Страница 26 из 39
— Силовые состязания тоже можно попробовать. — Кайман пошевелил литыми плечиками. Вы поколдуете, а мы их за вымя подергаем.
— А что с бассейном? — Тимур поморщился. — Лично я воду терпеть не могу. То есть поплескаться-то можно, но я в ней ничего почти не чувствую. Вода — экран, сами знаете.
— У меня с водой тоже не очень, — Гольян кивнул. — А после озера так вообще аллергия на любую мокроту.
Скелетон промолчал, и Тимур снова заговорил.
— В общем, вы как хотите, а я не ныряю. Пусть вон Мятыш побразгается. Ему это в радость. Все одно продуем.
— Кустанай неплохо ныряет, — Хома взглянул на Тошибу. — А ты как?
— Не знаю. Плавать плаваю, а нырять не пробовал.
— Понятно… Я, конечно, тоже могу, если постараться. Там глубже десяти, вроде, и нет нигде. А грот так и вовсе на пяти метрах. Точняк, в него что-нибудь спрячут. Не такой уж большой у нас бассейн.
— Ерунда! Если с задержкой дыхания, да еще с поиском не поймешь чего, обязательно проиграем.
— Что скажешь, босс? — Гольян взглянул на Скелетона. — Что-то не больно народ рвется ноги мочить.
Скелетон не ответил. Он смотрел куда-то поверх плеча Гольяна, и парни один за другим начали оборачиваться.
С противоположного конца волейбольной площадки к нам шагали двое гостей — румяный блондинчик и тот, что сидел рядом с ним.
— Это к нам, что ли, делегация? — Дуст задиристо передернул телом. — Точно к нам. Скелетон, пусть подойдут, а? Кайман, ты левого бортани, а я блондином займусь. Вот и будет нормальное состязание. Силовое, как и хотели.
— Не спеши, — тихо сказал я. — Они поговорить идут.
— Кустанай прав, — Скелетон сухо прикашлянул. — Драться они не хотят.
— А жаль! — Дуст дрыгнул ногой и, насвистывая себе под нос, демонстративно отошел в сторону.
Мы продолжали глядеть на приближающихся ребят, и мне чудилось, что сближались две половинки критической массы. Наверное, драться они и впрямь не хотели, но что-то неукротимо надвигалось на Ковчег. Словно грозовая туча или даже похуже тучи. Ощущение было странным, но оно не обмануло. Скелетон прокашлялся снова — простыл он, что ли? — и быстрым шепотом проговорил:
— А это, пожалуй, хорошо, что они с нами будут.
— То есть? — насторожился Тимур.
— Есть одна идея, — Скелетон шагнул навстречу гостям и растянул свои бледные губы в улыбке. В который раз я подумал, что надо бы собраться с духом и подсказать как-нибудь, что лучше бы ему не улыбаться. То есть, если он, конечно, не хочет пугать народ. А сейчас он, кажется, и впрямь не хотел никого пугать. И именно это лишний раз убедило меня в том, что основания для тревоги действительно имеются.
На Ковчег и впрямь что-то надвигалось…
Автором плана по умолчанию считался Скелетон, но что-то мне подсказывало, что идею ему подсказал более взрослый чел. Не зря работник УВЗ вякал что-то насчет манипулирования. Это сидело занозой в мозгу, мешало расслабиться и обдумать все спокойно. Ведь многое из сказанного на том тайном совещании было, действительно, правдой. Кубики нужно было только правильно сложить, а стекляшки состыковать положенной мозаикой. Замороженная память, попытки воспитателей вытянуть из детей аномальные способности, тайны Ковчега, трагедия Хобота, оказавшегося меж двух наковален, наконец это нелепое соревнование… Мне начинало казаться, что я близок к какой-то важной разгадке. Недоставало последнего решающего хода, какой-то итоговой комбинации. А может, так всегда кажется всем, кто ломает мозги над дурными ребусами. Тошиба — тот понимал меня лучше других, потому и не трогал. И он же быстрее прочих усек, что в моих отношениях с Викой произошел некий перелом. Наверное, и переживал по этому поводу. Я ведь видел, как он провожал иной раз проходящую мимо Викторию. То есть мы оба обычно глазели на нее и грустили. И ничего друг дружке не объясняли. Можно сказать, кожей чувствовали температуру и настроение соседа. Я понимал его, а он, разумеется, меня. Теперь мне было ясно, что и Викасик ощущала наши вздохи и взгляды. Небось, всю спину ей, бедной, смозолили — при ее-то чувствительности. Но ведь долго не подавала виду — до самых последних дней. То ли хотела помучить нас, то ли разбиралась в самой себе. А уж копаться в собственном черноземе, выуживая лягушек, червей и жуков, точно знаю, не самое благодарное занятие. Иной раз такую жабу можно извлечь, что страшно становилось. Хоть та история, например, про то, как я пытался добраться до мэра… Я ведь так ничего и не вспомнил. Однако абсолютно точно знал, что так оно все и могло произойти. Психологи называют это состоянием аффекта, только фигня все это! Отмазка для юристов прошлых веков. Вроде психической неадекватности убийц и маньяков, которых гуманно освобождали от тюремных сроков. Открытие было пугающим, но я не собирался себя обманывать. Люди не были ангелами, а если и были, то погибали со стремительностью бабочек, отправляясь прямиком на небо — то самое, о котором поминал Тошиба. Все прочие делились на людей и зомби. Люди верили в любовь и дружбу, в Бога и справедливость, в красоту и тайны. Для зомби тайн не существовало, поскольку существовал четкий перечень материальных приоритетов: сила, возможность выжить, власть и все, что ее обеспечивает, — деньги, количество электричества, нефть с газом, статус в обществе, связи и прочая гнилая ботва. Можно было говорить много разной чепухи про социумы, про общечеловеческие ценности, про человека разумного и не совсем, но даже в наивной болтовне Мятыша было больше правды, чем во всех речах нашего директора. Сам же я в разуме человеческом разуверился после той памятной встречи с озером. В каком-то смысле оно напоминало всю нашу странноватую цивилизацию, подобием плесени облепившую земной шар и столь же стремительно превратившую его в нечто совершенно непригодное для жизни. Если что-то и выживало, то непременно вопреки и опять же не по правилам, прописанным человеком. И те же зубари, те же вепри, умудрившиеся, подобно нам, отторгнуть вакцину, также подлежали истреблению. Именно об этом вещал служащий Управления воспитательных заведений, и именно по этой причине мы находились сейчас в лесу, а не в спортивном комплексе Ковчега.
Как я уже сказал, автором плана парни посчитали Скелетона, и план был действительно гениален. Если раньше Тимур с Викасиком, Гольяном и Скелетоном напрягали все свои способности, чтобы временно обесточить охранный периметр Ковчега, то в этот раз мы поступили проще, надев личину гостей и присвоив себе чужие коды. Иными словами, команда, что прибыла к нам, состояла из восьми человек: семи ребят и сопровождающего работника УВЗ. Именно их коды впитала в себя охранная система Ковчега, держа в памяти и сравнивая со всеми вновь убывающими. Вот мы и «убыли». Количество выбредших на поляну ребят состояло также из восьми человек: Скелетон, Тимур, Викасик, я и Гольян. Итого пятеро наших и трое гостей — все тот же румяный блондинчик Кирилл, его приятель Серж и кучерявая мулатка Матильда. Именно эти трое намеревались устроить нам допрос с пристрастием, а получили в ответ предложение прогуляться по окрестностям Ковчега. Именно здесь Скелетон обещал им показать кое-что интересное, что отобьет у них напрочь желание спрашивать и возмущаться. А ведь именно возмущаться они поначалу и собирались. Поскольку, конечно, сообразили, кто совал им на соревнованиях палки в колеса и кто внес такую уймищу помех в устойчивую работу их кибермозгов. Не уверен, что нам было нужно раскрывать перед этими красавцами секреты Ковчега, но Скелетон обычно знал, что делал, а мы привыкли ему верить.
В этой части леса росли в основном сосны и ели, а потому под ногами сочно хрупали шишки и мягко пружинила слежавшаяся за многие годы хвоя. Солнце уже почти скатилось к зубчатой кромке горизонта. Его лучи стрелами еще прошибали кое-где хвойную броню, однако тени ширились и росли на глазах, а темнота все более сгущалась, отбивая желания отходить далеко от общей группы. Мы шли точно к намеченной цели. Во всяком случае, это читалось по нахмуренному лицу Скелетона. Мне было откровенно не по себе, да и Викасик, время от времени ловившая мою ладонь, тоже чувствовала себя не в своей тарелке. Если честно, то в такую представительную пятерку я угодил впервые. Нет, я не был последним парнем на деревне, в Ковчеге ко мне относились неплохо, однако впервые я оказался среди явных генералов Ковчега. Рядовых, капитанов и лейтенантов оставили в ДВЗ. Разумеется, Дуст с Кайманом пробовали возмущаться, но Скелетон в два счета объяснил им, кто есть кто, а главное — детально растолковал, что нужно оставить адекватную замену. В качестве моральной компенсации Каймана назначили капитаном новой команды, а Дуста сделали его заместителем. Соответственно все остальные поступали в их полное распоряжение. Таким немудрящим образом бунт был подавлен, и на какое-то время сменившая нас команда имела шанс втирать очки преподам. Не очень долго, само собой, но нам всего-то час-полтора и требовались, чтобы пройти через периметр и выскользнуть из зоны возможных поисков.