Не один

Жанна Фриске ушла

…Я предпочитаю теологии метафизику и не надо вопить: я ж не против, чтобы вы веровали в свои высшие силы, я просто считаю уход Жанны Фриске верхом несправедливости, черт бы побрал вас и ваши небеса, которые рыдали вместе со мной.

«ЗАБИРАЮТ ЛУЧШИХ» – такой же идиотизм, как «ВРЕМЯ ЛЕЧИТ».

22-го мне 445, и чем ближе день, тем «злее пробирает меня явь», тем сильнее я скучаю по Брату Ромке, а отныне буду скучать по моей Жанне.

Вольно вам врать себе про время и про «лучших», я не виноват, что вам недостает мужества, я плакал вчера и плачу сегодня.

Не обнять более мою Жанну, не рассмешить ее сомнительными гривуазностями, не станцевать под нее и с ней танец грузинских лесорубов, но память выше веры, сильнее слез, а слезы очистительны, они глушат вину, и память делает нас выше, сильнее, лучше, дарит нам право пусть не на индульгенцию, но на избавление от шелухи, я под солнцем утираю слезы и шепчу: спасибо за дружбу, Жанна, спасибо, пока.

Юрий Лоза и Алексей Глызин выжили из-за отвратительного характера и пофигизма

Юрий Лоза, которому исполнилось 60, и Алексей Глызин, который тоже разменял седьмой десяток, выжили потому, что у первого отвратный характер, а второму на все начхать, в том числе на юбилей и, боюсь, на Лозу тоже.

У Лозы полно претензий к жизни и к коллегам, у Глызина, кажется, нет ни единой. Лоза, как писал Бродский, «это памятник среднему пальцу», чемпион по воркотне, напоминает Ю. Антонова; Глызин, как писал Довлатов, «ходячий мемориал счастливых мгновений», у него золотая медаль по благостности, напоминает Рыжего «Иванушку».

Лоза видит себя Художником, Глызин является спецом по художествам.

Лоза суть самоед, он анализирует прошлое, много думает о будущем; Глызину интересно сегодня и сейчас, он живет точно подросток.

Хотя нет, совпадение есть: оба считают, что все зло от непрофессионализма, это бич, страна стонет от переизбытка непрофессионалов. (Лоза это говорит саркастично, Глызин это говорит иронично; сарказм и ирония, понятно, маски.)

Что меня удивляет в двух ветеранах, один из которых высокоинтеллектуальный бирюк, а второй, как выражается Шнур, солнечный…додуй, так это то, что уныние – это совершенно не их случай.

Они оба являют собой тот «олд скул», главной особенностью которого была и есть уверенность, что таланту суетиться незачем, нехай суетится бесталанная шваль.

Лоза прагматик и мнемоник, подробная память ему нужна для анализа, а Глызин если и прагматик, то очень скрытный, и память его избирательна, он помнит только добрые дни.

Как они сохранились, как вы понимаете после прочитанного, вопрос праздный – здесь нет никаких закономерностей. Вопрос другой: как сохраниться нам? С кого брать пример, если еще не поздно?

Или действительно проживать жизнь не геройски, а пусть неровно, но с удовольствием и качественно – это и есть незаурядность, обеспечивающая долголетие.

P.S. Оба, кстати, хорошо поют. Иногда даже хорошие песни.

Музыка закончилась

Даже Алла знает, что музыка прекратила свое линейное развитие, перестала быть эксклюзивной, как мои шутки, которые я дарю беспощадно облизываемому девчонками Артему Шалимову. Как будто забыв аксиому «от осинки не родятся апельсинки», она вся существует на расстоянии клика.

Ситуация труднопроницаемая настолько, что исполнители перестали делиться на топовых и «сбитых». Артисты с большой буквы, просто артисты и даже артистишки – благодаря айподам, телефонам-проигрывателям и прочим гаджетам-девайсам легко и одновременно умещаются в кармашке рубашки. Да, в одном кармане все: Del Rey, Guns’N’Roses, Баста и любимый певец Армана Давлетярова – Крэйг Дэвид.

Я никому об этом еще не говорил, но считаю такое положение дел абсурдным. Потому что Take that и Марк Тишман соседить не могут, у них даже каденции взаимоисключающие! Но соседствуют же! Каждый сам себе набирает из интернета что и кого хочет и слушает. Музыкальных телепередач у нас, которые хоть сколько-нибудь приобщали бы к настоящему, кот наплакал.

Как теперь может заработать артист? Тонко: токмо живым выступлением, а за бугром – если продаст песню в сериал, да чтоб сериал был знаковый. Тонкие и умные артисты так и делают. Но сколько у нас таких артистов? Подавляющее большинство похоже на жертв вяловатой безысходности похмельного утра, которым едва ли не отказано в чувстве изящного.

Скажем так, список далеко не бесконечный, пополнение нам в ближнее время не светит, не спорьте, я вчера смотрел «Новую волну». Я даю вам несколько секунд, чтобы вы назвали мне имена тех, кто не упадет в обморок от слов «живой концерт». Та-а-ак, Нюша, Сергей Приказчиков («Пицца»), «Градусы»… who, как говорится, еще?

Но, по крайней мере, так хотя бы честно: не умеешь очаровывать людей живьем – пошел прочь без дальних разговоров. Мик Джаггер и Ко, отмечающие в турне беспримерные 50 лет существования группы, просят, нет, требуют, уже 4 миллиона за концерт – и правильно делают, ибо в наши дни это единственный способ заработать.

Их песню возьмут в культовый сериал «Хор», молодые проникнутся, а после заглянут в «Википедию» – узнать, что это за банда. Музыка перестала быть линейной, границы между жанрами стерлись, и бритвенно острых выпадов заслуживают только те, кто не умеет простых вещей: петь качественно, не играя мракобесной музычки.

Как показал юрмальский ужас, эта колонка не имеет касательства к нашим артистам.

Теперь Скрипка, Вакарчук, Руслана, Приходько – наши враги?

Вот что делает с нами война: она лишает нас рассудка, зрения и слуха, выключает ту железу, которая отвечает в человеческом сознании за выработку элементарных моральных представлений.

Я обожаю три вещи: наблюдать, как уродует себя априорно уродливая Леди Гага, хороший футбол и шутки Алексея Потапенко.

Потапенко – это Потап из дуэта «Потап и Настя»; добродушный и прямой увалень, который остроумен, как авторы моего любимого сериала «Теория большого взрыва».

Заметьте, я не называю его феноменальным артистом, я полагаю его артистом достойным. На родине, однако, в Киеве, его клеймят ренегатом и подлым коллаборационистом, пишут ему в общенациональных изданиях, чтоб убирался с глаз прочь. За то, что выступил на РУССКОМ фестивале в Юрмале.

Он несказанно огорчен, более того, подавлен.

Еще бы, он, по-умному выражаясь, жизнь положил, чтобы славян развлекать, а теперь для части славян он – гнида. Тогда как он чистой воды скоморох.

Невыносимо видеть подавленного скомороха, перемещенного, по Воннегуту, в иную систему координат, где лицемерие – заглавная норма.

Избитые строки «Бывали хуже времена, но не было подлей» просятся на язык. Теперь Скрипка, Вакарчук, Руслана, Приходько – наши враги?

Шиш вам, закоперщики новомодной гоморры, Потап был, есть и будет мой друг, и я буду любить мову, как он – наш язык, а вы так и будете страдать страбизмом и так и сдохнете, не избыв слабоумия.

Почему «Блестящие» продержались 20 лет

Группе «Блестящие» 20 лет, этот юбилей и меня касается, ведь я любил и люблю их так, что готов испепелить любого их недруга, который позволит себе проявить непочтение.

Надо же, 20 лет. Ослепительные были годы, лихие случались годины, лютые неудачи обрушивались, а вот, поди ж ты, они в строю, и я рядышком стою.

В «Блестящих» уживаются легко эротизм и трепетность наитрепетная. Да, они не поют песен про аристотелевское дробление бытия, но они красивы и доброжелательны, а на унию эту и возлагаю я последние надежды.

Можно долго рассуждать, кто из группы всех милее и на сцене всех сильнее, но ясно, что знаменитее всех Фриске, воплощенные артистизм и стильность, душевность с задушевностью.

Жанна никогда не была самой мастеровитой в группе, но всегда была самой лучистой. Ей хватало одной улыбки и двух па, чтобы лихо брать в полон таких мазуриков, как я, наделенных самым гибким воображением.