Страница 79 из 86
А если не получится, если он уже потерял шанс сказать ей «прощай», можно утешать себя тем, что он хотя бы не был бессмысленно жесток с ней. Она умрет, так и не узнав, что он изменил ей с одной из ее подруг. Салли снова стала регулярно общаться с Маргарет, узнав о ее болезни, звонила или писала ей каждые несколько недель из Лондона, где она жила со своим английским мужем и светловолосыми дочерьми-близнецами. Год назад она пересекла Атлантику и провела пару часов наедине с Маргарет, после чего к ним приехала Лили, и их трио воссоединилось. Энрике старался держаться подальше. Не для того, чтобы избежать неловкости: они с Салли пересекались один или два раза на чьих-то юбилеях, общаясь вполне легко и дружелюбно. Просто он хотел, чтобы подруги могли вернуться в атмосферу своей незамужней юности.
Салли превратилась в неловкое напоминание о прошлом. В каком-то глубинном смысле их роман не имел отношения к его браку. Тем не менее он не сомневался: если Маргарет узнает о обо всем даже спустя столько лет, то все равно будет страшно оскорблена и возмущена. Он никогда не смог бы объяснить, что изменщик Энрике был еще более мертвым, чем сама запретная связь. У Салли, вполне довольной своим двадцатилетним замужеством, этот эпизод вызывал глубокое замешательство, поэтому она с удовольствием предпочла о нем забыть. Энрике не боялся, что Салли проговорится.
Лили уже рассказала Энрике, как тяжело было помогать Маргарет выбирать одежду для похорон и как грустно наблюдать, как Маргарет рассылает с ноутбука прощальные письма нескольким друзьям, с которыми не смогла попрощаться лично, в том числе Салли. Для Энрике это стало шокирующим напоминанием о его слабости и глупости, о том, как близок он был, например, к тому, чтобы не произвести на свет Макса, не познать настоящую любовь зрелой супружеской жизни и не стать тем, кем он был теперь. Он мог утешать себя хотя бы тем, что его страх, что Маргарет узнает о его измене, будет погребен вместе с ней. Хоть что-то положительное в этом страшном финале.
Спустившись, Энрике рассказал Ребекке о самочувствии Маргарет и поблагодарил, что она осталась ночевать на случай, если ему понадобится помощь. Он позвонил Максу на мобильный — тот был где-то с Лизой и сказал Энрике, что сегодня не придет, но вернется завтра не позже полудня, чтобы как-то помочь отцу. Энрике связался с Грегом, который собирался приехать на следующий день, чтобы быть поблизости, и отчитался о состоянии его матери.
— Сейчас она успокоилась, — осторожно сказал он, хотя знал, что недоговаривает. То же странное заверение он повторил Леонарду в своем ежедневном отчете родным Маргарет, собравшимся в Грейт-Неке. Леонард сказал, что они приедут завтра. Их удалось продержать дома всего два дня, но у Энрике не хватило мужества попросить их не приезжать. Что, если у Маргарет наступит просветление как раз на то время, когда они окажутся у ее постели? Энрике решил, что попросит Ребекку или кого-нибудь еще, кто будет под рукой, чем-нибудь занять Дороти и Леонарда внизу.
Он приготовил для себя надувной матрас, потому что боялся запутаться в трубках, подведенных к ее телу, и придвинул его вплотную к кровати, чтобы даже во сне услышать, если что-нибудь будет не так. Он попытался почитать, но через несколько минут его голова упала на страницы. В 9.30 Энрике выключил все лампы и лежал в темноте, прислушиваясь к дыханию Маргарет.
Когда он проснулся, его сердце бешено колотилось. С кровати доносились стоны, они становились все громче. Это были какие-то странные, жалобные звуки. Энрике включил свет и ничего не понял. На матрасе извивалась какая-то зелено-белая змея. Казалось, что она куда-то тащит удушенную жертву. Некоторое время Энрике стоял, протирая глаза, в полном отупении. Потом он посмотрел еще раз. Маргарет запуталась в простыне и зеленом одеяле, которое он даже не помнил, когда на нее накинул. Висевшие на ней трубки и дренажный пакет причиняли огромное неудобство.
Она так скорчилась, что Энрике не сразу отыскал ее голову. Ноги торчали наружу, тело было обвито жгутом из простыни и одеяла. Осторожно освобождая Маргарет, Энрике испугался, не задохнулась ли она. Похоже было, что Маргарет не сознавала, где она и что происходит. Крепко зажмурив глаза, она куда-то ползла, словно что-то искала у себя в постели. Энрике не представлял, что она хотела там найти, даже в бреду. Он спросил: «Маргарет, тебе что-то нужно?», но не получил ответа. Он попытался укрыть ее, но она отползла в сторону. «Ты хочешь в туалет?» — спросил он, еще не понимая, что заставило его сделать такое предположение, и только тут осознал, что слышит запах экскрементов. Он сдернул с нее простыню, и ему все стало ясно.
У Маргарет начался понос. В результате ее движений трусы, футболка и середина нижней простыни были покрыты экскрементами. Вероятно, инстинктивно стараясь избавиться от неприятных ощущений и запахов, она, не просыпаясь, отползала подальше.
— Маргарет, потерпи, я сейчас вернусь. Постарайся поменьше двигаться, — сказал он, опасаясь, что она может свалиться с кровати — он догадывался, что предупреждение было бесполезным, учитывая ее полубессознательное состояние. Но вдруг оно проникнет в подсознание. Ему ничего не оставалось, как оставить ее, чтобы все подготовить. — Маргарет, я тут же вернусь, хорошо? Я здесь. Не волнуйся.
Перепрыгивая через две ступеньки, он помчался вниз, забыв, что он босиком, а лестница скользкая. На повороте лестницы его правая нога поехала в сторону. Он должен был перевернуться, но тут врезался левым плечом в стену. Было больно, зато ему удалось ухватиться за перила и не скатиться вниз по оставшимся пяти ступенькам. Энрике со всего размаху приземлился на спину. Вроде бы ничего не было сломано. Он представил, как мог рухнуть вниз головой, и его сердце заколотилось, будто ударяясь о грудную клетку. Он проворчал: «Только давай обойдемся без сердечного приступа. Подожди до следующей недели», и позвал: «Ребекка?» — надеясь, что она слышала, как он влетел в стену, и придет ему на помощь. Ему были видны часы на кухонной стене: было только 12.45. Возможно, она еще не заснула.
Никто не отозвался. Надо было торопиться назад к Маргарет. Энрике поднялся на ноги. Спина и правый бок сильно болели. До левой ноги невозможно было дотронуться, и он снова подумал, нет сломал ли чего, но без особых усилий смог дойти до спален сыновей. У Ребекки было темно. Энрике осторожно открыл скрипучую дверь шкафа и достал два комплекта постельного белья. Исходя из опыта предыдущих инфекций, он привык ждать неприятностей. Если что-то уже случилось, то вполне вероятно, что оно повторится.
Энрике не удивляло, откуда взялось содержимое в кишечнике, куда ничего не поступало, начиная с февраля. На этот вопрос ему уже ответил один из врачей несколько месяцев назад. Слизистая оболочка кишечника обновляется каждые несколько дней; кроме того, мелкие частицы пищи могут проходить мимо установленного в желудке ЧЭД и проникать в заблокированный кишечник. За последнюю неделю Маргарет неоднократно жевала и глотала свою любимую еду.
На кухне он взял два пластиковых мешка для мусора, два рулона бумажных полотенец, коробку влажных салфеток и, все еще чувствуя боль в спине, понес все это наверх.
Маргарет по-прежнему пыталась держаться подальше от запахов и грязи. Энрике включил все лампы, чтобы видеть, что ему нужно вымыть и отчистить. Ее глаза оставались закрытыми.
— Маргарет, сейчас я сменю постель и вытру тебя, хорошо? Ты ведь не можешь вылезти из кровати?
Ответа не последовало. Он надел резиновые перчатки. Снял с нее трусы и футболку. Маргарет издавала какие-то звуки, но больше никак не реагировала. Он расстроился, увидев, что липкие экскременты оказались на ягодицах и внизу спины, что заставляло ее отползать все дальше.
— Маргарет, тебе может стать холодно от влажных салфеток. Мне очень жаль, но… — У него появилась идея. — Подожди, — сказал он, хотя она по-прежнему никак не реагировала. Он быстро прошел в ванную, нашел несколько махровых полотенец для рук и намочил их в теплой воде, время от времени выглядывая, чтобы проверить, как она там. Маргарет была готова вот-вот скатиться с дальнего конца кровати под окно. Энрике побежал к ней.