Страница 86 из 109
— Есть! — коротко сказал водитель и, усилив свет прожектора, навел его луч на выемку и вход в штольню.
Догадов и я перешли на плоты. Теперь эти плоты казались мне еще меньшими и совсем ненадежными.
Освещенные лучами прожектора, мы направлялись к Северной штольне. Сначала мой плотовщик отталкивался веслом, но скоро оно перестало доставать дно. Нужно было переплыть самое глубокое место выемки, а это было нелегко с тем единственным веслом, вернее — шестом, который имелся у плотовщика. Вдруг Догадов прыгнул в воду. Он сейчас же вынырнул и поплыл, подталкивая впереди себя плот. Следом за ним, не раздумывая, прыгнули и мы с плотовщиком. Действительно, наш плот теперь поплыл быстрее, не отставая от первого. С нами плыл третий плот, но его подталкивал только один плотовщик.
«Догадов подобрал себе смелых помощников», — подумал я.
Где-то позади нас остался одинокий водитель танкохода со своей машиной. Чуть двигая лучом прожектора, он старался осветить нам путь.
Но вот Догадов нырнул и высунул из воды руку. Видны были только пальцы. Это значило, что самая глубокая часть выемки пройдена. Мы влезли на плоты, так как снова можно было отталкиваться шестами. Теперь плоты опять стали двигаться быстрее. Скоро выемка осталась позади, и мы очутились под сводами штольни.
Наше внимание привлек какой-то черный предмет в воде. Мы подплыли к нему. Я наклонился и увидел утопленника. Кто это? Один из тех героев, которые погибли, стараясь спустить в шлюзах запасные заслонки, или несчастный, застигнутый катастрофой в Северной штольне?
— Возьмем его на плот, — тихо сказал мой спутник.
Вдвоем мы вытащили мертвеца на плот. На нем была одежда вахтера. Далекого света прожектора не хватало, чтобы разглядеть лицо неизвестного.
К нам приблизились два других наших плота. Товарищи видели, что мы вытащили из воды человека.
— Мертвый? — спросил Догадов и, помолчав, добавил: — Накройте его чем-нибудь, чтобы люди в штольне не видели… Не нужно паники.
Мой спутник взял два мешка, захваченных нами на всякий случай, и бросил их на утопленника. Я старательно расправил их и плотно укрыл труп.
— Двигаемся дальше, — скомандовал Догадов.
И плоты поплыли один за другим вперед.
Уровень Северной штольни был сантиметров на тридцать ниже туннеля. По первоначальному замыслу, штольня предназначалась для вагоноремонтного завода Глубинного пути. Спустя некоторое время в ней открыли залежи сырья для пайрекс-алюминия и решили строить завод. Именно в этом месте Аркадий Михайлович собрался устроить один из своих подземных садов, предлагая выкопать огромный грот с высоким потолком и с полом ниже уровня туннеля, чтобы можно было уложить для растений слой земли…
Штольня поворачивала наискосок от главного пути, и, когда наши плоты углубились в нее, свет прожектора исчез. Теперь штольня превратилась в колоссальную пещеру с подземным озером. Озеро чуть освещали фонари, укрепленные наверху на значительном расстоянии один от другого.
Вскоре мы увидели верхушки вагонеток, нагруженных породой и остановившихся, когда случилась катастрофа. Эти вагонетки могли еще служить убежищем для людей. Я вспомнил галерею, которую видел на подземной Ангаре у Самборского. Будь такая галерея-балкон здесь, все давно бы уже спаслись.
Плоты еще раз свернули, и мы увидели вдалеке несколько подвижных огоньков, словно кто-то размахивал фонарями. Здесь было гораздо светлее. Мы проплыли еще немного и вскоре уже могли разглядеть неясные фигуры людей.
— Го-го-го! — закричал Догадов.
Мы все присоединились к нему, и наши голоса зазвучали под сводами штольни. Нас услышали и тоже что-то закричали.
Я сменил своего товарища и начал что было силы отталкиваться шестом. Вероятно, я работал неплохо, так как наш плот начал догонять плот Догадова. Третий плот немного отстал, но и на нем плотовщик не жалел сил. Всем нам хотелось поскорее добраться до этих людей, успокоить их, уверить, что теперь опасность им не грозит.
Вот уже первые фигуры. Люди стоят на вагонетках, кое-кто сидит, некоторых, как мы замечаем, поддерживают товарищи. Как видно, здесь есть контуженные, раненые или просто обессилевшие.
Здороваемся с первыми, кого встречаем. Я вижу, что, перепрыгивая с вагонетки на вагонетку, к нам спешит какой-то человек.
18. В СЕВЕРНОЙ ШТОЛЬНЕ
Тот, кто спешил встретить нас, был горный техник Гмыря, руководящий в штольне выемкой грунта. Теперь он возглавлял всю группу людей, застигнутых здесь наводнением. Техник плюхнулся в воду, ухватился рукой за шест и с помощью Догадова влез на плот. До ближайшей вагонетки с людьми оставалось не более десяти метров.
— Тут у нас есть несколько человек с переломами ног и несколько очень обессилевших, — сказал техник. — Вы спасете их в первую очередь. А остальных возьмете потом. Раненые там, дальше, на литостатах.
— А почему вы не передвинули литостаты ближе к выходу? — спросил я.
— Нет тока, — ответил техник. — Вероятно, где-то поврежден электропровод.
— Телефонная связь не восстановлена?
— Нет. Имейте в виду, что об отсутствии телефонной связи большинство здесь не знает. Я держал это в секрете, чтобы не понизить еще больше настроение у людей.
Скоро мы очутились возле литостатов. Там было еще светлее. Я увидел Лиду, Аркадия Михайловича, Тараса и еще несколько знакомых лиц.
Аркадий Михайлович выглядел настороженным, Тарас хмурился. Почему? Может быть, они были особо чем-нибудь встревожены?.. Лида, волнуясь, пожимала мне и Догадову руки. Она просила прежде всего забрать раненых и обессилевших, за которыми ухаживала. На плоты в первую очередь перенесли тех, кто нуждался в помощи, Догадов осмотрелся.
— Я считаю, что в первую очередь нужно забрать женщин и детей, — заявил он.
— Здесь только три женщины, — сказал Гмыря. — Две из них уже на плоту.
— Значит, прежде всего заберем инженера Шелемеху, профессора Довгалюка и Тараса Чутя.
— Обязательно!
Но Лида и Тарас решительно отказались ехать первыми. Аркадий Михайлович тоже отказался. Ясно было, что старик не хочет оставлять Тараса.
Я сказал Догадову, что остаюсь здесь и таким образом на плоту освобождается еще одно место. Палеонтолог обнял меня и сказал:
— Я и сам бы так сделал, но мне нужно все организовать. До свиданья! Мы скоро вернемся.
Забрав с полсотни людей, плоты медленно двинулись из штольни, направляясь к выемке на главном пути, где их ожидал танкоход и откуда можно было пройти к выходу из шахты пешком. Теперь на литостате, где я примостился, осталось совсем мало людей. Аркадий Михайлович полулежал, Лида сидела возле него, Тарас все еще стоял, опираясь на перила, и следил за тем, как исчезают вдали огоньки на плотах.
— Вы устали, Аркадий Михайлович?
— Нет, просто сберегаю силы. Расскажите, голубчик, что делается на белом свете, как случилось наводнение, много ли наделало оно вреда, всех ли удалось спасти. Кстати, каким образом вы здесь очутились? Ведь вы должны были быть в Иркутске.
Хотя мне не терпелось расспросить о событиях в штольне, но пришлось уступить и рассказывать первым. Я передал своим слушателям все, что знал о причинах катастрофы и о плане ликвидации наводнения.
Когда я упомянул о том, какое впечатление произвело в Иркутске на заседании сессии Научного совета сообщение о катастрофе, Лида меня перебила:
— Вы тоже были на сессии? Расскажите, как она проходила.
Я знал, что именно интересовало ее больше всего, и постарался изложить все возможно обстоятельнее.
Слушатели внимательно следили за моим рассказом.
— Значит, все против него? — тихо опросила Лида.
— Кажется, Кротов хотел выступить в защиту Ярослава, но не успел. Из всех инженеров только он один, как видно, целиком поддерживает Макаренко. Правда, я знаю еще одного человека, который безоговорочно отстаивает проект герметизации туннеля…