Страница 31 из 46
Ну вот и край — бетонный бордюр в полметра высотой. За ним, ниже в десяти метрах — выжженный солнцем газон. Дальше виднелась упирающаяся в город, трасса.
Не подходя вплотную к бортику я остановился — хотелось «прочувствовать атмосферу» перед изучением деталей.
Не считая одинокого столба дыма в отдалении город казался тихим и безмятежным, как нашкодивший пацан в ожидании разборок с предками. Утопающие в зелени частные кварталы. Толпы жилых высоток ближе к центру. Чуть сбоку от центра высилось подобие московского Сити — пяток настоящих небоскребов. Насколько хватало глаз, на улицах не просматривалось никакого движения. Город вымер. Посреди предгрозового покоя коптила свеча этажей на двадцать, втыкая косой столб черного дыма в вечереющее небо. Мда.
Отведя глаза от полыхающего здания я стряхнул минорный настрой. Наверх лез не ради острых впечатлений. Ладно, приступим-с.
Пару шагов к краю — показались полоса шоссе, разделенная широченным, выгоревшим газоном. Потоков беженцев или оккупантов не наблюдалось. Брошенные машины редким пунктиром обрамляли трассу, уплотняясь к кольцевой. За ней, четкой границей города виднелись частоколы солидных заборов и крыш частных домов, выстроившиеся с идеальным порядком македонской фаланги. Частный сектор для состоятельных граждан тянулся с пару километров вглубь, сменяясь кварталами высотных домов. Я прищурился, рассматривая место въезда — там просматривалось нечто, напоминающее заставу или блок-пост.
Вспомнив про бинокль я извлек оптику, наведя ее на въезд. Дело кисло — несколько брошенных у обочины машин сужали проезжую часть до бутылочного горлышка почти полностью перегороженное, поставленным поперек, грузовиком. Кузов завален мешками с песком с уже привычным пулеметным стволом за ними. Просматривалось и несколько голов — застава не пустовала. За постом дорога ныряла под эстакаду, ограничивающую обзор на дальнейшее. Карта утверждала, что там дорога продолжалась проспектом, тянущимся аж до побережья. Ну и ладно.
— Люди, чьи вы? — пробормотал я, вглядываясь в точки голов за мешками. На головах не видно касок. Хотя — не аргумент. По уставу живут только в Кантемировской дивизии.
— Что думаешь, Саш? — я кивнул на пост.
— Хрен знает. Для нас все едино — сперва стреляют, а потом спрашивают…
— Опа, это что?
Сзади, из-за поворота на трассе показался небольшой каравану из пары туристических автобусов и одного пикапа, неспешно руливший в сторону города. Автобус шедший вторым включил поворотник и оба лайнера, приняв вправо синхронно съехали на обочину, поднимая золотистый пыльный шлейф. Пикап, шедший головным прозевал остановку подопечных. Заметив отставших он тормознул и воткнув заднюю вернулся, остановившись посреди шоссе. Не став пригибаться, поскольку до машин было довольно далеко, мы оба, замолчав уставились на остановившуюся колонну. Из первого автобуса показались люди.
— Что они делают? — вполголоса нарушил тишину Саша.
Народ вышедший из автобуса, кажется усаживался на корточки.
— Дай!
Я вложил бинокль в его ладонь.
— Гражданские, охрана… Остановка на пописать? Что за хрень? Глянь!
Взяв протянутую оптику я увидел две группы — женщины присев на корточки справляли нужду прямо на обочине не смущаясь присутствием мужчин. Те в свою очередь явно разделялись на людей с оружием и ссущих. В буквальном смысле этого слова. Пять разгуливающих вооруженных арабов разделяли две кучки присевших на корточки гражданских. Я начал «догонять».
— Заложники?
Собратья-туристы, если это и вправду были они, выглядели неважно. Устало и безучастно.
Одну из привставших поманили со стороны пикапа. Женщина подошла к машине. Махавший ей спрыгнул из кузова на землю и сделал повелительный жест. Женщина исчезла из виду, кажется встав на колени. Араб облокотился спиной на машину раскинув руки по борту кузова и что-то произнес, обращаясь к оставшимся в кузове. Те заржали. Один из сидевших на корточках, приподнялся. Охранник лениво направил на него автомат и мужик обмяк, опустившись на корточки, опустив лицо.
Я опустил бинокль.
— Похоже девку трахают.
Без бинокля два автобуса с охраной выглядели безобидно.
Вибрация в кармане отвлекла. Похлопав по жилетке я вытащил оживший мобильник, с изумлением уставившись на высветившийся офисный номер.
— Да, — опасливо произнес я.
— Здравствуйте, Дмитрий. Из бухгалтерии беспокоят.
Механически отвечая нашему бывшему бухгалтеру, несшую что-то про неоформленные документы я молча смотрел на далекую колонну служа точкой пересечения не пересекающихся миров.
— Дмитрий, вы меня слушаете? — донесся вопрос из трубки, а со стороны дороги — одиночный выстрел. Одна из далеких фигурок упала.
— Вам нужно обязательно забрать ваше пенсионное, — проговорил голос из иной вселенной
— Ага, — пробормотал я, глядя как оттаскивают от упавшего женщину, выбежавшую из-за пикапа.
— Жаль что вы так внезапно уволились.
Кажется голос в трубке шутил. А арабы — загоняли заложников в автобусы.
— Я перезвоню, — нашелся я, провожая глазами тронувшуюся колонну.
— Связь появилась, — пояснил я очевидное, пряча трубку в карман. — В моем офисе переживают за пару печатей…
— Каждому — свое, — кинул Саша, пристально наблюдая за процессом проезда автобусов через пост. Вынужден согласиться — лозунг Бухенвальда и Цицерона не потерял актуальности.
Зад последнего автобуса на прощание моргнул стопами, скрываясь под эстакадой. Терминатор повернулся ко мне.
— Так что делать будем?
— Ну ответ на первый вопрос у нас имеется — на посту не вояки.
— Ага. Кстати — заграждений нет. Я специально смотрел — ехали прямо.
— Так что, берем внизу местное шмотье, переодеваемся и внаглую въезжаем?…
Саша пожал плечами. — Нарываемся. Хотя… подъедем, тормознем, снесем пулемет.
— И на полном газу, паля куда попало проедем мимо?
— Если повезет — проскочим до ближайшего поворота. А дальше — нас затрахаются искать.
Я почесал свой лысый череп, — Семь бед — один ответ. Погнали.
Среда. День, 18.50.
Арафатка и темные очки превратят в араба кого угодно. Нас подавно. Ваня стал новым воплощением брутального Али-Бабы, бух — визирем. Терминатор смахивал на палача. К слову — цивилизация губит парней с большими подбородками. Их питает дикость. Питает и возвращает к «корням». В данном случае хватило клетчатого платка и черного шнура поперек лба. Торчащая как скала, небритая могучая челюсть драпированная клетчатой тканью превратила усталого полу-мента в гордого бедуина. Пустой взгляд непроницаемо-темных очков будил смутные ассоциации с Гаити, тонтон-макутами и папашей Дювалье.
Голова персонажа исторического фильма повернулась ко мне.
— Как маскарад?
— Жесть.
Я поднял большой палец и полез на штурманское место. Али-Баба улыбнулся, переводя селектор автомата на «драйв».
— Памперсы все надели?
— Они нас не спасут, — пробурчал сзади визирь. — Боже, пронеси нас, грешных.
— Аминь, — добавил я. — Извозчик, трогай.
Иван уверено сдал из магазина задним, ориентируясь по зеркалам. «Неплохо» — отметил я про себя.
— Что раньше водил?
— Маршрутку, — ответил тот, выруливая с парковки.
Это многое объясняло.
Мы успели отъехать всего метров на двести, когда из-за блок-поста показались сразу три встречных пикапа. Все битком. Что за день сегодня!
— Не останавливайся, — прошипел я. — Едь, как ехал. Все сделали приветливые морды!
Встречные машины быстро приближались. На головной парусил черный флаг с белыми иероглифами на арабском. Оскалясь, я приветственно замахал рукой. Со второй машины приветственно пальнули. Вверх.
— Щас обделаюсь, — поделился бух.
— Хоть ссысь, но ручкой подмахивай, — ободрил я.
— Да помахиваю. Помахиваю, — с легкими нотками истерики отозвались с заднего сиденья.
Четыре машины радостно скалясь разминулись на полдороге. Ваня приветливо погудел, вызвав еще один салют из окон встречной кавалькады.