Из записок переводчицы

Если перейти центральную улицу города Кёнигштрассе, или, как ее называют местные жители, Кё, обойти универмаг «Кауфхоф», перейти по подземному переходу еще одну улочку, то можно попасть в исторический центр города — Альтштадт. Заводчане с любопытством осматривалась по сторонам. Альтштадт был набит маленькими пивными и кафе. К вечеру они стали заполняться посетителями. Под зонтиками за столиками, покрытыми клетчатой скатертью, сидели люди, пили пиво, разговаривали, смеялись. Воздух был теплый, деревья покрылись светло-зеленым пухом, и к свету закатного солнца примешивались теплые краски весенних цветов. Мы долго бродили по улочкам в поисках подходящего ресторанчика, предлагавшего немецкую кухню. Наконец в глаза бросилась вывеска — «Бирштубе», и я решительно толкнула дверь. Почти не поднимая глаз, я повесила плащ на вешалку и в сопровождении моих верных рыцарей вошла в зал. Когда я подняла глаза, то обомлела — в зале сидели почти одни мужчины. Перед ними стояли кружки различных цветов и размеров, из которых они отпивали темное и светлое пиво. Отступать было неудобно. Официант проводил нас к столику, за которым уже сидел один господин, глубокомысленно глядящий в свою кружку. Вскоре на столе появились блюда с запеченными огромными свиными ногами и кислой капустой. В одну из ног был хищно воткнут нож. Уральцы оживленно переговаривались, отрезая гигантские куски от свиной ноги. Услышав незнакомую речь, наш визави перевел озадаченный взгляд со своей кружки на меня. В этот момент пронося поднос с кружкой пива, официант споткнулся, и приличное количество жидкости выплеснулось на меня и сидящего за столиком мужчину. Мы оба вскрикнули и синхронно принялись вытирать себя салфетками. Уральцы сочувственно заворчали — в этот момент они слаженно пережевывали куски свиной ноги. Официант пробормотал извинения и удалился, потом долго возил шваброй у столика, целую вечность ходил за новой кружкой.

— Что за сервис! — пробурчал мой визави.

— Очень знакомо, — усмехнулась я. — Как?

— Мы из России.

— Что вы говорите?

Господин забыл о своем облитом пиджаке и превратился во внимание.

— Как там у вас, в России?

— По-разному.

Мы разговорились, познакомились, мои подопечные настояли на том, что за знакомство следует выпить водки. Официант принес маленькие наперстки, наполненные грушевым шнапсом. Двое старичков с внешностью пролетариев эпохи Веймарской республики за столом напротив одобрительно кивнули. Нового знакомого звали Райнш, он был служащим в одном из банков Дюссельдорфа.

— Дюссельдорф самый богатый город, — спустя два часа горячился Райнш. — Герр обер, еще водки!

Два старичка не отставали. Они сидели обнявшись, время от времени осушали свои наперстки шнапса и продолжали неспешный разговор.

— Какие здесь маленькие рюмки. Дайте большие! — воскликнули уральцы. — Надо же выпить за знакомство!

Официант принес большие рюмки. Райнш широко раскрыл глаза.

— Я так много никогда не пью!

— Смотри, как надо пить, — привлек его внимание самый старший из нашей делегации, опрокинул залпом стакан шнапса и заел кусочком черного хлеба. Райнш последовал его примеру.

— Невероятно. — Это слово Райнш произносил уже с усилием.

— Вот это по-нашему! — радостно аплодировали сибиряки.

Посетители приходили и уходили, и только мы да пара старичков напротив плотно сидели за своими столиками весь вечер. В половине двенадцатого официант объявил о закрытии заведения. Я тоже решительно объявила «вечер немецкой кухни» закрытым. Однако Райнш был не в состоянии встать.

— Какой у вас адрес? — затормошил его официант. Райнш, еле шевеля губами, продиктовал название улицы и номер дома.

— Подождем, пока придет такси, не можем же мы бросить парня в таком виде! — загомонили уральцы — русская душа, как всегда, щедра.

Они вызвались затащить бесчувственное тело Ханса в машину, при этом водитель такси — а им оказалась женщина — коротко заметила:

— Вот набрался! Сочувствую.

Наутро, объевшись на завтрак домашних сосисок с пивом, сибиряки собрались на завод. Меня всегда поражало производство — его непонятные постороннему человеку законы, шум, вечное движение. Мои подопечные рассредоточились по всему цеху — один бросился к сварщикам, другой исследовал качество оцинковки, третий щупал кабели. Хозяева завода растерялись — как же всех собрать? Вместо со мной они проскальзывали под тросами и балками, собирая любознательных гостей. В комнате для переговоров я, совершенно охрипшая, обнаружила на своем любимом кремового цвета костюме два непонятных пятна. Ну вот, теперь и надеть будет нечего! Мои подопечные, довольные проведенной экскурсией по заводу, весело грызли печенье, запивая его кофе.

Неделя пролетела незаметно. Каждое утро гости спешили на завод, а вечером ужинали в каком-нибудь экзотическом ресторане, словно наверстывали упущенную за всю прошедшую жизнь возможность отведать чего-нибудь иного, нежели пельмени и пирог с омулем. Приемка оборудования прошла, как говорится, в теплой дружественной обстановке. Наступила пятница — «шопинг дэй». Предвкушая поход по магазинам, заводчане вытаскивали из чемоданов огромные матерчатые сумки, взвизгивали «молнии», и сумки раскладывались на кучу дополнительных отделений. Я без остановки переводила, советовала, безропотно мерила на себя все покупаемые для жен, дочерей и невесток вещи.

Вечером мы были приглашены коммерческим директором завода и его супругой в эксклюзивный рыбный ресторан.

— Здраствуйте, Марина! — обрадовалась фрау Зигфрид, взявшая два года назад надо мной своеобразное шефство. — Почему у вас такой грустный вид?

Упоительные запахи витали в воздухе, хозяин ресторана был вежлив и предупредителен.

«Что же нас кормят как на убой?» — обреченно думала я. Госпожа Зигфрид наклонилась ко мне и доверительно прошептала:

— Завтра мужчины уезжают на экскурсию на «Альт-бир» — пивной завод в Дюссельдорфе. Мы должны что-то придумать для себя, верно?

Я задумалась: хороший вкус и большие деньги сделали из не очень-то примечательной секретарши элегантную супругу коммерческого директора завода. Итак, идем покупать костюм!

Когда в субботу мы переступили порог эксклюзивного салона одежды, к нам поспешила директор салона — фрау Зигфрид была здесь постоянной клиенткой.

Полчаса три щебечущие девушки вертели меня в разные стороны, тормошили, теребили, спрашивали. Как вам этот жакет? Сюда хорошо бы лиловый шарф! Здесь нужно ушить! Сюда надо приколоть брошь! Фрау Зигфрид и директор салона придирчиво оценивали, с чем-то соглашались, просили пройтись, что-то отвергали. Спустя сорок минут, вконец одуревшая, я безропотно приняла от фрау Зигфрид половину костюма в подарок. За вторую половину я заплатила сама.

— Мы должны отметить покупку! — Фрау Зигфрид повела меня в кондитерскую. Я с наслаждением уплетала яблочные пирожки Apfeltaschen, запивая их кофе и стараясь не думать о калориях.

Мы еще немного погуляли по городу, заполненному праздно гуляющей и глазеющей на витрины толпой.

— Ну вот, а теперь мы должны поспешить, наши мужчины ждут нас в маленьком городке под Дюссельдорфом. — У фрау Зигфрид было чудесное настроение, и за рулем она напевала. — Это даже не городок, а хутор.

У стилизованного под старинный замок ресторана, одиноко стоявшего среди полей в пригороде, нас уже ждали заводчане и господин Зигфрид.

— Ну как? — задорно осведомилась фрау Зигфрид.

— Отлично! Всем очень понравилось, — ответил коммерческий директор. Блаженно улыбающиеся сибиряки были ярким подтверждением его слов.

Мы вошли в ресторан, и я с ужасом представила, что опять придется есть. Когда мы расселись, заводчане перемигнулись, и самый старший гордо водрузил в центре стола литровую бутылку «Столичной». Господин Зигфрид нервно улыбнулся:

— У нас не принято приносить напитки с собой. Но сегодня, я думаю, нам сделают исключение.

Он махнул рукой, официант принес рюмки, зазвучали тосты за дружбу и сотрудничество, а также благодарность за теплый прием. Обе выступающие стороны были красноречивы и полны самых благородных чувств. Поздно вечером мы вышли из ресторана. Бархатное синее небо нависало над нами, было темно и тихо. Подъехало заказанное такси.