Страница 37 из 98
— Что за идиотизм встречаться в парке в такую погоду? — пробурчал Сехун, подойдя к девушке и слегка приподняв капюшон, закрывший глаза.
— Я же не знала, что пойдёт дождь. В прогнозе погоды об этом не было ни слова! — огрызнулась Сурин.
— Только дураки по нему ориентируются. Ты же из деревни, наверняка знаешь, как определить погоду по направлению ветра или количеству мха на дереве…
Увидев, как вытянулось лицо Ли, О довольно расхохотался и хлопнул её по плечу.
— Ладно, подружка с фермы, каков следующий пункт нашего свидания? Уж прости, но я не намерен мокнуть под дождём.
— Бесишь, понял? — Сурин недовольно толкнула Сехуна в грудь и первой зашагала к выходу из парка.
Недолго поблуждав по малознакомому району, они завалились в первое попавшееся кафе. Внутри было тепло, сухо, а ещё приятно пахло чёрным кофе и свежей выпечкой. Усевшись за столиком у окна, они заказали по чашке капучино и пончики с кремом.
В кафе было мало посетителей — видимо, разыгравшаяся непогода не служила отличным поводом для выхода из дома и большинство предпочло провести субботний день у телевизора. Впрочем, Сурин отнесла это к плюсам, нежели к минусам.
Завороженная пляской жёлтых листьев, которые ветер гонял по тротуару, девочка ненадолго выпала из реальности, а когда вспомнила, где и с кем находится, поспешно обернулась к Сехуну и настороженно прищурилась.
Парень, оставшись в серой толстовке и полосатом шарфе, строчил кому-то сообщение и не скрывал нежной улыбки. Проснувшееся любопытство требовало спросить, с кем переписывался одноклассник, но лезть в личную жизнь было не слишком красиво.
— Почему так долго не несут заказ? — отложив, наконец, мобильник, возмутился О.
— Ты куда-то торопишься?
— Я замёрз, как собака! Хочу согреться.
Через минуту на горизонте показалась официантка. Дежурно улыбнувшись, она поставила на стол чашки и блюдца с выпечкой. Не успела девушка скрыться, как Сехун набросился на кофе и, поднеся чашку к лицу, втянул ноздрями терпкий запах.
— Блаженство, — пробормотал он, отпивая напиток.
— У меня к тебе есть несколько вопросов, — деловито приступила к интервью Сурин, вытащив из рюкзака блокнот и ручку. — Готов?
— А ты дашь мне почитать окончательную статью?
— Ну… да, конечно, — кивнула Ли. — Не гарантирую, что тебе понравится, но я постараюсь быть объективной.
О неопределённо хмыкнул и откусил половину пончика, не обращая внимания на испачканные в креме губы. Сурин же открыла нужную страницу, пробежалась взглядом по списку вопросов, набросанных вчера, и подняла взгляд на парня. Тот уже доедал пончик, ещё сильнее извозившись в креме.
— У тебя есть мечта?
Сехун откинулся на спинку стула и поднял задумчивый взгляд к потолку. Молчание затянулось неприлично долго, Сурин уже хотела напомнить о своём присутствии, как парень начал отвечать.
— Я хочу, чтобы мои родители всё же не надумали разводиться. Мне-то всё равно, но вот Наын будет плохо. Ей же не объяснишь, что мама и папа больше не любят друг друга и им лучше порознь, чем вместе.
— Они действительно хотят расстаться?
— Думаю, да. Они ругаются каждую ночь. По утрам мать ходит заплаканная, отец угрюмый. Вечно то одна уезжает заграницу, то другой пропадает в командировках. Видимо считают, что если избавиться от общества друг друга, то проблема рассосётся сама собой. Знаю, что у отца есть любовница. Мать тоже наверняка с кем-то мутит. Но если они всё-таки расстанутся, я останусь с папкой.
— Почему не с матерью?
— Я нужнее отцу, — пожал плечами Сехун. — Можно я твой пончик тоже съем?
— Кушай, — с улыбкой кивнула Ли.
Она задумчиво смотрела на жующего О и не верила в происходящее — почему этот уверенный и наглый парень сейчас столь беззастенчиво ей открывался? Что послужило толчком? Тихая музыка, сумерки, шорох дождя за окном, сладкий капучино? Почему он доверил свои переживания Сурин?
— Не верю в любовь, — вытерев измазанные в креме губы салфеткой, заключил О. — Знаешь, какими влюблёнными были раньше мои родители? А сейчас они ненавидят друг друга. Любовь — это химическая реакция в крови. Болезнь, отрава. К счастью, от неё есть лекарство, и имя ему — время.
— Но ведь ты наверняка кого-то любил. Разве любить плохо, пусть даже это болезнь?
— Для меня это чувство навсегда отравлено осознанием того, что однажды любовь пройдёт, оставив после себя шрамы и горечь сожаления.
— Ну, не знаю. Вот мой отец всегда любил маму, даже после её смерти.
— Вот потому и любил. А живи она, и они непременно нашли бы поводы поругаться и причины для развода.
— Ты циник, — поморщилась Сурин.
— На любовь можно повестись один или два раза. Затем ты начинаешь знать её слишком хорошо и она теряет свою прелесть. Хочешь расскажу, как проявляет себя любовь? — Сехун подался вперёд и внимательно вгляделся в лицо девочки. — Вначале ты полон восторга и восхищения по отношению к определённому человеку. Тебе всё в нём нравится — внешность, характер и взгляды на жизнь. Ты хочешь проводить с ним всё свободное время, общаться, становиться ближе. Затем ты привязываешься к нему, окружаешь теплом и заботой. Но если не получаешь ответа, то твою душу начинает разъедать боль и тоска. Ты мучаешься, страдаешь, навязываешь ненужное общество, зарабатывая лишь больше ненависти в свой адрес. Затем наступает период слёз, истерик, ревности, сопливых и пафосных страданий. А потом наступает облегчение. Любовь умирает, а ты живёшь.
Сурин взмахнула ресницами и, завороженная речью, не сразу поняла, что Сехун уже давно молчит, а его лицо находится непозволительно близко от её собственного. Они отстранились друг от друга одновременно и сконфуженно взглянули на донышки своих опустевших чашек.
— Девушка, можно нам ещё по капучино?
Пробегающая мимо официантка кивнула, а Сехун потянулся к вновь оживившемуся мобильнику.
— С кем ты переписываешься? — не выдержала Сурин, тут же прикусив язык.
— Сестрёнка осваивает мобильную связь, — подмигнул ей парень. — Не ревнуй.
***
Договор был подписан уже в субботу днём. Перед этим Джунха тщательно проверила условия, пару раз позвонила в Сеул, чтобы проконсультироваться с юристами, и в итоге дала добро. Поставив размашистую подпись, Чанёль скрепил соглашение бокалом шампанского и ужином в дорогом ресторане.
Когда партнёры уехали, Пак не спешил возвращаться в пустой номер. Он завалился в кафе, находившееся на первом этаже гостиницы, и попросил у официанта бутылку виски. Джунха спустилась уже вечером. Облачённая в красивое платье, она села напротив, заказала вино и стейк и обворожительно улыбнулась боссу.
— У вас всё в порядке?
— Да, — крутя в пальцах пустой стакан, кивнул Чанёль.
Общество девушки его раздражало. Хотелось побыть одному, но и вставать из-за стола прямо сейчас было как минимум некрасиво. Захмелевший мужчина вяло поддерживал беседу, а когда официант принёс заказ, всё же раскланялся и неуверенной походкой направился к лифту.
Приняв прохладный душ и немного придя в себя, Чанёль накинул на плечи махровый халат и развалился на диване перед плазмой. Смотреть её желания не было, вместо этого Пак потянулся к мобильнику. Стоило включить телефон, как на него посыпались сообщения о пропущенных вызовах. Два из них были от Ифаня, а четырнадцать от Рэй. Сурин не звонила — видимо здорово обиделась на своего непутёвого дядю.
Не успел Пак открыть браузер, как телефон разразился громкой трелью. Прочитав имя на экране, он поморщился, но всё же поднёс аппарат к уху.
— Чанёль, что за дела? Почему о том, что ты уехал в Шанхай с этой Джунхой, я узнаю от твоего зама? — истерила в трубку Рэй, явно не подбирая выражений. — Ты что, трахаешься с ней?! Чёрт возьми, Пак, я не давала тебе права так обращаться со мной!
— Не занимай линию, я жду важного звонка, — устало произнёс Чанёль и сбросил вызов.
Вместо этого он набрал номер Ифаня. Друг ответил почти сразу и, судя по детским визгам на заднем плане, находился в обществе своих отпрысков.