За задней партой

— Ты много читаешь? Каких авторов любишь? — не унималась Хе Соль, одной рукой доставая какие-то книги из бездонной сумки.

— Не особо, — честно призналась я. — Это так скучно.

— Скучно? Тебе совсем не интересны мысли авторов, которые пытались вдохнуть в простые слова жизнь, придать им форму и погрузить читателей в воображаемый мир…

— Не интересны, — нахмурившись, глухо повторила я.

Наверное, стоило вести себя более учтиво, всё же благодаря этой почтенной даме родители не сослали меня в закрытый пансионат для девочек. Но было в Хе Соль нечто отталкивающее, будто она чего-то недоговаривала и приходила сюда не для того, чтобы вложить в мою бедную головку светлые мысли.

— Что ж, — женщина недовольно поджала губы и протянула мне принесённые книги. — Прочти это. Следующее занятие будет в четверг, и я попрошу тебя подробно рассказать о своих мыслях по поводу прочитанного!

Я равнодушно переложила увесистые тома на стол и нервно закусила губу. Ну сколько можно торчать здесь и капать мне на мозги?

— Ты выглядишь нездоровой. — Хе Соль заботливо приложила ладонь к моему лбу, и я немедленно отстранилась, спасаясь от неприятного прикосновения.

— Есть немного, — тихо пробурчала и опустила голову, закрываясь волосами.

— Тогда, думаю, нам лучше закончить на сегодня. Ты отдохни, слишком много волнений было в последнее время. — Репетитор подхватила сумку и, мило улыбнувшись на прощание, вышла из комнаты.

— Да неужели! — я облегчённо выдохнула и мгновенно заперлась изнутри, так как совершенно не хотелось, чтобы меня в очередной раз побеспокоили.

— А Сон, всё в порядке?

Стоило отойти от двери, как в неё постучалась мама.

— Да, всё замечательно. Просто хочу поспать.

— А ужинать не будешь?

— Нет, мам, не буду, — обессилено рухнув на кровать, проворчала я.

— Салат в холодильнике, если что, — произнесла мама, и её шаги вскоре стихли.

— Сколько можно? — недовольно простонала я и, встав на колени, нависла над подушкой.

Набравшись смелости, засунула под неё ладони и с замиранием сердца нащупала конверт. Крепко сжимая его в руках, вытащила на свет и тут же прижала к носу, закрывая глаза и вдыхая незнакомый запах. Бумага пахла чем-то резким и неприятным, вроде клея или чернил. Я даже мысленно представила, какой огромный путь проделал этот крохотный конверт, путешествуя из одной страны в другую. Как лежал на дне почтового ящика, терпеливо дожидаясь, когда за ним придёт почтальон и опустит в бездонную кожаную сумку. Как его, вместе с другими, такими же безликими, проштампуют и наклеят марки. А потом загрузят в какую-нибудь коробку и отправят прямиком в Сеул, по адресу, выведенному кривым, до боли родным почерком.

— Чанни… — Я прижалась шершавыми губами к помятой бумаге и сладко поцеловала, вкладывая в это простое прикосновение все чувства, что бесновались в груди.

Схватив со стола ножницы, осторожно, боясь повредить тонкий лист в клеточку, отрезала край конверта и сунула пальцы в манящую глубину. Нащупав листок, тут же вытащила его и вновь прижала к носу. Знакомый запах Чанни вскружил голову и я, блаженно улыбаясь, растянулась поперёк кровати. Продолжая нюхать бумагу, словно заправский маньяк, я воскрешала в памяти образ Чанёля. Если последнее время он представлялся мне исключительно как плоский снимок в фотоальбоме, то теперь наполнялся красками и принимал знакомые очертания.

Как-то сами собой вспомнились огромные глаза и пушистые ресницы, которыми он моргал часто-часто, когда волновался. Вечно искусанные губы, то и дело растягивающиеся в довольной улыбке. Лопоухие, заострённые на кончиках, уши; родинка чуть ниже локтя; бледный шрам на колене; острые лопатки, свободно гуляющие под просторными футболками; и длинные беспокойные пальцы, вечно отбивающие ритм о любые поверхности. А ещё вспомнила запах фруктовой жвачки, что Чанни вечно таскал в карманах, — бумага пахла именно ей, волшебной смесью яблок, малины и арбуза.

Приняв вертикальное положение, я наконец развернула листок и впилась жадным взглядом в кривые строчки. Невольно хмыкнула, придя к выводу, что Чанёль писал где-нибудь под школьной лестницей, на одной коленке, изредка бросая рассеянные взгляды на пробегающих мимо учеников.

Подсев ближе к окну, прижала колени к груди, а к глазам поднесла письмо. И лишь коснувшись взглядом первой строчки, перечитав её раз семь, не меньше, пришла к выводу, что автор, написавший это незамысловатое произведение на листе в клеточку, навсегда останется для меня самым лучшим.

Отбросив, наконец, все посторонние мысли, я с головой погрузилась в чтение.

«Привет, моя дурочка А Сон~

Если бы ты знала, как сильно я по тебе скучаю в этом сером промозглом Токио. Ты, наверное, считаешь, что я давно нашёл новых друзей и думать о тебе забыл, но это далеко не так!

Буду честным, мне никогда не приходилось писать бумажные письма, но, пожалуй, они ничем не отличаются от электронных, с той лишь разницей, что печатаешь не на клавиатуре, а бережно выцарапываешь каждую закорючку на бумаге.

Так вот, начну с того, что расскажу вкратце, как мои дела. Итак, первый шок, что меня настиг по приезду в Японию, — здесь крайне много корейцев. Может именно поэтому, родители записали меня в корейскую школу, куда так же ходят несколько китайцев, с которыми, к слову, я и сдружился. Ребята все прикольные и очень весёлые. Мы часто шумим на уроках, за что нас ежедневно выгоняют из класса. После занятий ходим в футбольную секцию, коротаем время за игровыми автоматами или в караоке-барах. Всё, вроде бы, также, как было раньше, только теперь я сижу не за задней партой, а на второй у окна. И соседка моя не ты, а пухленькая брюнетка, которая вечно глупо хихикает, стоит мне утром поздороваться с ней.

Знаешь, я часто думаю о нас. Вспоминаю невинные шалости и более серьёзные выходки. Помнишь, как в средней школе мы чуть не спалили мою кухню? Ох, и влетело мне тогда от родителей! Но я честно взял всю вину на себя, выгораживая тебя до последнего. Цени это, моя несносная малышка:)

Мне очень хочется тебя увидеть. Услышать твой смех, заглянуть в вечно сердитые глазки. Чувствую себя старшим братом, ушедшим в армию, и бросившим любимую сестричку на произвол судьбы. Волнуюсь, как бы тебя кто не обидел. Заранее ревную ко всем возможным ухажёрам, считая, что они по определению недостойны тебя. То и дело заглядываю в мобильник, ожидая от тебя весточки, но твой телефон уже несколько дней недоступен, и из-за этого я рву на голове волосы. Совсем скоро лысым буду. Правда-правда! Надеюсь, ничем тебя не обидел, моя любимая глупышка: 3

Мой знакомый Чунмён говорит, что со временем связи между людьми стираются. В том смысле, что если они живут вдалеке друг от друга и почти не видятся, то постепенно отдаляются, а когда вновь встречаются, то понимают, что и общих тем для разговоров не осталось. Я яростно доказываю ему обратное, мы пару раз почти подрались из-за этого, благо парни нас вовремя растащили. Я не хочу, чтобы у нас всё сложилось именно так. Не хочу, чтобы наши интересы менялись, не хочу тебя забывать, не хочу жить в дурацком Токио и ходить на концерты с людьми, которые идут лишь за компанию, а не потому, что нравится музыка. Хочу орать в караоке любимые песни, глупо пританцовывать — с тобой, а не с ними. Хочу быть рядом. Особенно тогда, когда вспоминаю тот поцелуй. Не знаю, какие чувства и эмоции ты вложила в него, но у меня каждый раз потеют ладони, а на губах появляется глупая улыбка.

Как бы то ни было, не пропадай просто так, без лишних слов. Если вдруг найдёшь новых друзей и поймёшь, что я отхожу на задний план, напиши об этом прямо и без обиняков. Как есть. Я всё пойму и приму, не стану доставать своими глупыми письмами и звонками. Только не молчи, как сейчас, прошу.

Ладно, думаю, пора закругляться. Тем более, места на листке больше нет, а вырвать больше неоткуда. Ах да, через пять минут начнётся тренировка, и если я не приду вовремя, наш грозный капитан Минсок превратит меня в отбивную. Поверь, наш физрук Ифань просто ангелок по сравнению с ним!