Страница 51 из 176
Я задумался, но потом решительно отрезал:
— Я не демон! Страдания и кровь меня не прельщают, к тебе в доверие я не втираюсь, а это тело я ношу уже двадцать шесть лет!
— Сколько? — похоже, последняя цифра выбила из головы гномки все предыдущие доводы.
— Двадцать шесть, — повторил я. — А что, выгляжу моложе?
— Значительно, — кивнула гномка. — Я бы дала тебе лет восемнадцать, может девятнадцать... Но двадцать шесть!
Ни фига себе лимэль подействовал! Подарил мне лишних семь лет жизни. Вот это действительно эликсир бессмертия! Интересно, а почему тогда старейшины в эльфийском поселке им не пользуются, сразу бы сбросили лет тридцать? Нет, тут какие-то непонятки. Ведь у них есть и власть, и возможность, так почему они не могут обеспечить себе вторую молодость? Потом я вспомнил действие лимэля — он затягивает раны, сращивает кости, убирает усталость... Убирает ли? Ненадолго и весьма ненадолго. Да, он действует, как весьма мощный стимулятор, но потом приходится много есть, чтобы восполнить силы... Вот оно! Лимэль вовсе не эликсир жизни, он просто ускоряет восстановление организма, заставляя его защитные функции работать в десятки раз быстрее. Именно поэтому раны заживают, кожа омолаживается, волосы растут, как на дрожжах. А у стариков организм уже сам перестает бороться со старением. Так что его подстегивать, если он и так работает из последних сил? Интересно, если я настолько помолодел, сколько мне жить-то осталось? Не аукнется ли мне это лет так через двадцать?
Глянув в глаза гномки, я выкинул из головы всю эту дребедень. Блин, меня могут уже сегодня кокнуть, а я тут о будущем думаю!
— Двигайся поближе, сейчас будет второй дубль, — сказал я Алоне.
Видя, что она и не думает шевелиться, я воскликнул:
— Да не демон я, не демон! Просто детство у меня тяжелое было! Если так меня боишься, я тебя могу в Зингарде бросить, иди, куда захочешь.
Гномка подумала, а потом решительно подсела ко мне поближе.
— Я тебя не боюсь. Если ты и демон, то очень добрый, так что давай свой второй дубль!
Вторая попытка прошла гораздо успешнее первой. Я легко скопировал свою кувшинку в мозг Алоны. Процесс протекал намного быстрее, или это гномка освоилась и перестала бояться, или я так напрактиковался, но не прошло и пяти минут, как принцесса научилась общему языку. Поговорив с ней немного, я убедился, что в этот раз точно ничего не напутал, хотя с таким же успехом Алона могла овладеть и эльфийским, вот смеху было бы! После этих экспериментов мой уже начавший наполняться магический резерв был почти пустым, видно магия разума отнимает больше сил, чем я думал.
— Все, едем дальше, — сказал я на общем и запрыгнул на карету
Алона взгромоздилась следом, и мы тронулись дальше. На дороге я решил вернуться к сведениям, что поведал мне раненый наемник и кое-что для себя прояснить.
— А ты знаешь некого Каштарха? — спросил я принцессу.
— Конечно, знаю, — с готовностью отозвалась та. — Это папин первый советник.
— Тогда такой вопрос: зачем ему нужна ты?
Принцесса опешила.
— Почему ты так решил?
— Потому что он послал минимум две вооруженных группы людей-наемников, чтобы убить твоих охранников, а тебя живой доставить к нему. Именно живой. Улавливаешь?
— Не может быть!
— Может. На пороге смерти обычно нет желания врать, — разочаровал я её.
И тут впереди раздался возглас:
— Смотри, куда прешь!
За ним последовал мат, стук и лошадиное ржание, после которого наша карета вздрогнула и резко остановилась, так что мы чуть не слетели с сиденья под колеса. Я огляделся. Демоны бездны! За разговором я совсем перестал следить за дорогой и прошляпил встречную телегу, с которой не удалось разминуться! Радует то, что никто не пострадал... Ну, мы-то целы, значит, никто! Телега ударила самым краем в передок нашей кареты и сцепилась с ней колесами.
Я осторожно слез с кареты и посмотрел в ту сторону, откуда все еще продолжал доноситься мат. Оказалось, что шоферу телеги повезло меньше, он после удара упал прямо на дорогу и теперь стоял и матерился, отряхивая свою одежду от пыли. Я обошел телегу и подошел к нему. Глядя на меня, мужик притих и перестал материться. Оглядев его и не найдя на нем видимых повреждений, я миролюбиво повинился перед ним:
— Друг, ты уж прости меня. Заболтался я с попутчицей и на дорогу смотреть перестал, вот и вышло такое. Ты сам как, не сломал ничего?
Мужик робко произнес:
— Да нет, ваша милость, все хорошо.
— Ну, рад, что все хорошо, — облегченно улыбнулся я. — Так давай теперь расцепимся и поедем каждый своей дорогой.
— Конечно-конечно... — затараторил мужик, — это мы мигом!
Видимо, он очень испугался меня. Ну как же, воин с мечами, едет на богатой карете, все понятно. Только вот почему по его лицу видно, что он очень хочет бросить свою телегу и драпануть в ближайшие кусты? Не став забивать себе голову ерундой, я оглядел место сцепки и понял, что сильно никакой транспорт не пострадал. Колеса целы, оси не погнулись и не треснули, значит, чтобы высвободиться, нужно просто приподнять телегу и отодвинуть немного назад.
— Давай, ты приподнимешь этот край телеги, а я возьмусь и дерну назад? — предложил я.
Мужик на это только закивал и юркнул под телегу. Я зашел сзади и взялся за что придется.
— Давай! — крикнул я мужику.
Тот с такой силой рванул телегу вверх, что она даже уперлась в нашу карету и немного приподняла её! Я рывком, пока усердный мужичок не перевернул карету, дернул телегу назад и немного откатил, понуждая запряженную в неё лошадку отойти.
— Все, можно ехать! — резюмировал я, осмотрев результат работы.
Мужик выполз из-под телеги и быстро запрыгнул на телегу.
— Извини еще раз, — обратился я к нему. — Не со зла я это.
— Спасибо, ваша милость, — ответил он, лихорадочно нашаривая кнут. — Покойтесь с миром, ваша милость.
Он взмахнул кнутом, и лошадка пуще мотоцикла припустила по дороге. Я проводил его удивленным взглядом. Ну ладно, может, перетрусил мужик, с кем не бывает! Видимо, чинопочитание тут довольно развито, подумал я, вспомнив мои "проводы" из деревни. Но вот "покойтесь с миром"? Странное прощание какое-то, нужно будет запомнить. Не доброго пути, или ровной дороги, а именно покойтесь с миром! Я повернулся к телеге, собираясь запрыгнуть на лавку, и тут услышал сдавленный хрюк.
— Это ты? — спросил я Алону, увидев, как та сидит, прижав ладони к лицу.
Та помотала головой, содрогаясь всем телом, и опять хрюкнула. Да она же банально ржет, догадался я.
— Ну и чего смешного ты увидела? — ехидно спросил я. — Просвети меня, тупого, будь добра.
Алона убрала руки от лица, обнажив лыбящуюся мордашку, и расхохоталась уже во весь голос. Она все смеялась и не могла остановиться, лишь повторяла, утирая слезы:
— Покойтесь с миром... ха-ха... ваша милость!
— Демоны тебе в попу, да расскажи же, наконец! Я ведь тоже посмеяться хочу! — теряя терпение, воскликнул я.
Алона все же немного успокоилась и почти молча спрыгнула с кареты. Обойдя меня, и издав знакомый хрюк, она скрылась внутри и принялась там копаться. Наконец, вынырнув из недр нашего средства передвижения с маленьким зеркальцем в руках, она сунула его мне, едва сдерживая смех. Я недоуменно оглядел зеркальце, наверное то, которое может разные страны показывать, а потом посмотрел в него... И отшатнулся! Алона опять покатилась со смеху. А я мрачно поглядел на нее и повторил попытку.
Из зеркала на меня смотрел зомби. Самый натуральный, которого можно показывать в самом хитовом фильме ужасов и получить при этом оскара за грим. Ну, ни фига ж себе! Нет, я догадывался, конечно, что не красавец, но что настолько!... Глаза красные, под глазами темные синяки, вся нижняя часть лица в крови, зубы тоже красные. Я повернул немного зеркальце. Рубашка была также запачкана кровью, а все вместе это создавало такое впечатление, будто меня только что оторвали от человеческой шеи, которую я явно не целовал! Я перевел взгляд на все еще хохочущую Алону.