно же, трусость…
Ориасок внимательно уставился на нее и покачал головой:
– Что? Тебе. Нужно? – повторил он снова, выделяя каждое слово.
Эйлин бросила «Любовные откровения» обратно на стол. Ладно, умник, лучшая защита – нападение:
– Хочу уточнить кое-что в книге посещений, – она заметила, как брови великана, вернее, те наросты, которые выполняли их функцию, поползли вниз, и тут же изменила тон: – Моя мама должна была явиться на бал. Но я ее не видела. Я отправила почтового стрижа в Бродик, но ждать ответа нету сил. Мне важно знать, приезжала она или нет. С тех пор, как умер отец, – Эйлин начала давить на жалость, – мы с ней не очень-то близки, и… – в голову ничего больше касательно этой истории не приходило, поэтому Эйлин перешла к обвинениям: – А ты, что ты собираешься со мной сделать? Снова покалечить, как в тот раз? Ногу мне чуть не сломал! До сих пор болит!
– Не ври, – прервал стаж. – Если бы я мог тебя покалечить, то сделал бы это. Но правила…
Эйлин замерла. Равнодушие вкупе с кровожадностью, которая сочилась из каждого слова, поразили. Получается, если бы не правила, запрещающие уродовать студентов, ей бы в галерее, да и сейчас, досталось бы побольше вывихнутой лодыжки? Но почему он медлит, почему не вышвырнет ее из башни? «Правила», – мелькнуло в голове.
– А есть такое правило, которое запрещает студентам просматривать книгу посещений?
Ориасок какое-то время изучал ее с холодным интересом, как жужжащую муху на окне, а потом резко двинулся вперед. Эйлин отшатнулась и закрыла голову руками: вдруг он получил секретное указание линчевать любого, кто проникнет в башню?! Вдруг разорвет ее на части, как Альтера?
– Такого правила нет, – ориасок поднял фолиант и отлистал нужную страницу. – Вот список посетивших бал.
На пороге появились Ноэль и Реннен; выглядели ее рыцари не лучшим образом. У Ноа на скуле сиял кровоподтек, джинсы из голубых превратились в грязные. Торсу досталось не меньше: с разбитой нижней губой, всклокоченный, порванную бандану он держал в руке, и на шее явно выделялись синяки, оставленные мертвецом.
Следом вошел молодой страж, который их сдерживал: бунтовщики тяжело дышали и все еще пытались пинать друг друга исподтишка. Но что объединяло их, так это гнев, с которым они воззрились на Эйлин. Видно, услышали последнюю фразу хранителя.
– Упс, – виновато сказала она, сообразив, что стравила ребят без надобности. С другой стороны, они сами перешли границу и стали друг друга убивать. И чего так сцепились? Из-за какой-то Дианы. Которая, кажется, умерла. Неужели это правда, что девушка покончила с собой из-за Торса? Хотя, у него свой неповторимый стиль строить отношения: сначала забирать сердца, потом разбивать и уходить как ни в чем ни бывало. Какой же он моральный урод! Жаль, Ноэль ему хребет не сломал.
– Отлично, – сказал Реннен, приложив бандану к губе. – Чего же мы ждем?