Страница 133 из 315
— Нет, товарищ Сталин. Для англичан «мягкое подбрюшье» это — Греция и Дарданеллы.
— Весьма верно. Греция и Польша две страны в Европе, которые имеют особую ценность для господина Черчилля. Во время освобождения Балкан, он специально настоял на том, что Грецию от нацистов будут освобождать именно английские войска. Хотя народ Греции не в особом восторге от этих освободителей — Верховный на секунду замолчал, рассматривая карты, а затем деловито продолжил.
— Кому вы предлагаете поручить освобождение Греции от англичан, маршалу Малиновскому? Его войска будет легче всего изъять из Южной группы войск и перебросить в Болгарию. Или вы намерены начать с территории Югославии? — Верховный забросал генерала вопросами.
— Кандидатура Малиновского это действительно лучший вариант. Что касается места сосредоточения войск, то Генштаб ещё не определился с ними. Югославский вариант наиболее удобен для вторжения в Грецию, тогда как болгарский удобен для оказания давления на турок в вопросе Дарданелл.
— Что касается давления на Турцию, то тут следует действовать больше дипломатическим, чем военным путем. У господина Иненю есть свои грехи перед нами и за них нужно отвечать. Если же турки останутся глухи к голосу, то тут следует действовать руками болгарской армии, чем нашими танками. Пусть они будут присутствовать за спинами болгар, чем грохотать под стенами Стамбула — внес свои предложения Верховный и Антонов незамедлительно сделал запись в свой блокнот.
— Как далеко вы собираетесь продвинуться в Греции? Фессалоники, Афины, острова?
— Главный пункт нашего наступления конечно Афины. При хорошем развитии событий Пелопоннес и Эвбея.
— И это всё? А Крит, а Мальта? Без этих двух островов удар по «мягкому подбрюшью» нельзя считать состоявшимся.
— У Черноморского флота нет возможностей проводить десантные операции на столь большом удалении от основных баз, в его нынешнем состоянии — начал перечислять Антонов, но Сталин прервал его.
— Состояние Черноморского флота мне хорошо известно. И то, что у него нет линкоров и крейсеров для прикрытия десанта известно тоже. Широко используйте немецкий опыт, в этом нет ничего зазорного. У них есть чему поучиться. Крит немцы очень быстро захватили, а с Мальтой Гитлер откровенно упустил время, ожидая успехов на переговорном фронте.
— Все ясно, товарищ Сталин. Немедленно займемся — генерал внимательно посмотрел на Верховного, ожидая услышать ещё замечание и не ошибся.
— С Грецией и островами все ясно. А вот относительно Александрии и Гибралтара у вас есть какие-нибудь планы, наброски, мысли? — Верховный выразительно постучал своим любимым синим карандашом по карте.
— Нет, товарищ Сталин. Все это сугубо морские операции и мы ими не занимались. Особенно в нынешнем положении нашего флота — честно признался Антонов.
— Планируйте, товарищ Антонов, — после короткого раздумья приказал Верховный, — а крейсера и линкоры мы постараемся вам найти.
Глава III. Расширение зоны влияния
— Вот так обстоят дела, товарищ маршал Советского Союза — закончил свой доклад подполковник Черданцев маршалу Говорову. Он прибыл в ставку командующего, что находилась в небольшом домике на окраине Нарвика, с последними разведывательными сведениями, добытыми его разведчиками.
— А твои орлы ненароком не напутали, Фрол Валерьянович? Уж очень важное и чрезвычайно ответственное дело, получается — уточнил у начальника разведки командующий, нависнув над расстеленной на столе карте северной Норвегии.
— Ведь если все, что ты сказал верно, то мы получаем отличную возможность хорошо шагнуть вперед.
Рука командующего в широком жесте отодвинулась по карте в направлении юга. — А если нет и все это хорошо спланированная ловушка, то можем лишиться всех сил, и ни о каком преследовании врага не будет речи. Резервов Ставка в ближайшее время не обещает.
— Резервов не обещает, а сама торопит — сварливо пробурчал задетый за живое начштаба Гетманов.
— Не торопит, а интересуется, Михаил Михайлович — поправил его Говоров.
— Знаю я эти интересы, Леонид Александрович, не первый год замужем. Сначала скажите свое мнение по этому вопросу, а затем получите директиву к исполнению. А как её исполнять при наших средствах и возможностях?
— Да ты никак зимовать здесь собрался? Ну уж нет, меньше чем на Тронхейм я не согласен, — попытался пошутить маршал, но начштаба не поддержал его шутки, — Тронхейм! А что сразу не Осло? Что нам чудо-богатырям стоит?! Навертим лыжи и прямо к норвежскому королю. Здрасьте, не ждали?
— Вот видишь, как генерал-лейтенант с маршалом разговаривает, — усмехнулся командующий Полярной группой войск, — теперь понимаешь, как нам важно точно знать, правда, это или липа. Язык нужен.
— Пытались взять, товарищ командующий, да разве в этих сопках много навоюешь? Непривычные они для нашего брата — стал оправдываться Черданцев, но командующий пропустил его слова мимо ушей.
— Язык нужен, точка. Если трудно, обратитесь за помощью к подполковнику Кривенко, он точно поможет — заверил собеседника маршал и тот поспешил откланяться.
Приказав адъютанту подать чая, Говоров сел за стол и стал рассуждать вслух, пододвигая к разговору невеселого начштаба.
— Интересная получается картина. Если орлы подполковника не ошиблись, а наблюдатели они будь здоров, то англичане собираются сделать из Норвегии ноги. Так что ли?
— Получается, Леонид Александрович, только я в это особо не верю. Вчера ещё так яростно дрались за Нарвик и вдруг нате, возьмите Норвегию. Так не бывает!
— Почему не бывает. Вспомни сороковой год, как англичане высадились в Норвегию, а затем быстро убрались. Вот и сейчас, после Дюнкерка, им солдаты на континенте вот как нужны. Вот готовятся господа, бывшие союзнички к тайной эвакуации, оставляют вместо себя немцев нашего общего знакомого Прютвица, а сами домой — предположил Говоров, но Гетманов не поддержал его.
— Вижу, что о Феусне и Буде планы имеете, товарищ маршал, только я в эту игру флажков не особенно верю.
— Под Нарвиком ты тоже помниться не особенно верил во флажки, а оказалось правдой.
— Так это тогда было! Англичане не такие дураки, чтобы дважды на одной и той же ерунде прокалываться, Леонид Александрович!
— Откуда они знают, на чем они в тот раз прокололись? В газетах мы не писали, переговоры не вели, и дезертиров у нас нет. Не так ли?
— В тот раз с нас Москва взять Нарвик не особенно требовала. А сейчас, если мы потерпим поражение, то с нас спросят по первое число.
— Значит, нам теперь можно спокойно сидеть и смотреть, как от нас противник уходит. Уйдет Томпсон, оставит вместо себя Прютвица, а мы ему платочком помашем на прощание. Все хорошо, Москва спокойна. Ну а совести своей, что мы скажем? — Говоров с укоризной посмотрел на начштаба.
— Хорошо, действуй, как знаешь, но приказ о проведении операции, без убедительных данных я не подпишу — упрямо заявил Гетманов и, сославшись на дела, покинул комнату.
— Вот и поговорил, попили чаю, — вздохнул маршал, обращаясь к бронзовой нимфе, державшей в руках светильник, — значит, будем ждать результатов разведки.
Как посоветовал маршал, начальник разведки обратился за помощью к подполковнику Кривенко, командовавшему особой бригады. Неизвестно, действительно ли его подчиненные обладали особыми способностями или у них был сильный ангел хранитель, но через два дня язык был доставлен в штаб бригады.
Рыжий, худосочный капитан интендантской службы по фамилии Фельтон, был захвачен разведчиками в момент посещения отхожего места. Истинный правоверный англичанин, захваченный в пикантной ситуации, испытал страшный шок, стремительного поменяв статус офицера Его Королевского Величества на пленника диких русских варваров. Потрясение было сильным, однако куда сильнее были его ощущения связанные с дальнейшей транспортировкой. Ползком, волоком, а где и примитивным перекатом, он был доставлен за линию фронта.