Страна василисков

Моя провожатая провела меня мимо двух лестниц, шедших на второй этаж, и к двустворчатой двери, из-за которой доносились приглушённые голоса и звуки музыки. Приглашающим жестом она отворила дверь, и я вошёл в зал "Лепестка розы".

Большой овальный зал был оформлен в бордовых тонах, начиная от ковров на полу и заканчивая драпировками под потолком. По стенам бежали, ежесекундно изменяясь, золотые узоры, словно пульсирующие жилы. Потолок подпирали колонны из красного мрамора, а между этими колоннами, за многочисленными столиками, сидели посетительницы.

Это был дамский клуб -- место, куда женщины приходят, как правило, ради двух вещей: для живого общения в своём, узком, исключительно женском кругу, и для того, чтобы полюбоваться на мужчин. Своих партнёров приглашать с собой обычно не принято, но здесь было, на кого любоваться -- иначе клуб перестал бы быть дамским. Это заведения высокого профиля -- вход сюда, в "Лепесток розы", был только и исключительно по приглашениям, и только для лучших из лучших. Я готов был поклясться своей Линзой, что этим вечером здесь соберётся если не весь цвет Титана-Орбитального, то значительная его часть.

Барная стойка вдавалась в зал, cловно модельный подиум: туда-сюда сновали официанты (все без исключения -- мужчины) в красно-золотых ливреях. На сцене, в виду всего зала, На сцене, на виду у всего зала, текуче изгибался в танце юный парень: софиты жадно ловили каждое изящное движение его тела. На моих глазах танцор откинулся назад, ногами обвив шест и одной рукой держась за него, и взглянул прямо на меня. Обворожительно блестнули лиловые ресницы сказочных очей. Длинные нежно-розовые волосы водопадом стремились вниз, к сцене.

Я отвернулся. Танцующий парень был прекрасен -- настолько, что я поневоле чувствовал себя очень и очень невзрачным, даже несмотря на завитые волосы и длинные ресницы. Но выглядеть красиво было его работой, не моей.

И хорошей работой. Я мысленно представил себя на сцене дамского клуба и почувствовал, как на щеках выступил непрошеный румянец.

Всё-таки я предпочту уголовный розыск.

Временами посетительницы оборачивались в мою сторону, когда я проходил мимо столиков, но тут же отворачивались -- очевидно, заметив мою провожатую, от которой я не отступал ни на шаг. Кое-кого сопровождали спутники-мужчины: те бросали на меня подозрительные взгляды, будто ожидали, что я посягну на их место. Я старательно не подавал виду, но мне было чересчур неловко.

Это было женское царство, целиком и полностью. Один, без сопровождающей, я был здесь непрошеным гостем.

Моя провожатая провела меня через половину зала, к ещё одной двери, и отворила её передо мной. Я перешагнул порог.

Мариэ Адель Рене Адатигава восседала в роскошном кресле посреди комнаты; полы её тёмно-красного, украшенного лиловыми и розовыми цветами и поющими птицами, платья спадали на ковёр у её ног, облачённых в изящные сапоги на невысоком каблуке. Широкие рукава спадали с обоих подлокотников кресла, открывая тонкие запястья, украшенные сияющими браслетами. Серо-голубой подворотник платья охватывал шею Адатигавы, слегка открывая её восхищённым (иных и быть не могло) посторонним взглядам. Одна из безукоризненно завитых прядей длинных тёмно-рыжих волос спадала на левое плечо. Лиловые глаза, чуть посветлее моих, пристально смотрели на меня. Губы тронула улыбка.

- Господин Штайнер! - сладчайшим голосом произнесла Адатигава. - Как я рада вновь видеть вас в добром здравии!

- Благодарю вас, госпожа Адатигава. - слегка поклонился я; наш разговор шёл по-японски. - Я тоже очень рад видеть вас. Надеюсь, ваши дела в полном порядке?

- Разумеется. - проронила Адатигава и сделала властный жест рукой: - Присаживайтесь, прошу вас. Ксения, - в её голосе прорезались стальные нотки, - забери у господина Штайнера плащ.

Я позволил моей провожатой -- Ксении -- снять с меня плащ, и опустился в кресло прямо напротив Адатигавы. Нас разделял низкий стеклянный столик.

Владычица преступного мира Титана-Орбитального смерила меня пытливым взглядом, задержавшись сначала на моих волосах (завивка держалась), затем на кружевах рубашки, а затем -- на моих руках. Ногти чуть поблескивали, покрытые бесцветным защитным лаком. Адатигава улыбнулась ещё теплее. Её подчинённых, стоявших на почтительном отдалении от хозяйки, такая улыбка, должно быть, приводила в ужас.

- Вы всё столь же прекрасны, господин Штайнер. - промурлыкала Адатигава.

- Как и вы, моя госпожа. - учтиво склонил голову я.

- Вам стоило бы задержаться на вечер. - добавила она. - Сегодня в "Лепестке розы" собирается выдающаяся публика. Лучшие люди нашего города, смею сказать.

- Благодарю, но я вынужден ответить отказом. - произнёс я. - Сожалею, но сегодня вечером меня ждёт работа.

- Жаль, очень жаль. - с неподдельной грустью вздохнула Адатигава. - Могу ли я, по крайней мере, угостить вас?

- Не смею отказываться. - склонил голову я.

Адатигава щёлкнула пальцами, и спустя мгновение появилась другая женщина -- в таком же жакете, как и моя провожатая. В руках она держала поднос с бокалами, в которых плескалось что-то алое.

- Эриданское красное, господин Штайнер. - тоном радушной хозяйки произнесла Адатигава, пока её подручная ставила перед нами бокалы. - 2364. Меня уверяют, что тогда был хороший урожай. Спасибо, Мишель. - кивнула она женщине с подносом; та отстранилась, и Адатигава подняла бокал.

Я торопливо поднял свой.

- Ваше здоровье, господин Штайнер. - провозгласила Адатигава.

Бокалы звякнули. Вино действительно оказалось выше всяких похвал.

- И что же привело вас ко мне на этот раз, господин Штайнер? - улыбаясь, спросила Адатигава, держа бокал в отставленной руке. - Едва ли вы просили о встрече лишь для обмена любезностями.

- К сожалению, вы правы, моя госпожа. - учтиво кивнул я и, отставив бокал, положил на стол папку с фотографиями. Желтоватый свет люстры под потолком блестнул на золотистом четырёхлистнике на обложке.

Адатигава недоумённо воззирилась на папку, приподняв бровь. Её подручные недоумённо глянули на меня из-за спины хозяйки.

- Вчерашней ночью, - начал я, - была убита диспетчер Портовой Администрации. Убита на рабочем месте. - я раскрыл папку и легонько подтолкнул её Адатигаве. - Её зарезали виброножом. Никаких других следов убийца не оставила.

Адатигава подхватила одну из фотографий и поднесла поближе к себе, держа листок белыми кончиками своих изящных ногтей. Она внимательно рассмотрела её, и я заметил, что на секунду на бледном лице Адатигавы промелькнуло удивление.

Это было то, чего мне недоставало: Адатигава знала о Вишневецкой. Вряд ли владычицу мафии Титана-Орбитального, взошедшую на свой трон по трупам конкурентов, могло сильно удивить зрелище трупа с перерезанным горлом -- даже настолько искромсанным. Десять лет тому назад "Монплезир" развернул настоящую войну с конкурирующей организацией, родом из округа: и хотя она шла вне поля зрения публики, искромсанные трупы полиция находила каждый день. Именно тогда мне и посчастливилось оказать Адатигаве определенного рода услугу, с которой начались наши отношения.