Страница 198 из 315
Однако самый главный удар, индийцы получили со стороны британской колониальной администрации. Опасаясь возможности захвата Бенгалии японцами, с полного одобрения Черчилля, англичане стали проводить тактику выжженной земли. Из прифронтовых областей в обязательном порядке выселялись люди, уничтожались дома, посевные поля, все, что только могло дать японцам пропитание.
Выполняя приказ Лондона, колониальная администрация очень часто перегибала палку, ради сомнительной выгоды обрекая простых людей на нужду и страдания. Руководствуясь не вполне понятными идеями, власти конфисковали у местного населения огромное количество лодок, способных перевозить более десяти человек. Было изъято почти семьдесят тысяч рыбацких лодок, что сильно ухудшило и без того неблагоприятное положение жителей Бенгалии. Лишившись лодок, они не могли заниматься рыбной ловлей, а также не могли доставлять продукты на рынок или в соседние деревни.
Весь водные пути Бенгалии, главные торговые артерии встали из-за недальновидных действий колониальной администрации, стремящихся получить сиюминутную выгоду. Однако это было ещё не самое страшное, что случилось в этой провинции Индии весной и летом сорок третьего года.
К засухам, наводнениям, неурожаю и нехватки продуктов жители Бенгалии всегда были готовы, зная природные особенности родного края. Погиб или пострадал зимний урожай риса «аман», ему на смену приходил весенний урожай риса «боро», после которого сеяли и собирали осенний урожай сорта «аус». Худо-бедно, приносящая лишения природа вместе с тем и давала возможность выживания. Таковая была диалектика местного мира, по сосуществованию природы и человека. Этот процесс длился веками, но в 1943 году он был нарушен. Нарушен, по воле британского премьер-министра, сэра Уинстона Спенсера Черчилля, урожденного Мальборо.
Именно по его приказу, из Бенгалии начали вывозить рис, под предлогом того, чтобы его запасы не достались врагу. Вывозили, не смотря ни на активные протесты местного населения. Вывозили после того как с началом сезонных ливней, угроза вторжения японцев в Бенгалию миновала.
Только за первые семь месяцев сорок третьего года, из страны было вывезено свыше восьмидесяти тысяч тонн продовольственного зерна. Черчилль прекрасно знал, что эти драконовские меры обязательно ухудшат положение бедных слоев населения Индии, но ничего не предпринял, чтобы не допустить массовый голод.
Это ведь был не его народ. Он не участвовал в парламентских выборов и следовательно к его просьбам и требованиям можно было не прислушиваться. Его нуждами и чаяниями можно было с легким сердцем пренебречь, а в случаи необходимости можно было бросить во всепожирающее пламя войны. Чего с этими черномазыми следовало церемониться? Их нужно сечь и драть три шкуры, ради процветания Британской империи и её незыблемых интересов.
Таковы были моральные и нравственные устои потомка герцога Мальборо, без единого сомнения обрекшего жителей цветущей Бенгалии на голодную смерть. Господин премьер отлично знал о тех ужасах, что породил его чудовищный приказ по вывозу риса. Вице-король Индии фельдмаршал Уэйвилл исправно докладывал ему о положении дел в колонии. Но даже когда голод захлестнул всю Бенгалию и принял угрожающий характер, Черчилль и пальцем не пошевелил, чтобы помочь страдающим, хотя такие возможности у него были.
Искусственно порожденный голод, со страшной силой ударил населению Бенгалии. Сотни, тысячи, десятки тысяч стариков, женщин и детей каждую неделю погибали от голода. Крики и стоны умирающих людей объяли всю Индию, но «белый сагиб» остался глух к их страданиям. Около четырех миллионов человек погибло в этот год по вине Черчилля и среди них были родные и близкие Кумар Сингха. Подданного британской короны и одновременно советского агента, с кодовым именем «господин Ильин».
Подобное имя, было обусловлено высокой степенью секретности окружавшей эту операцию. Оно полностью исключало возможность раскрытия агента в случаи утечки информации. Узнав об «Ильине», английская контрразведка в первую очередь бы занялась поиском белого человека, скорее всего русского эмигранта.
Сам Кумар не был выходцем из бедных слоев индийского общества. В Англии, куда он попал в восьмилетнем возрасте, он получил хорошее образование, позволившее ему устроиться на работу в одну из лондонских газет корреспондентом.
По-английским меркам индиец был вполне обеспеченным человеком, по меркам Индии у него было счастливое будущее, но истинному сыну индийской интеллигенции этого было мало. Его молодая пылкая душа стремилась не к грубому материальному достатку, а к свершению героических деяний, главной целью которых было обретение независимости от британской короны.
На этом деле он и был завербован лондонским резидентом НКВД в 1940 году. Пять лет индийца вели, тщательно создавая ему образ добропорядочного подданного Британской империи. Что ему говорили, какими аргументами увещевали его местные и московские кураторы, осталось тайной за семью печатями. Со своей задачей они прекрасно справились и к октябрю 1945 года, лондонский журналист не вызывал ни у кого никаких подозрений.
Благодаря протекции аристократов Кембриджа, он получил нужную аккредитацию и в качестве представителя прессы, присутствовал на конференциях, которые время от времени давал Черчилль. Кумар Сингх по своему статусу не мог задавать премьеру вопросы, но имел законное место в третьем ряду.
Его беспрепятственно пропускали на все мероприятия. Единственное неудовольствие, которое он доставлял властям, был его индийский тюрбан. Кумар категорически отказывался снимать тюрбан, ссылаясь на свои религиозные убеждения.
Бдительная охрана несколько раз заставляла индийца разматывать свой головной убор, но Кумар упорно продолжал приходить в нем. В конце концов, охранникам это надоело и они закрыли глаза на эту причуду подданного его королевского величества.
Между последним общением Черчилля с прессой и заявленной конференцией на 11 октября прошло почти два месяца. За это время, московские кураторы так хорошо и умело подогрели градус недовольства Кумар Сингха британским премьером, что тот сам предложил организовать покушение на Черчилля.
Разговоры о высоких целях и стремлениях превратили индийца в покорный материал в опытных руках. Медленно, но верно его подводили к главной цели, полностью затмившей сознание молодого журналиста.
Конференция одиннадцатого числа началась с небольшой задержкой. Премьер министр опоздал на сорок с лишним минут и выглядел несколько подавленным. Причиной задержки послужило экстренное заседание кабинета, вызванное событиями в Голландии. Заслушав последнюю информацию, Черчилль принял решение об эвакуации войск из этой страны.
Приказ о выводе войск был подписан, но в целях безопасности, было принято решение о его временном неразглашении прессе. Необходимо было подготовить жителей Британии к новому поражению имперских войск.
Исходя из прежних выступлений премьера, готовящие встречу, секретари ожидали, что на встрече с журналистами Черчилль в очередной раз блеснет своими ораторскими способностями. Вольет в слушателей струю бодрости и оптимизма, но этого не случилось. Стоя на трибуне, Черчилль говорил ровным чуть усталым голосом, зачитывая лично составленное заявление для прессы.
В нем, господин премьер министр, в очередной раз призывал жителей королевства проявлять твердость и мужество перед лицом надвигающейся на свободный мир коммунистической опасности. При этом, впервые за все время конфликта, было открыто завялено, что борьба с «красной угрозой» становиться длительным процессом.
Помня о прежних симпатиях английского народа к восточному союзнику, премьер не решился сравнивать Сталина с Гитлером. Пока, подобное сравнение было недопустимым, так как принесло бы Черчиллю больше вреда, чем пользы. Главный упор был сделан на сотрудничество и единение англосаксонского мира. Только он в понимании британского премьера, мог спасти мир от навязывания чуждых ему идей и ценностей, а также заставить кремлевского лидера умерить свой захватнический аппетит.