В двадцать лет

Я остановилась, подняла руки и положила их на затылок, потом посмотрела на того, кто кричал. Ко мне приближалась группа милиционеров с кинологом и собакой. Как здорово, что военные прислушались ко мне, и вызвали кинолога с собакой.

- Что здесь происходит? - услышала я справа и повернула голову, к нам приближались солдаты с автоматами в руках. Возглавлял их, вероятно, командир отряда.

- Посмотрите, - сказала я как можно громче, - здесь кого-то положили. Они не двигаются, и завернуты в простыни. Помогите им! Я боюсь, что это Алена Ивановна и Игорь, ее сын.

- А вы что здесь делаете? - спросил милиционер.

- Я искала Игоря, познакомилась с ним здесь, сбежала отсюда, а его вернули обратно. Я познакомилась с его мамой, и привезла ее сюда, чтобы найти ее сына. Понимаете?

- Ладно, разберемся, - произнес недоверчиво милиционер. - Клетки мы вскрыли, больным уже оказывают помощь специалисты.

- Там много больных? - спросила я.

- Не считал, - резко ответил милиционер и косо стрельнул в мою сторону глазами, лицо его искривилось. - Как можно такое сделать с людьми? Уроды. Вы видели их?

- Одного.

Я поняла, что "уродами" он назвал тех, кто жестоко обращался с людьми.

- Можно руки опустить? - попросила я, наблюдая за тем, что происходило в кабинете.

- Можно, - ответил милиционер, который тоже пристально смотрел, как разворачивают "мумий".

Наконец-то, нашлись Алена Ивановна и Игорь. Они были бессознания, или их оглушили при поимке. Милиционер сообщил по рации, чтобы вызвали еще скорую помощь для двоих взрослых. Я устало прислонилась к стене. За что с ними расправились? Можно подумать, что они представляли опасность их заводу.

- Они живы? - спросила я с надеждой.

- Пульс есть, - отозвался мужчина в кабинете, который опустился рядом с ними, и потрогал руку у Игоря, потом у Алены Ивановны.

- Вы задержали начальника отдела кадров? - решилась спросить я.

- Мы нет, - ответил милиционер, - мы шли по вашему следу. Почему вы шли таким зиг-загом?

- А как же попасть сюда, чтобы никого не встретить? Я боялась встречи с начальником отдела кадров. Это он оформлял меня сюда на работу, да и не только меня. Но я сразу почувствовала недоброе, потому что утром пропала Дарья. И занялась расследованием ее пропажи, чтобы тоже сбежать отсюда. Игорь рассказал мне, что Дарья его предупреждала о недобрых делах, которые здесь творятся. Она собиралась сбежать, и по-видимому, ей это удалось. Потому что ее искали все - все работники завода.

- Много было работников? - спросил мужчина в кабинете, который оставался с Аленой Ивановной и Игорем до приезда скорой помощи.

- В столовой было человек десять, - ответила я. - Был еще Василий Петрович. Он назвался моим начальником. Но он был в трех лицах.

- В трех лицах? - удивился мужчина.

- Да, их было трое, и все они называли себя Василием Петровичем. Вы ничего не знаете о них? Они зомби. Их называли странным словом - клонами. А Михаил Сергеевич объяснил мне, что они близнецы.

- Какой у вас винегрет в голосе, - печально сказал он.

Привели санитаров с носилками и врача. Врач присел на корточки и тоже нащупал пульс на руках.

- Живы, - сообщил он, и обратился к санитарам. - Забирайте.

- Кого раньше? - спросил санитар. - У нас только одни носилки.

- Вторая машина не пришла? - спросил мужчина, остановившись рядом с врачом.

- Может быть, уже пришла, - сказал врач, вставая, и направляясь к выходу следом за носилками с Аленой Ивановной. - Я направлю их сюда.

- Можно мне тоже пойти? - робко спросила я.

- Идите, - милостиво разрешил милиционер. - Потом мы снимем у вас свидетельские показания.

Он махнул рукой кинологу с собакой, чтобы он шел со мной. Мы ушли. Я шла тем же путем, как и с Аленой Ивановной. Кинолог молчал. И вот мы уже за забором. Я бросилась к военным, стоящим у машины, нервно покуривая.

- Алену Ивановну уже спасли. Игорь внизу. Его тоже заберут. Спасибо вам!

Они пожали плечами и отвернулись от меня, о чем-то поговаривая друг с другом. Я не расслышала.

- Извините, - обратилась я к одному, считая его старшим в этой группе. - У меня бабушка в больнице. Можно я поеду? Она очень тяжело больна. У нее сердце.

- У всех у нас сердце, - усмехнулся он. - Идите. Думаю, потом милиция вызовет вас для дачи показаний.

- Да, да, конечно. Я не отказываюсь. Тогда я побежала, до свидания.

Я помчалась, как повелось у меня в последнее время, чтобы успеть на ближайшую электричку. Прошло минут двадцать, и я уже сидела в электричке с более - менее спокойным состоянием духа. Все решилось почти благополучно. Документы Игоря я не отдала Алене Ивановне. И еще у меня документы Дарьи. Я схожу к ней на днях. А сейчас скорее к бабушке. Как она моя милая бабушка? Что она думала -передумала, когда я не пришла к обеду?

В больнице меня ждал сюрприз: мне сообщили, что бабушка выписалась домой под расписку. Как же так? Она еще такая слабая, но дома, конечно, лучше. Я посчитала, сколько денег осталось, восемь рублей. Надо купить мясо, готовые котлеты и пакет макарон. Приеду, приготовлю обед: сварю суп, отварю макароны и пожарю котлеты. Денег хватило и еще осталось - один рубль пятьдесят копеек. Надо купить курабье. Любимое печенье к чаю.

Дома бабушка сидела у окна и грустно смотрела на улицу, по щекам ее катились ручьи слез.

- Бабушка, я дома! - я бросилась к ней. - Все нормально. Всех несчастных забрали в больницу. Я нашла Игоря. Он тоже в плохом состоянии.

Мы обнялись.

- Риточка, как ты меня напугала, - сказала она, прижав меня к себе, - я уже думала, что больше не увижу тебя.

- Бабушка, меня, конечно, вызовут в милицию. Ой! Бабушка, они же не знают обо мне ничего. Как же они меня вызовут?

- Рита, вот и хорошо. Мне вся эта история не нравилась с самого начала. Они арестовали кого-нибудь?

- Нет, бабушка. Мне сказал милиционер, что они никого не встретили. И солдаты, кажется, тоже никого не заметили.

- Солдаты? - удивилась бабушка. - А они с какого перепуга оказались там?

- Мама Игоря была связана с военными, она сразу позвонила им, и они отвезли нас на станцию Широкая, потом туда к заводу.

- Вот и хорошо, Рита, что о тебе ничего не знают. Знаю я тебя, наболтаешь им лишнее: что было и чего не было. Фантазерка.

- Бабушка, но обо мне знают те, заводские. Кто-то из них приходил сюда домой. Представляешь, в четыре утра. У них были мои документы, ключи. Тебе сказали соседи, что замок сломался, и они поставили новый замок. Вот твой ключ. Я отдала им два рубля.

- Ничего, Риточка, все потом. Новости меня утомили. Я прилягу.

- Ложись, бабушка, - попросила я ее, - я обед приготовлю. Я принесла продукты.

Я уложила бабушку на свой диван, укрыла одеялом, поправила подушку и ушла на кухню. Как неожиданно все обернулось, милиция и солдаты спасли несчастных. Но документов у них нет. Вернуть им документы или нет? Что-то меня настораживало, что лучше ничего не говорить о документах. Как говорила моя бабушка: "Не буди лихо, пока оно тихо".

По всей вероятности, вся эта сумасшедшая история закончилась. Ею теперь будут заниматься профессионалы. А завод надо снести - вызвать огромный экскаватор и разгладить это место.

Так в мыслях об уничтожении очага жестокости, я приготовила обед. Накормила бабушку, сама с удовольствием поела под улыбчивым взглядом бабушки.

- Бабушка, я завтра поеду устраиваться на работу, - заявила я.

- Куда? Опять в пансионат? Опять в Сиверскую или на станцию Широкая? Рита, образумься. Работай где-нибудь здесь, недалеко от дома.

- Если меня возьмут в школу калькулятором в столовую, то я буду работать в столовой. Хорошо? Ты одобряешь? - спросила я, беря ее исхудавшую руку.

- Хорошо, Рита.

Бабушка сжала мою руку.

- Я посплю, Рита.

Неужели мои неприятности на этом закончились...

На всякий случай, если милиция найдет меня, я записала всё, что произошло со мной за эти несколько дней. Я отдам им свои записи, а они пусть решают, что важно из них и имеет значение для следствия деятельности страшного завода. Пока бабушка спит, я взяла тетрадь в 96 листов и написала первую фразу. Потом передумала и решила не писать, что хотела уехать от бабушки, что она допекла меня своими придирками, если она прочитает об этом, то очень обидится на меня. Нет, я люблю её, и не хочу больше обижать её.