Страна василисков

- Четвёртому? - заморгал Валленкур. - Не помню. Я был внизу в полночь, а когда поднялся к Хироко... да нет, никто не стыковался, узел был свободен.

- И вы не обратили на это внимания. - уточнил я.

- Я точно помню, что когда я был там, узел был свободен. - повторил Валленкур. - Но я не знаю, какое это имеет значение: прыжковый грузовик так быстро не расстыкуешь...

- А что, если это был не грузовик, господин Валленкур? - спросил я.

- Бред какой-то. - помотал головой Валленкур. - Зачем стыковаться в Порту другим кораблям?

- Вы точно уверены, что не видели раньше этого транспондера? - я постучал пальцем по записке. Валленкур снова поднял её и уставился на написанное. Затем он помотал головой:

- Нет, - сказал он, - раньше я его не видел. Но я видел похожие... TC - это код Тау Кита, вы же знаете, там нейтральное пространство. Такие транспондеры -- временные, часто присваиваются вместе с постоянным... ну, чтобы не возникало вопросов, мало ли что. Тау Кита для этого очень удобное место. Кроме того, там штаб-квартира ИКСО... - он умолк. - Но это вам неинтересно, верно?

- Отчего же, господин Валленкур. - возразил я. - Вы очень помогли следствию. - я поднялся с табурета, но выключать запись на Линзе не стал. - Ещё одно. Вы не против, если мы осмотрим ваше рабочее место?

- Принтер? - заморгал Валленкур. - Да, конечно... Он здесь, в комнате... прошу прощения за беспорядок, я...

- Всё в порядке. - заверил его я, заглядывая в комнату.

Принтер обнаружился у стены, на низком столике: деловито работая лазерами и экструдерами, он вырезал из пластика что-то, отдаленно похожее на статуэтку. Судя по размерам, это был определенно не обыкновенный домашний принтер: размер рабочей зоны, в которой полыхали лазеры, был несколько больше. Пахло горячим пластиком. Натужно жужжали вентиляторы в корпусе принтера.

Я поднёс к принтеру Линзу; меню вылетело мне навстречу, и я пролистал список последних выполненных задач. Позади меня нервно переминался с ноги на ногу Валленкур. В другой ситуации его нервозность была бы подозрительной, но не сейчас: художнику позволительно беспокоиться за своё неоконченное творение.

Кроме того, размер рабочей зоны принтера всё равно не позволил бы напечатать здоровенный меч, разве что -- большой нож, но не обнаружилось и того. Я пожал плечами и оставил принтер в покое.

- Спасибо за сотрудничество, господин Валленкур. - кивнул я и прошёл в прихожую. - И ещё одно: госпожа Вишневецкая не оставляла вам никаких... личных вещей? Флешек, бижутерии, чего-то подобного?

- Оставляла. - ответил Валленкур. - Флешку. Она вам нужна? - я кивнул. - Подождите секунду, я принесу.

Мы прошли в прихожую и уже успели обуться, когда Валленкур вернулся; в руке он сжимал флешку -- длинный тонкий кристалл, по одному концу которого бежала прямоугольная вязь контактов. В старину такие носили вместо ожерелий и украшений: информация настолько важная, что её нельзя было доверить серверу или умной бумаге.

- Пожалуйста. - сказал он; я кивнул, принимая флешку.

- Ещё раз спасибо, господин Валленкур. - ответил я.

- Вам нужна помощь? - спросила его Фудзисаки. - У вас всё в порядке?

- Нет, - грустно проговорил Валленкур. - Но мне не нужна помощь, спасибо, госпожа инспектор. Только... вы же найдете убийцу Хироко, верно?

- Конечно. - серьёзно, и гораздо увереннее, чем на самом деле, сказал я. - Хорошего вам дня, господин Валленкур.

- До свиданья. - пробормотал Валленкур, и входная дверь, только что открывшись, снова закрылась у нас за спиной.

***

- Отправляйся в "Хайфиш". - сказал я Фудзисаки, когда мы вышли на посадочную площадку. Приближался вечер; в стремительно темнеющем небе над Инненштадтом светлячками вспыхивали улетающие люфтмобили. - Расспросишь их про Вишневецкую, посещала ли она их кафе, а если посещала -- то насколько часто.

- А адрес? - спросила Жюстина. Я вызвал карту:

- Минутку... набережная Швестерзее, 24. - я моргнул. - Погоди-ка, четырнадцатый же идёт прямо туда!

- Значит, Вишневецкая там точно была. - подытожила Фудзисаки.

- Похоже, что так. - кивнул я, забираясь в машину. - Но это упрощает твою задачу, разве нет?

- Ага, как же. - хмыкнула она. - А ты что?

Я скосил глаза на часы.

- Сбрось меня дома. - ответил я. - У меня встреча.

Кварцевые часы в прихожей показывали ровно пять вечера -- 16:55, если верить моим внутренним часам, а не верить им причины не было. Часы на стене были забавной и экстравагантной игрушкой, но, увы, не слишком точной: определять время по положению стрелок на циферблате...

Флешка Вишневецкой отправилась в ящик стола; магнитный замок сыто клацнул, и охранная система затребовала образец ДНК. Я отмахнулся от запроса. Следом -- Линза и фотографии тела Вишневецкой. От этого малоприятного зрелища меня в очередной раз передёрнуло, и я, стараясь не смотреть на снимки, движением пальцев в воздухе выделил их и отправил на распечатку. Негромко зажужжал принтер.

Снимки я запаковал в блестящую зеленоватую папку, украшенную гербом в виде четырёхлистника -- от Алисы у меня осталось несколько штук, как раз под такие случаи. Брать полицейский скоросшиватель было бы как минимум нетактично.

Я остановился. С Алисой мы разошлись уже... два года назад?

Иногда время летело чересчур быстро.

Линза отправилась в другой ящик, точно таким же образом закрывшийся. С этого момента я больше не при исполнении. Это и хорошо: при исполнении я бы в жизни не попёрся к Адатигаве на ковёр -- без ордера на арест и взвода СПОР за плечами так точно. И делать этого мне очень и очень не хотелось.

Оставив папку, я пошёл на кухню и наскоро перекусил, разогрев суп. На вечер тут, пожалуй, ещё останется... но придется варить что-то другое. Возможно, что-нибудь посущественнее... борщ?

Поглядев в холодильнике, я сделал заказ недостающих продуктов -- придёт как раз когда я вернусь, замечательно -- и заказал люфтмобиль, выбрав первый попавшийся. На один вечер мне хватит и распоследнего ведра с гайками. Я снова глянул на часы: времени было более чем достаточно, чтобы я добрался до "Лепестка розы" в срок, а то и раньше срока. Адатигава любит пунктуальность.

Она много чего любит.

Я сходил в душ, вымыл голову и наконец-то избавился от неприятного аромата, оставшегося после сегодняшней космической прогулки. В скафандре, где герметичность поддерживается за счёт механического давления, невообразимо жарко; хорошо ещё, что я пробыл в открытом космосе где-то полчаса, а ведь кому-то приходится ходить в скафандре сутками.

Я высушил голову, расчесал волосы, аккуратно их уложив и немного завив концы, надушился, подкрасил ресницы и подровнял ногти: последнее заняло больше всего времени. Мои ногти, увы, оставляли желать худшего. Но, подумал я, скептически разглядывая плод своих усилий, выглядели они лучше, чем до этого.

Я глянул в зеркало, чтобы оценить плоды остальных своих усилий. На меня смотрели фиалковые глаза, подчёркнутые длинными ресницами; завивающиеся у концов темно-лиловые, почти чёрные, волосы; бледные губы -- я не на светский раут собрался, ещё и их красить; худая белая шея, на которой застыли капельки воды. Адатигаве должно было понравиться.