Город чудовищ

Данте сосредоточился и позволил Дару вырваться наружу. Невидимый удар сокрушил батарею, питающую энергией Храмовый квартал. Потухли уличные фонари. В домах погас свет. Весь район в одно мгновение погрузился во тьму. Данте взмахнул Даром  и обрушил удар на беззащитные улицы. По кварталу прокатилась невидимая буря. Она переворачивала мусорные баки, разбивала вдребезги оконные стёкла, сбивала с ног прохожих. Ночную тишину разорвал в клочья вой сигнализаций. В мир пришёл хаос.

- Уши его слышат лишь плач вдовий и скрежет зубной. Очи его зрят лишь гибель праведников... - прошептал Данте, любуясь на царящую внизу суматоху. По улицам бегали полуодетые церковники. Они натыкались друг на друга в темноте и испуганно вопили. Некоторые из них падали на колени и начинали молиться. Бедолаги решили, что наступил конец света.

- На устах его солёный вкус крови. А дом его - курган из черепов...

Где-то внизу человек в форме стражника вошёл в церковный музей. Он приказал смотрителю бежать за подмогой в ближайший участок стражи. Когда смотритель удалились, человек в форме разбил витрину, взял Пепельную чашу и скрылся в темноте.

- Зачем ты явился в град света, о, Губитель? - закончил Данте. Он погасил свой Дар и улыбнулся. Так улыбается пуля, летящая в цель. Потом Данте наклонился к свёртку, лежащему у его ног. Он извлёк из свёртка мантию послушника и натянул её поверх одежды. Данте чувствовал усталость и подступающую головную боль.

Он поморщился и помассировал виски кончиками пальцев. Это не помогло. Использование Дара отняло у него слишком много сил. Данте накинул капюшон на голову, спустился по лестнице и растворился в толпе перепуганных церковников.

Старейшина Тит вертел в руках листок бумаги, сложенный в виде журавлика. Эту "птичку" нашли в разбитой витрине церковного музея. Той, где раньше лежала Пепельная чаша. Невесёлые размышления старейшины прервал робкий стук в дверь.

- Ваша светлость, - проблеял за дверью послушник-секретарь - К вам пришёл... эээ... господин Данте.

- Впусти его, - распорядился Тит.

Данте вошёл в кабинет и плюхнулся на стул.

- Я пришёл для того, чтобы поддержать вас в трудную минуту, - заявил он - Я слышал о вашей беде. Подумать только, ограбление музея церкви! Немыслимое преступление. И какой негодяй мог пойти на такое? У людей не осталось ничего святого.

Старейшина побледнел от распиравшего его гнева.

- Я представляю себе, какой вой поднимут жрецы-книжники, - продолжил Данте - Сразу начнутся пересуды о том, что обновленцы, вроде вас, просто никчёмные выскочки. Чёрт, да эта кража может изменить всю расстановку сил в Совете старейшин!

- Сумасшедший гёт! - не выдержал Тит - Я не знаю как ты сделал, но тебе это с рук не сойдёт. Ты разгромил целый квартал! У нескольких жрецов от испуга случился сердечный приступ. Двое из них умерли.

- Все мы смертны, - пожал плечами Данте - Люди. Жрецы. Старейшины.

- Чего ты хочешь? - процедил сквозь зубы Тит.

- Важней то, чего хочет бог, - отозвался Данте - Лично я смотрю на ограбление музея как на божью кару. Вам необходимо спросить себе "Не совершали ли мы в последнее время каких-нибудь необдуманных действий?". Ну что-то же должно было навлечь на вас гнев небес. Вам ничего такого не приходит на ум?

- Тебе конец! -  завизжал старейшина, наклонившись через стол и брызгая слюной - Ты сгниешь в тюрьме!

- Быть заключенным это всё-же лучше, чем быть бездомным, - заметил Данте - В тюрьме есть крыша над головой и горячая пища.

- Я прямо сейчас позвоню начальнику стражи и...

- И разрушу свою жизнь, - продолжил за старейшину Данте.

- Чтооо? - не поверил своим ушам  Тит.

- Ты так и не понял, да? - покачал головой Данте – Что же... в тебе всегда было больше высокомерия, чем ума. Ты помнишь нашу первую встречу? День, когда я предложил тебе стать старейшиной? Ты знаешь, почему я пришел к тебе, а не какому-нибудь другому жрецу? Я навёл кое-какие справки. У меня было на примете несколько кандидатов. Но я выбрал тебя. Потому, что у тебя был маленький грязный секрет. Я узнал, что известный вор по кличке Музыкант - твой внебрачный сын. Это был крепкий ошейник. Ты сам надел его себе на шею. В тот день, когда ты пожал мне руку и сказал "Договорились".

Старейшина с отвисшей челюстью слушал сидящего напротив человека в кожаной куртке.

- Я знал, что рано или поздно ты попытаешься меня обмануть, - продолжил рассказ Данте - Вы, честолюбивые ублюдки, такие предсказуемые. Поэтому я стал готовить поводок для твоего ошейника. Для начала я познакомился с твоим непутёвым сынком. Мы сдружились. Пару раз я даже вытаскивал его из различных передряг. Музыкант был моим вкладом на будущее. А я всегда охраняю свои вложения.

И вот наступил этот день. Однажды ты решил, что больше во мне не нуждаешься. Тогда я взял тебя, взял твоего ублюдка и столкнул вас лбами. Как ты думаешь, что скажут старые хрычи из Совета, когда увидят газетные заголовки типа "Внебрачный сын старейшины замешан в краже святыни"? Ну что, теперь ты чувствуешь как натянулся поводок? Ты чувствуешь, как ошейник давит на горло и не даёт тебе дышать?

- Почему? - закричал Тит - Почему таким образом?

- Почему я просто не шантажировал тебя? - перевёл его слова Данте - Пффф, шантаж. Что в этом интересного? Нет, я люблю играть с людьми. А ещё я люблю разрушать их миры. Внезапно и вдребезги. Наверное, это профессиональная болезнь. Разрушение миров - это целое искусство. Я в нём художник. Вот это, - Данте коснулся пальцем головы - кисть. А люди - холсты. Для того, чтобы разрушить мир человека, нужно заставить его страдать. Нужно причинить ему такую боль, после которой он уже никогда не будет прежним. А как это сделать? Да очень просто. Я забираю у жертвы то, что она любит больше всего на свете. А потом любуюсь как гаснет огонёк в её глазах. Вот взять, хотя бы, тебя. Я отнял у тебя то, чем ты очень дорожил. Чувство власти над людьми. Ты и на смертном ложе будешь вспоминать этот разговор. Страх. Беспомощность. Унижение. Эти чувства будут снова и снова возвращаться к тебе. Они будут крутиться у тебя в голове, мешать спать, отравлять еду. Честно говоря, разрушать человеческие миры - это чертовски забавная штука.