Страница 21 из 46
— Не стрелять! — шепотом рявкнул я, сворачивая в противоположную сторону.
От отеля раздался чей-то визгливый голос. Не поддаваясь эмоциям и не трогая газ, я, обливаясь потом, продолжал медленно катить через площадь. Спасением была тишина — для того чтобы капитально разбудить весь курятник сейчас было бы достаточно газануть.
Орущий араб? Мало ли что какой глюк мог словить укуренный боец, проепавший оружие? Мы успели свернуть в проулок до высыпания на площадку соратников убегшего. Громкие визгливые разборки слышались еще метров сто.
Отдалившись от спорщиков метров на триста, я притормозил.
—..ть, — тихо и энергично выразился Саныч, вытирая лоб. Сзади шумно выдохнули. Я вытер о штаны потные руки и подождав, пока пульс придет в норму, не оборачиваясь, спросил.
— Куда дальше, кэп?
Жилую зону мы проехали без приключений. Поселок старательно притворялся спящим или вымершим. Вооруженных и моторизованных здесь предпочитали не беспокоить. Нас это устраивало.
Оставив за кормой последний дом с косматым садом, мы свернули к главной дороге и остановились, немного не доехав до перекрестка.
— До порта далеко?
— Три минуты пешком, — отозвался проводник.
— Отели рядом есть?
Проводник отрицательно покачал головой.
— Выходим.
Оказавшись на улице, сидевший за мной Иван, первым делам отобрал гранатомет у Саныча и впихнул в ствол гранату. Маньяк.
С сомнением посмотрев на фанатика крупных калибров я с опаской поинтересовался, — Ты не буйный, часом?
— После литра, — сдал земляка Саныч.
— Короче, Саныч. Остаешься за старшего. Чур без стрельбы. Я схожу, осмотрюсь.
Не дожидаясь ответа я зашагал к перекрестку. Тип с гранатометом увязался следом. Я развернулся, на полном серьезе намереваясь сунуть в грызло, но передумал — маньяка лучше держать под присмотром. Осталось отобрать шайтан-трубу, пока он не начал третью мировую.
— Дай посмотреть, — развод был детским.
Сунув протянутую трубу подмышку, я шепотом рявкнул.
— Что встал? Топай!
Вместе с надувшимся Иваном мы вышли к перекрестку. Кэп не соврал — до ворот действительно оставалось метров двести-триста. Не углядев ничего подозрительного мы оба уставились на светлое пятно на фоне ворот. Автомобиль стоял к нам мордой. Лобовое стекло отблескивало, не позволяя разглядеть, есть ли кто в салоне.
— Пошли посмотрим.
— Жди.
Мы бестолку ждали минут пять. Если там кто и был, то скорее всего спал. Иван недовольно сопел — его терпение убывало по экспоненте. Мое — тоже.
Наконец, он не выдержал, — Послушай…
Блин! Может дать ему трубой? По балде.
За стеклом пыхнул красноватый огонек, на секунду высветивший порозовевшие стекла. Перепалка прервалась, не начавшись — мы оба уставились на машину. Мерцание едва заметного сигаретного огонька, светлое облачко дыма из окошка. Вред курения был чертовски нагляден.
— Давай трубу. Щас уделаю, — оживился ярославец.
Ага — первой гранатой в жизни. И скорее всего — последней. Я осмотрелся. Затихший и погруженный в темноту жилой сектор сейчас меня не волновал. Волновал отель за спиной, по стеклам которого периодически пробегали отблески фонарей. Нарушать тишину не тянуло. Тем более — с таким стрелком.
— Пошли, — подвел черту я.
Отойдя от перекрестка я отдал трубу владельцу.
— Теперь-то она на хрена? — поинтересовался тот.
— Увидишь. Садись в машину.
Загнав в салон всю команду и заняв свое место, я обернулся.
— В авариях были? Если нет — напоминаю. До — держаться, после — бить козлов. Козлы — в другой тачке.
— Рекомендую пристегнуться, — добавил я, одной рукой заводя машину, а второй — натягивая ремень — слава богу, их не отрезали.
— Авария? — недоуменно пробормотал капитан.
Пока кэп риторически вопрошал, а остальные пристегивались машина подъехала к перекрестку и свернула. Удерживая стрелку спидометра на цифре десять я прополз первые сто метров и рявкнул — Держись! — втопив «тапок в пол». Грозный рык движка, прыжок с места. Новая стометровка пролетела за две секунды. Перед столкновением я врубил дальний, высветив приближающийся кургузый капот и две белых морды в салоне.
Скрежет! Удар!
Мир погрузился во тьму. Меня швырнуло вперед-назад, по морде хлестнул айрбэг. Громкий столб пара из-под капота, вонь испаряющегося тосола. Оглушенный, я щелкнул ремнем и толкнув дверь плечом вывалился из машины. Темнота, синхронное, затухающее шипение пробитого радиатора и опадающих подушек. Из-под капота доносились отголоски автомобильной агонии.
Хлопнула еще одна дверца. Приглушенный мат.
Обойдя искалеченный передок я оказался перед откатившейся чужой машиной. Сидевший на переднем сиденье вылетел через стекло и прервал полет воткнувшись в бампер. Теперь он лежал меж машин с размозженной головой. Второй, порхнувший за первым, стонал на капоте, усыпанный битым стеклом.
Удар прикладом, тупой костяной стук. Тело захрипело, дернулось и затихло. Меня передернуло.
Обернувшись я увидел четыре тени выходящие из тосольного тумана. Одна прихрамывала, две матерились. Единственная молчащая тащила охапку палок с набалдашниками.
Спрашивать — все ли в порядке, я не стал.
— Веди, капитан! — времени на разведку не оставалось.
Просочившись в приоткрытую калитку, я тормознул замыкавших шествие Саныча и Ивана. — Саныч, мы подежурим. Топай на лайнер. Проверьте там все и пошарьте насчет катера — народ с берега возить. Заведетесь — шумни.
Ярославец кивнул и ушел в темноту двора..
Ваня сгрузил свою ношу на багажник разбитой машины и кажется покосился на меня. Убедившись, что я не собираюсь посягать на его сокровище, он принялся перекладывать драгоценные железки — в темноте раздалось тихое бряканье. Я отвел глаза и разглядев в темноте очертания притулившейся к воротам лавочки, присел на крашенное дерево покрытое росой. Машинально потянувшись за сигаретами и вспомнив усопшего курильщика, я покачал головой и убрал пачку. Перетопчемся.
Бряканье со стороны машины смолкло. Иван подошел и уселся рядом, поставив РПГ между ног и поерзав на влажной скамейке, замер. Теперь мы слушали тишину вдвоем. Она была абсолютной — ни птиц, ни звуков поселка. Даже отзвуки арабских мелодий не доносились в этот медвежий угол.
Да, темна арабская ночь. Луна ушла, звезды притушила дымка. В слабом отсвете едва заметно серела лента дороги — остальное погребла тьма.
— Думаешь придут? — подал голос сосед.
— Надеюсь — нет.
Я и вправду надеялся. Одиночный лязг в темноте — еще не повод вылезать в чертовщину злобной ночи. Хотя… у охраны могла быть связь. Могло не вовремя подвернуться начальство. Мало ли что могло?
— Что там наши копаются? — Иван нервничал.
Признаться, об этом я предпочитал не думать.
О! Со стороны причала донеслось чихание лодочного мотора.
Спустя минуту слабое жужжание стало отдаляться — похоже ребята нашли моторку и перегоняли к причалу.
Еще минуту мы просидели в тишине. Верхушка дерева у дороги посветлела. Я насторожился и закрутил головой. Далекий отблеск прошелся по деревьям. Я встал.
Блин! Кто-то, куда-то ехал.
Иван тоже поднялся.
Со стороны причала послышалось глухое «бу-бу-бу» — наши пытались завести двигатель. Слушая доносящиеся со спины звуки я шагнул к багажнику. Между деревьев мелькнул и пропал свет фар.
— Иван, — позвал я. — Твоя мечта имеет шансы.
— Ты о чем? — спросил он, подходя.
— О пострелять из этой штуки, — я похлопал по металлической трубе в его руках.
Вздох, — Я и не рвусь особо, — сознался он.
Фары приближающейся машины вспороли темноту улицы — еще не было слышно, но уже видно. Метров четыреста, — прикинул я.
Бу-бу-бу на пирсе сменилось стуком дизеля, резко разнесшимся в ночи.
Я снял с плеча автомат и сдвинул предохранитель. Успеем — нет?
Рядом щелкнуло — Иван взвел свою «дуру». Опасливо покосившись на соседа, я прикинул куда пойдет выхлоп и отодвинулся. Тачка прошла поворот и замедлилась, разворачиваясь. Яркий свет пополз по земле быстро приближаясь. Не сговариваясь мы шагнули к машине, укрываясь кузовом. Осветив разбитые машины фары остановились.