За задней партой

Всё, побежал! Я люблю тебя, А Сон! Твой верный друг-идиот Пак Чанёль:)».

— Чанни! — жалобно пискнула я и рухнула лицом в подушку, чтобы хоть немного заглушить глухие рыдания, вырывающиеся из груди.

Так хотелось обнимать сейчас не мешок с перьями, а любимого Пака, пахнущего жвачкой и ржущего беспрестанно. Сказать всё, что думаю, о его глупых выходках и дурацких словах, больно ударить локтем в бок и издевательски хихикать, пока он будет восстанавливать дыхание. А потом поцеловать, совсем как тогда, у школы, сладко прикоснувшись к шершавым искусанным губам.

Вместо этого, я вытерла слёзы и полезла за лежавшим в кармане мобильником, предусмотрительно отобранным у мамы взамен клятвенного обещания «не натворить вновь глупостей». Включила его и тут же вздрогнула от беспрерывной трели приходящих смс, доказывающих, сколько человек пытались до меня дозвониться, пока я была недоступна. Никак не ожидала, что окажусь настолько востребованной.

Проигнорировав сообщения, молниеносно набрала единственно нужный номер и с трепетом вслушалась в длинные гудки. Только бы взял трубку, только бы взял…

— Да? — ответил мне чуть хриплый голос.

— Чанни? Чаничка? — все слова застряли на подступах к горлу, и я задохнулась от слёз.

— А Сон? Ты где бы… Ты плачешь?! — спокойный тон тут же сменился на озабоченный. — Глупая, чего случилось? Тебя обидели?

— Я хочу к тебе, Чанни! Забери меня! — не стесняясь, завывала я в трубку и размазывала слёзы по щекам. — Пожалуйста, приезжай! Я так больше не могу!

— А Сон, успокойся, пожалуйста! — Чанёль, кажется, сам был готов расплакаться от бессилия. — Если ты сейчас же не прекратишь реветь, я…

— Я люблю тебя, Чанёль, — слишком тихо слетело с губ, но, судя по тишине в трубке, меня прекрасно услышали. — Я не хочу тебя забывать. Хочу, чтобы ты был со мной.

— Я знаю, малыш, — ласково ответил парень. — Только не плачь, прошу.

— Не буду, — выдохнула я.

Постепенно успокоившись, мы вернули беседу в привычное русло. Болтали о разных мелочах, не затрагивая глобальных проблем. Про свой домашний арест я так и не рассказала, объяснив длительное отсутствие поломкой мобильника. Кажется, Чанни поверил или просто сделал вид. Не знаю, но я была ему весьма благодарна за отсутствие лишних вопросов.

— А Сон, — позвал он меня перед тем, как я уже собиралась пожелать ему спокойной ночи.

— Да? — откликнулась с готовностью.

— Тот поцелуй… Почему ты это сделала? — было заметно, что вопрос дался парню с трудом.

И что сказать? Что много об этом размышляла, но не смогла найти ответа даже для себя? Не думаю, что подобный вывод его устроит.

— Может потому, что ты мне небезразличен? — слетело с языка прежде, чем я одумалась.

Краска прилила к лицу, и я поспешно сбросила звонок, залезая с головой под одеяло. Через минуту я услышала звук входящего сообщения, и не смогла побороть любопытство. Нащупав рукой мобильник, засунула его под одеяло и нажала на значок конверта.

«Спокойной ночи, трусишка:)».

«Сам такой:р» — ответила тут же, и смущённо закрыла глаза, не в силах подавить глупую улыбку.

========== Глава 17 ==========

Уже на следующее утро я пожалела о сказанном. Так бывает, когда пьяный человек говорит всё, что взбредёт в его голову, а, протрезвев, сожалеет. Вот и у меня также. Пребывая в состоянии эйфории после письма Чанни, от разговора с ним… Я не понимала, что творю. И не то чтобы я сказала неправду, просто не стоило и вовсе поднимать эту тему, раз даже я сама не до конца уверена в своих чувствах. Как я могла сказать Чанёлю о том, что он мне небезразличен, если толком никогда не задумывалась на эту тему? А что, если я не права? Тогда я лишь разобью его сердце.

В школе дела тоже не ладились. Бэкхён хоть и начал ходить на занятия, но со мной не разговаривал. Молча сидел рядом и записывал каждое слово за учителем. И Чонин как будто летал в облаках, не обращая ни на кого внимания. Единственное, что до сих пор нас объединяло — возобновившаяся уборка спортзала. Но делать это в тишине было просто невыносимо.

О Хе Соль приходила три раза в неделю и беспрерывно мучила меня формулами, задачами и упражнениями. Справлялась я хуже некуда, результаты тестирования и вовсе были ужасающими, но дамочка оказалась упрямой и от задуманного расписания не отступала. Родители в ней души не чаяли, наивно полагая, что лишь в компании такого талантливого преподавателя я смогу избавиться от клейма неудачницы.

К счастью, меня перестали тотально контролировать, и я даже могла выбираться гулять после уроков, вся проблема в том, что гулять мне было не с кем.

Чаще созваниваться с Чанни мы тоже не стали — у него в школе проходила аттестация, а зная, как ответственно он ко всему подходит, в ближайшее время можно не пытаться наладить с ним контакт. Всё равно дороже учебников никого нет. Впрочем, это было даже на руку. Возможность побыть наедине с собой, разобраться во всём, была мне необходима.

В конце месяца стало известно, что Чанёль не приедет. И я вновь не знала, радоваться мне или грустить. Правда, когда его отец пришёл к нам в гости и передал подарок от сына, я заперлась в комнате и прорыдала весь вечер. Большой плюшевый медведь пропах несчастной фруктовой жвачкой, а яркая открытка, в которой Чанёль извинялся за невозможность приехать, стала контрольным выстрелом в сердце.

Я настолько запуталась в самой себе, что мне не хватало сил написать ответное письмо. Поэтому, пока долгожданный гость общался на кухне с моими родителями, я вытащила из чехла старенькую камеру и установила на тумбочке. Села перед объективом с медведем в руках и грустно улыбнулась. Индикатор мигал — запись началась.

— Привет, Чанни! — я помахала в камеру, и смущённо зарылась носом в тёплую шкурку игрушки. — Фу, от него воняет жвачками! Ты что, пару ночек спал с ним в одной кровати?!

Я весело расхохоталась, стараясь показать, что данный факт меня не расстраивает, наоборот — приятен.

— Ты же знаешь, я не сильна в грамматике, а ты обожаешь искать в моих текстах ошибки, а затем тыкать в них носом. Поэтому я отправлю тебе видео-сообщение! — я задорно показала язык и вновь спряталась за медведем. — Кстати, знаешь как я его назвала? Пак Ёль!

И вновь смех, как будто всё хорошо и нет вынужденной разлуки.

— Чанни, как у тебя дела в школе? Ты уже сдал свои экзамены? Уверена, ты лучший! — и на этот раз я была совершенно серьёзной. — Я бы очень хотела посмотреть на тебя. Мальчишки в твоём возрасте быстро развиваются. Наверное, ты стал ещё выше, и шире в плечах. А я вот похудела.

Поднялась, кряхтя, и покрутилась перед объективом. Ну и что, что я в мятой пижаме и волосы давно не знали расчёски? Чанёль любит меня любой, я в этом уверена. Вновь усевшись, я подобрала под себя ноги и робко опустила глаза.

— Знаешь, я очень запуталась в себе. И никого нет рядом, чтобы помог разобраться. Я уверена, что будь ты сейчас здесь, со мной, всё стало бы намного проще! Теперь мне даже кажется, что ты — выдумка. Мой невидимый друг, который рядом с самого детства, но которого никто, кроме меня, не видел. — Голос невольно дрогнул, и я до боли закусила губу. — Чанни, я забываю тебя. Твой голос, лицо, смех. Даже запах, который хранило твоё письмо, постепенно выветрился.

Из глаз всё-таки побежали горячие ручейки слёз, и я отвернулась в сторону, не желая показывать собственную слабость.

— А ещё, знаешь, я, наверное, повзрослела, — совсем тихо. — Прежняя эгоистичная А Сон попросила бы тебя вернуться, но сейчас я понимаю, что у тебя могут быть важные причины находиться в Токио. И ты совершенно не обязан возвращаться ко мне. Я должна научиться жить без тебя, искать свет в каждом дне, смеяться не только от твоих шуток. Уже столько времени прошло с твоего отъезда, а я так ничему и не научилась.

Отодвинув медведя, я подползла вплотную к камере и поджала искусанные губы. Сейчас я должна сказать самое важное, ради чего и создалась эта запись.