Страница 66 из 82
Бодхисатва увидев нищего, сказал своей супруге:
- Дорогая! Передай благородному святому полную меру пищи.
Женщина, повинуясь мужу, набрала из всего, что было на столе, самое лучшее и поспешила к воротам, но, увидев бездну и в глубине её корежившихся в страшных муках людей, отпрянула назад. Когда же супруг спросил у нее, почему она остановилась, женщина не смогла вымолвить ни слова, настолько её сковал ужас.
Бодхисатва поспешил к ней, опасаясь, как бы нищий не ушел. Когда же приблизился к воротам, сам увидел бездну. Он не понимал, откуда она появилась. И в это время из-за его спины от стены отделилась длинная тень и заколыхалась в воздухе. И услышал бодхисатва слова, произнесенные так, словно бы исходили от доброжелателя:
- Домовладыка! Перед тобою великая преисподняя по имени Махараурава. Вглядись! Ты видишь внизу тех, кто был прельщен пороком щедрости, поддавшись уловкам нищих, кто раздавал свои богатства направо и налево. И вот они внизу уже много тысяч лет, не зная, как им вырваться наружу. Тот, кто распыляет богатство, тот губит праведность. Как за это не оказаться в преисподней? Она пришла за тобой, ибо ты согрешил щедростью. Поэтому остановись, если не хочешь разделить участь тех, кто внизу.
Ни тон, ни сами слова не обманули бодхисатву. Он понял, что перед ним Мара, и ответил ему ласково, но и решительно:
- Спасибо тебе за добрый совет, за твою заботу о моем благополучии. Если ты считаешь, что щедрость это недуг, то ты опоздал. Он настолько в меня проник, что я не в состоянии даже понять, как можно, чем-либо обладая, не быть щедрым. Раздавая богатство, мы помогаем бедным, а сохраняя его, обогащаем воров, охотников до богатств. Что же касается того, что дающие попадают в ад, то меня это не пугает, ибо все, что я делаю, не имеет целью достигнуть высшего блаженства самому. Все мои деяния для блага мира.
- Но ты все-таки подумай о сказанном, - продолжал Мара. - Верь мне, что идя таким путем, ты потом будешь раскаиваться.
- Прости меня, господин! - сказал бодхисатва. - Я готов хоть сейчас броситься в преисподнюю, но не откажусь от привычной мне щедрости.
С этими словами богач отстранил жену, пытающуюся его удержать, и шагнул в пропасть, которая в тот же миг исчезла, а на её месте выросли прекрасные лотосы с открытыми рядами белых тычинок. Казалось, они насмехаются над ещё одной неудачей совратителя. При виде этого Мара позеленел от злости и исчез. Нищий же с сердцем, полным спокойствия и радости, принял милостыню.
Чаша
И в прежних своих рождениях Великосущный стремился к благу мира. Однажды, озирая мир, увидел он царя Сарвамитру, вконец опустившегося от употребления опьяняющих напитков и поведшего весь свой народ по этому же зыбкому и порочному пути. Долго думал бодхисатва, как направить царя и народ к истине и добру, и наконец принял решение, обратившись в брахмана.
Во дворце Сарвамитры пир ещё не начался, но стол был накрыт. Слуги уже наливали в бокалы суру, сидху, майрею и другие опьяняющие напитки. И в это время из воздуха возник брахман с ликом цвета расплавленного золота и волосами, заплетенными в косу. На нем было платье из мочала. В левой руке он держал небольшую чашу.
При виде этого чуда все поднялись и приветствовали брахмана благоговейным соединением ладоней. Он же обратился к присутствующим с речью:
- Вот чаша, полная до краев. Всем чашам чаша. Кто её желает у меня купить?
- Кто ты, сиянием подобный солнцу? - спросил царь. - Под каким именем ты известен в мире?
- Об этом ты узнаешь потом, - продолжал бодхисатва, - пока же постарайся купить эту чашу, если не страшишься бед в этом мире и кары в преисподней.
- Странный способ продажи, - отозвался царь. - Обычно продающий выставляет достоинства и скрывает недостатки своего товара. Но ты ещё не сказал, с чем у тебя эта чаша и что ты хочешь за неё в обмен.
- Не водою наполнена она, - продолжал брахман, - не медом ароматным, собранным с тычинок лотоса, не чудным маслом, не молоком цвета лучей луны. В нем зелье, от которого утрачивают разум, спотыкаются и падают на ровном месте. Выпивший его становится тупым и неразумным, теряя стыд. Он способен пуститься в пляс перед многолюдным собранием и стать посмешищем. Вот что я вам предлагаю купить. Выпив этого зелья, даже женщина способна наложить оковы на родителей своих, готова оскорбить своего супруга, хотя бы он был богат, как Кубера. Не из-за этого ли зелья древние боги утратили свое высокое блаженство и утонули в океане? Оно же погубило высокоблагородные когда-то роды. Ведь именно оно позволяет лгать так же смело, как говорить правду, творить постыдное с такой же радостью, как достойное похвалы. Поистине содержимое этой чаши - воплощение проклятья.
Слова эти проникли в самое сердце Сарвамитры и, осознав греховность употребления хмельных напитков, он почувствовал к ним отвращение. Добившись своей цели, бодхисатва исчез. Царь же с горожанами и селянами перестал употреблять хмельное.
Казначей
Некогда бодхисатва был царским казначеем. Высокое происхождение, ученость, возвышенный образ мыслей, красноречие, сострадание к людям, щедрость обеспечили ему всеобщее уважение. Был он счастлив и в семейной жизни. Жена в нем души не чаяла.
И вот как-то он отправился во дворец на встречу с царем, а в его отсутствие в дом явилась навестить дочь теща. Разговор пошел о том, о сем. В конце же, собираясь уходить, старая женщина спросила:
- Не пренебрегает ли тобой супруг, доченька? Как он с тобой обращается?
- Мой муж добродетельнейший человек. Такого обращения, полного благородства, не встретишь даже у нищенствующего монаха, - тихо промолвила жена бодхисатвы.
Мать же, у которой от старости ослабел слух, решила, что зять её стал нищенствующим монахом и разразилась громкими рыданиями.
- Как он может, - причитала она, - покинуть добродетельную и любящую супругу! Где это видано, чтобы такой молодой и красивый человек, оставив дом, город, царскую службу, ушел в лес к диким зверям!
Эти вопли привели дочь в такое состояние, что, забыв, с чего они начались, она тоже решила, что её супруг намерен уйти в монахи, но об этом ей пока не сказал, чтобы не волновать. Плач матери и дочери поднял на ноги весь дом. Забились в рыданиях служанки и слуги. Сбежались соседи и просто прохожие, испытавшие благодеяния бодхисатвы и решившие разделить горе семьи.
Между тем бодхисатва, завершив беседу с царем, в добром настроении возвращался домой. Приняв его отчет о доходах и расходах казны, царь осыпал его благодарностями и назвал первым из друзей. Уже в начале улицы, на которой стоял его дом, казначей увидел огромную толпу и сразу подумал, что в доме случилась какая-то беда. Поэтому он послал слугу узнать, что случилось. Тот, вскоре вернувшись, не только успокоил его, но и обрадовал.
- Все живы и здоровы. Но говорят, что ты решил покинуть свой дом, стать нищим монахом.
Лицо бодхисатвы покрылось румянцем стыда. "Как же так случилось, что я сам не пришел к мысли оставить город, вместилище дурных страстей? Выходит, народ лучше, чем я о нем думал. И он обо мне такого высокого мнения, что считает способным презреть все, что меня здесь удерживает!"
Не возвращаясь домой, бодхисатва пришел во дворец и, получив разрешение на прием, обратился к царю с такими словами:
- Дозволь мне, царь, оставить службу и этот мир.
Царь был настолько удивлен, что утратил дар речи. Прийдя в себя, он спросил:
- Что же могло произойти за столь короткое время после того как мы расстались, чтобы ты решил изменить свою жизнь и нанести мне, столь тебя любящему, жестокую обиду? Отвечай!
- Идя к дому, о царь, я узнал, что народ верит в то, что я могу стать нищенствующим монахом.
- Что с тобою, мой друг? - проговорил царь, обхватив голову обеими руками. - Я ведь знал тебя как благоразумного, трезвомыслящего человека, содержащего государственную казну в образцовом порядке, не поддающегося ни слухам, ни соблазнам. И ты прислушался к болтовне людишек, которым пришло в голову невесть что?