Страница 27 из 64
Наутро начинают прибывать войска. На броне боевых машин буквы «ВВ». В небе появляются вертушки.
«С утра 11 января 1996 года федеральные войска осуществили блокирование села Первомайского силами подразделений усиленной 136-й ОМСБр (отдельной мотострелковой бригады) численностью 730 человек с востока, двух тактических групп 7-й ВДД (воздушно-десантной дивизии) численностью 80 человек с запада и юго-запада, тактической группы спецназа численностью 59 человек во взаимодействии с отдельной ротой спецназа 58-й армии с северо-запада, мотоманевренной группы 41-го погранотряда в количестве 80 человек с севера. Боевой порядок этих подразделений имел двухэшелонное построение. Подразделения ОМОНа, СОБРа, «Витязя» и «Альфы» привлекались лишь для освобождения заложников».
Здесь своя особая жизнь. К посту подъезжают и отъезжают шикарные машины. Местная власть в лице полномочных и неполномочных представителей рвется на переговоры. Особую настойчивость проявляют лидеры национальных движений. Приходится вступать с ними в контакт.
Контакт установлен, но диалог не получается. Многие задают один и тот же вопрос: «Почему бандитов не выпустили в Чечню? Почему их надо уничтожать на земле Дагестана? Почему Москва проигнорировала условия, определенные для бандитов председателем Госсовета?» Вопросы носят политический характер, а потому стараюсь уходить от подобных дискуссий.
На третий день появляется неожиданный поворот темы. Около пятидесяти автомашин с местными жителями Первомайского покидают поселок. Кавалькада машин следует мимо нашего поста. Видеокамера бесстрастно фиксирует номера. Есть и московские... Джипы, «тойоты»...
Часть местных жителей выбирается из поселка пешком. Многие открыто выражают свою позицию: «Я оставил там свой дом. Разрешаю его уничтожить, но чтобы ни один бандит не ушел».
Таких высказываний много. У женщин они звучат эмоционально, у мужчин... Мужчины находят соответствующие выражения, приличествующие моменту. Все чаще звучат риторические вопросы: «Почему выпустили из Кизляра? Почему не уничтожили по дороге?» В поселке Советском пришлось столкнуться с негодованием по адресу самих заложников. Удивительно, но сострадания по поводу их судьбы открыто не высказывается. Более того, их жизнь как реальность не рассматривается: «Аллах дал - Аллах взял».
При подобных заявлениях стараюсь выбраться из толпы, которая постоянно окружает журналистов. Журналисты при подобных высказываниях выключают камеры и убирают диктофоны. Для западных это звучит дико, для наших... Жаль. Общество осталось в неведении.
С каждым часом накаляется обстановка около развилки в сторону Хасавюрта. Лидеры ряда национальных движений начинают разогревать народ. Отсутствие информации, так раздражающее журналистов, активно используется провокаторами. В толпе мелькают лица людей с «той стороны». Формируются колонны демонстрантов, звучат призывы блокировать российские войска, требовать их вывода с территории Дагестана и всего Северного Кавказа.
Неподалеку от перекрестка кружатся в ритуальном танце мужчины и... женщины. Температура митинга умело держится профессиональными мастерами из Грозного.
На блокпост подкатывает желтый УАЗ с полковником, подразделение которого выделено мне в помощь. В спешке и суете я так и не спросил его фамилию. Знаю только, что его бойцы служат в системе исправительно-трудовых учреждений. Удивительно интеллигентный человек в дымчатых очках, спокойный и уравновешенный. Виктор Николаевич докладывает обстановку, спрашивает, что делать, если толпа двинется в сторону Первомайского. «Разоружить себя не позволим - будем стрелять!»
Знает человек устав!
Находим представителей местных органов внутренних дел, просим направить туда подкрепление местной милиции. А желательно - и представителей местной власти. Медленно, но конфликт все же гаснет.
День проходит. Спецподразделения прикидывают планы действий.
А боевики окапываются.
К ночи необходимо заправить автобус. Это, на первый взгляд рядовое, мероприятие становится проблемой. На ближайших заправках нет дизельного топлива. На дальних не дают чеков об оплате. Следовательно, приходится заправляться за свой счет. Плутаем по колонкам. Плюнув, едем в Хасавюрт. Ночная зимняя дорога не подарок.
В автобусе краснодарская «Альфа» в полном составе.
На перекрестке предупреждают: «В городе митинги, поэтому надо двигаться окружным путем». Что и делаем. Пока автобус заправляется, скупаем все, что есть в местных ларьках. Воду, печенье, консервы. Это - первая возможность подхарчиться.
Настроение у бойцов чуть приподнимается. Но ненадолго.
На повороте нас останавливает патруль ГАИ: «В районе Аксая замечено скопление боевиков».
Бойцы натягивают доспехи. Вновь ловлю себя на мысли, что «икарус» не лучшая боевая машина. Автобус ревет, но едет по скользкому насту не очень быстро. Бойцы в шлемах заняли позиции у окон; внимательно всматриваясь в темноту, пытаются разглядеть возможного противника. Мера символическая. Автобус на пустой дороге - мишень для первоклассника.
Ситуация в наших рядах в состоянии «константы». Информация носит обрывочный характер. Некоторое оживление вызвало сообщение об отчаянном поступке заложника, уничтожившего двух боевиков. Известно, что его фамилия Аюбов. Известно, что он увидел брошенный боевиками автомат, схватил его и открыл огонь.
Первый раз появилась пища, горячая в частности. Неподалеку развернута полевая кухня. На другом перекрестке продолжается оживление. Агентура Дудаева свой хлеб ест не зря. Митинги в Хасавюрте продолжаются. Они становятся все более агрессивными и жесткими. Периодически эмиссары подкатывают посмотреть, что делается на посту.
Всех не выявишь: внешних признаков никаких. Так, местные жители. Но глаза! Эти глаза не врут.
Получаем информацию о провокационных действиях агентов Дудаева среди чеченцев-акинцев. Пользуясь случаем, озвучиваю её по всем программам телевидения. В первую очередь, дагестанского. Своему телевидению они верят больше, чем московскому. Призываю не поддаваться на провокации и, самое главное, вываливаю всю информацию, какая есть. Основной упор делаю на стремление федеральных сил максимально бескровно, путем переговоров освободить заложников. Это действительно так. Переговоры ведутся, федеральные силы определяют возможные варианты освобождения, а боевики... окапываются. Рабочей силы достаточно. По свидетельству очевидцев и участников событий, заложники использовались как бульдозеры.
Рассказывает заложница Алиева Риехан, медсестра поликлиники:
«Ночью мы проснулись от стрельбы. Потом соседка прибежала, говорит, вставай быстро, ребенка одевай. Там боевики пришли. Собрались мы в одной комнате соседки... На улице стреляли. А потом кто-то кричит: «Пожар на первом этаже!» Мы вышли все на улицу... Жители вышли все в одну кучку, нам говорят, идите все в больницу. Вот мы пришли в больницу. Нас там по палатам развели... Нас жители Кизляра попросили прийти в больницу.
- К вам в квартиру приходили боевики?
- Нет. Они вообще не заходили туда. Они на улице стреляли. У нас общежитие. Они в общежитие не заходили. А вот в соседние дома...
- Сколько сейчас заложников из вашего общежития?
- Три соседки. Одна с детьми, одна нет.
- А сколько заложников всего?
- Я не знаю сколько. Говорят сто - сто пятьдесят.
- Кто говорит?
- Они говорят... По радио говорят (!).
- А вы слушаете радио?
- Да, слушаем.
- И что по радио говорят?
- Неправду говорят. Мы слышим другое, а там другое говорят. Вот Ельцин говорит...
- Что говорит?
- Да не помню... Там такое состояние было. Но неправду.
- Какое к вам отношение?
- Нормальное отношение.
- Когда вас в больнице брали... вас насильно взяли или вы сами добровольно пошли?
- Сами добровольно пошли. Там мужчины прятались с чужими детьми в тени. Там насильно никого не брали... За мужиков стыдно стало. Они брали чужих детей, прятались по туалетам, в тени, в темноте, в палатах. Лишь бы не пойти... Мы все соседки и пошли.