Чернильное солнце

Вновь почувствовав власть над телом, Чаурим подняла руки и закричала в ужасе, рассматривая уродливые ладони с крючковатыми ногтями на пальцах.

Когда картинка уродливо-гротескного миража затрещала по швам, облезая пластами и рассыпаясь в прах, девушка продолжала чувствовать липкий страх, не зная, куда дальше занесёт её воображение. Но обнаружив себя в ванне, в полностью остывшей ледяной воде, вздохнула облегчённо и резко села, с трудом разгибая затёкшую спину.

В квартире царила тишина, но то, что всё окружающее её — реальность, Кан не сомневалась. Выбравшись из воды, она накинула на плечи халат и выдернула пробку из слива. Недолго постояв перед зеркалом, вглядываясь не в собственное отражение, а в то, что происходит за спиной, Чаурим нервно сглотнула и решила вернуться в свою комнату.

Судя по тишине и выключенному везде свету, уже царила глубокая ночь. Чуть помедлив, девушка толкнула дверь и торопливо щёлкнула выключателем, озаряя пространство светом лампы. Из приоткрытой створки шкафа никто не выпрыгнул, из-под стола и кровати тоже не раздалось ни шороха.

Чуть успокоившись, Кан присела на краешке дивана и поставила на колени ноутбук. Часы в углу экрана показывали 3:09. Подумав, сколько времени она провела в ледяной воде, Чаурим поёжилась и решила, что спать сегодня точно не ляжет. Хотя бы до тех пор, пока не разберётся, что за чертовщина ей приснилась. Чутьё подсказывало, что Чанёль точно что-то знает, вот только как добиться от него правды?

Некстати вспомнились слова давно умершей бабули, которая в детстве неизменно читала внучке сказки перед сном. Чаурим прекрасно помнила, как лежала под одеялом, вцепившись в её сухую морщинистую ладонь, и дрожала от страха, что ей приснится кошмар.

— Не беспокойся, Чау, — ласково улыбалась бабушка, гладя её по голове, — плохие сны никогда не найдут к тебе дороги!

И девочка никогда не отвечала, что они давно отыскали путь. Когда в комнате гаснул свет, а родители с бабушкой засыпали, Чаурим долго лежала, укрывшись с головой одеялом, и вслушивалась в шорохи старого дома, ожидая, когда из-под кровати начнут вылезать монстры из её снов. Кошмары были символом детства — уродливым и пугающим. Лишь когда девочка перешла в среднюю школу, они перестали ей сниться и постепенно забылись, ровно до сегодняшней ночи.

Взгляд вновь переметнулся к часам в углу экрана — стрелка почти не сдвинулась, будто приросла к одному месту. Кан поморщилась и обхватила себя руками за плечи, невольно вглядываясь в тёмные углы и словно вновь слыша звон бубенчиков на голове шута — она помнила ещё со школьной скамьи, что именно в 3 часа ночи двери потустороннего мира распахиваются в мир людей.

========== Глава 8 ==========

— Хреново выглядишь! — констатировал босс, разглядывая невыспавшуюся, хмурую ассистентку, принёсшую ему чашку кофе.

— Спасибо, — буркнула Чаурим, невольно ощупывая мешки под глазами. — Спала плохо.

— Кошмары мучили? — вновь отвернувшись к ноутбуку, хмыкнул мужчина.

— Мне нужно с тобой поговорить! — решительно припечатала девушка. — И не ссылайся на клиентов. Ближайший придёт только через пятьдесят минут, а мне этого времени будет достаточно!

— И о чём же нам нужно поговорить? — издевательски протянул Чанёль, откинувшись на спинку кожаного кресла. — Дай подумать… уж не о вчерашнем ли инциденте? Ну, когда ты повисла на мне и не желала отпускать?

Кан лишь задохнулась от возмущения, не веря своим ушам. Она прикладывала все усилия, чтобы не зацикливаться на своих чувствах к Паку, видеть в нём в первую очередь босса, а не мужчину, а этот стервец просто брал и в наглую её провоцировал, задавая совершенно неуместные и бестактные вопросы. Растерявшись под изучающим взглядом, Чаурим даже забыла о первоначальной цели своего визита, только хлопала ресницами и медленно краснела.

— Я попозже зайду, — дёрнулась было к двери девушка, но Чанёль властно её остановил.

— Садись и рассказывай, что случилось, — кивнув на стул, неожиданно серьёзно произнёс мужчина.

Немного посомневавшись, Кан всё же исполнила приказ и сложила руки на коленях, отстранённо рассматривая ноготь на мизинце, красный лак на котором успел облупиться — надо бы перекрасить.

— Ну? — пригубив кофе, мотнул головой Пак.

— Пообещай, что не будешь ни кричать, ни смеяться. Мне, правда, очень страшно, Чанёль.

Чаурим видела, что босс едва удержался, чтобы не закатить глаза, но всё же жестом дал понять, что готов её выслушать.

И Чаурим заговорила — быстро, невнятно, то глотая окончания слов, то теряя нужную мысль и умолкая надолго. Чанёль молчал, ни словом, ни взглядом не высказав своего мнения. Лишь когда рассказ Кан подошёл к концу, он устало поморщился и покрутил в пальцах ручку, будто это могло помочь ему собраться с мыслями.

— Так значит, тебя в детстве мучили кошмары?

— Да, — кивнула девушка.

— Помнишь, что тебе снилось?

— Не особо.

— Попытайся вспомнить. — Чанёль облокотился на стол и пристально заглянул в глаза Чаурим. — Это были сны психологического характера, когда ты хотела кричать, но не могла; пыталась бежать, но ноги оставались неподвижными? Или это были именно какие-то монстры или пугающие тебя вещи и события?

— И то, и другое, — после небольшой паузы, ответила Кан. — Там были монстры, какие-то уроды, которых я раньше никогда не видела. Я не помню, как они выглядели, но они снились постоянно, и в тех снах я оставалась бессильной против них. Чанёль, я очень боюсь, что эти сны возвращаются. Я не хочу опять мучиться бессонницей и вздрагивать от каждого шороха. Не хочу…

Как Чаурим себя ни сдерживала, слёзы всё же брызнули из глаз, и она вся сжалась в комочек, опасаясь, что босс психанёт и выставит её за дверь. Услышав скрип кресла, девушка ощутимо вздрогнула, но не успела разлепить влажные ресницы, как её обняли сильные руки, обволакивая теплом и знакомым, ставшим родным запахом.

— Прости меня, — уткнувшись носом в широкую грудь, разрыдалась Чаурим.

— Всё хорошо, — осторожно гладя её по голове, вздохнул мужчина. — Ты много нервничала в последнее время, вот страхи из детства и ожили — для них любой стресс благоприятная среда!

— И что мне делать? — отстранившись с неохотой, шмыгнула носом девушка.

— Я пропишу тебе одно лекарство — оно не слишком сильное и не вызывает привыкания, но поможет тебе успокоиться. И на сегодня я тебя отпускаю, так что иди домой и отоспись, — мягко произнёс Чанёль, потрепав Кан по щеке.

— Нет! — тут же вскинулась она, чувствуя, как загорелась её кожа от случайного прикосновения. — Я никуда не пойду! Я не буду ложиться спать!

— И превратишься в зомби? Люди не могут долго бодрствовать — в один момент организм одержит победу, и ты отрубишься на сутки, если не больше.

— Я боюсь спать!

— Я много чего боюсь, но это не мешает мне жить дальше. Иди домой и не заставляй меня сердиться!

Как Чаурим ни пищала, Чанёль легко выпроводил её в коридор, задорно подмигнул на прощание и захлопнул дверь перед самым носом. Но когда выглянул из своего кабинета спустя полчаса, то наткнулся взглядом на невозмутимую помощницу, что-то печатающую на клавиатуре.

— Я ещё в норме. Если мне станет хуже, уйду! — не дав ему и рта раскрыть, ответила Кан.

Чанёль лишь рукой махнул и переключился на пришедшего в указанный срок посетителя.

День пролетел незаметно — кто-то звонил, приходил и уходил, просил кофе, платил деньги, снова звонил. Чаурим настолько зашилась, что вздохнула облегчённо лишь когда стрелки часов показали, что пора домой. Впрочем, настроение тут же испортилось — с недавних пор слово «дом» ассоциировалось с ожившим кошмаром и возвращаться туда совсем не хотелось.

На удивление, Чанёль сам предложил подвезти девушку, а веских причин отказаться она не увидела. По дороге мужчина не рассказывал баек, лишь сосредоточенно вёл машину, изредка бросая взгляд на мелькающие мимо витрины магазинов.