Ражни. Первая часть

Ражни беспомощно посмотрела на Руфь. Но Руфь не смотрела на неё. Она продолжала молчать еще несколько минут, потом встала и взяла Руфь за локоть.

- Нам пора. До свидания, Сима.

- До свидания, - слабо ответила Сима и отвернулась от них.

Когда сестры вышли в коридор, Ражни остановилась.

- Подожди. Ну, что ты скажешь?

- Ничего утешительного. Болезнь зашла слишком далеко. Думаю, ей уже ничего не поможет. Но вот обезболивающее...Да, хорошо бы ей давать обезболивающее, это какое-то время поддержит в ней боевой дух. Я имею в виду, она будет энергичнее. Так она сможет продлить свою жизнь, даже обслуживать себя сама: готовить еду, мыться и одеваться. Представляешь? Сейчас она упала духом от постоянной боли, так что ей ничего не хочется делать для себя. Если у неё не будет болеть, то она сможет и за бабушкой ухаживать.

- Но помочь ты ей не сможешь.

- Я - нет.

- Тогда, кто?

- Поживем, увидим. Поедем к бабушке. Мы же обещали.

Они съездили к бабушке. У бабушки в этот день было просветление рассудка. Она пыталась даже чаем их угостить. Охотно рассказывала о Симе и плакала, что ничем не может ей помочь. Ражни погладила её руку, чтобы утешить. Бабушка перестала плакать и сказала:

- Как печально, когда дети и внуки умирают раньше стариков.

- Вы потеряли всю семью?

- Не всю, - остановила бабушка Руфь, - Сима жива. Дай ей Бог прожить еще много лет.

- Конечно, конечно, - торопливо сказала Руфь, - дай Бог ей многих лет жизни.

Ражни внимательно взглянула на неё, как она ловко притворяется, знает, что дни Симы сочтены, что ей ничего уже не поможет, но говорит: Дай Бог ей многих лет жизни. Что это? Ложь во имя покоя старой женщины? Ражни поцеловала старую женщину в щеку, почувствовала запах давно немытой морщинистой кожи, но не отпрянула. Она же медик, её сочувствие не может быть проникнуто отвращением.

- Крепитесь, - сказала она на прощание, - Сима скоро вернется домой. Вот увидите.

Старушка недоверчиво покачала головой.

- Ей плохо. Она такая молодая, и ей очень плохо. Дни её сочтены.

Руфь снова промолчала. Сестры попрощались. В коридоре они остановились поговорить с соседями. Те охотно показали им кастрюлю с супом, который доброхотная соседка сварила старушке, а на сковородке были несколько котлет.

- Покормим и уберем остатки еды в холодильник. Не беспокойтесь, мы уже столько лет живем вместе, что она нам как родная. Не бросим её без ухода и еды.

Сестры вышли из дома направились к станции метро, они поехали в Удельную, от туда в Реброво. Они даже не стали заходить домой на Римского Корсакого. У Руфь дети были оставлены с Надеждой Васильевной, ей хотелось вернуться побыстрее и погулять с ними, пока не стемнело. Последние дни августа, теплые, но влажные, несколько дней шли дожди.

Вот бы за грибами сходить, подумала Ражни, но её показалось бездушно говорить сейчас о грибах, когда они только что соприкоснулись с несчастьем. В дороге она задремала, Руфь что-то читала и разбудила её перед остановкой в Реброво. Она улыбнулась на платформе.

- Ражни, пойдем утром за грибами, а? Я знаю такие места. Сотрудники санатория несут корзинами черноголовики и красные грибы. А я знаю места с белыми грибами. Грибной сезон, как здорово!

- Пойдем, - радостно поддержала Ражни. - В понедельник у меня дежурство, а во вторник я схожу к Симе. Сразу после работы. Завтра пойдем за грибами. Я приду в шесть утра. Ладно?

- Ладно, - поддержала Руфь. - Не печалься, Руфь. В жизни так много несчастья. Да не мне говорить об этом тебе. Ты работаешь в больнице, все сама знаешь. Но надо продолжать жить, несмотря ни на что. Да? Ты согласна со мной?

- Конечно, согласна.

Ражни поцеловала её в щеку и направилась домой. Она осталась без обеда и ужина, но ничего, рассудила она, попью чай с бутербродом. К сестре ей не захотелось идти, надо побыть одной и подумать о поездке в больницу к Симе, решила она.

Во вторник Ражни после работы поехала к Симе в больницу, она захватила белый халат, чтобы её не задержали на вахте отделения. Так и получилось, она накинула халат и, приветливо махнув рукой старушке на вахте, прошла к лифту. Она вошла в палату и остановилась в недоумении, третья кровать, кровать Симы была пустая.

- Здравствуйте, - поздоровалась она с больными, двумя пожилыми женщинами, лежащими после завтрака на кроватях в ожидании обхода врачей. - А где Сима? На процедурах?

- Сима выписалась, - ответила одна из женщин и улыбнулась. - Ей стало легче, она отказалась от лечения, написала заявление с просьбой о выписке и выписалась.

- Этого не может быть, - растеряно сказала Ражни, - она очень тяжело больна, ей необходима постоянное наблюдение врачей.

- Но она все-таки ушла. Сама.

Ражни выскочила из палаты и помчалась в ординаторскую, чтобы застать врача до обхода. Врачи выходили в коридор.

- Здравствуйте, - обратилась она к ближайшему врачу. - Пятая палата ваша?

- Там у меня есть больная, - ответил ей симпатичный мужчина лет 35. - Кто вам нужен?

- Кто лечит больную с саркомой. Симу Никифорову.

Ражни очень разволновалась и стала заикаться.

- Ааа, знаю. Удивительный случай. Неожиданная ремиссия. Но еще ничего толком неизвестно, а от обследования она отказалась. Конечно, обследование утомительно и безрадостно. Но она не моя больная. Светлана Ильинична, это по поводу вашей больной.

- С ней ничего не понятно, - отчаянно махнула рукой Светлана Ильинична. - Она написала заявление, чтобы её срочно выписали. Причина в плохом здоровье бабушки, как будто у неё здоровье лучше. Но главный врач подписала заявление, и Серафима уехала домой.

- Домой...,- растерянно протянула Ражни.

Ражни резко развернулась и помчалась на Васильевский остров, где жила в старом доме Серафима.

Ей открыла дверь все та же женщина, которая встретила их в прошлый раз.

- Ой, заходите, у нас хорошие новости. Сима дома, вовсю хозяйничает, а бабушка ничего не забывает и радуется её выздоровлению.

Ражни прошла по коридору и постучала в дверь комнаты. Она услышала весёлое: Входите.

Сима на костылях продвигалась к двери.

- Ражни, как я рада тебе. Звучит почти однако. Ты заметила?

- Заметила. Сима, образумься, у тебя временное улучшение. Надо вернуться в больницу. Только там тебе помогут.

- Что ты знаешь об этом? Мне уже ничем не могут помочь. Именно поэтому меня спокойно отпустили. А я чувствую себя гораздо лучше.

- Но передвигаешься на костылях.

- В этом что-то непонятное. Ражни, садись, я тебе все расскажу.

Бабушка, сидевшая в кресле-кровати, закивала головой и заулыбалась.

- Садись, Ражни. Ты услышишь о её чудесном излечении.

Ражни уселась на стул поудобнее и поглядывала то на Симу, то на её бабушку.

- Я не чувствую боли, - сказала Сима. - Но я не чувствую и ногу. Я делала уколы в мышцы икры и бедра, уколы чувствую, но в целом ногу не ощущаю. Я не могу на неё ступать, потому что она подворачивается, я падаю.

- Вот видишь. Ты рано выписалась. Кто знает, если бы еще немного ты полечилась, то может быть и вылечилась. Сима!

- Я не вернусь в больницу. Мне дали направление во ВТЭК на оформление инвалидности. Займусь потихоньку, буду ухаживать за бабушкой.

- Внученька моя, - прослезилась старушка. - Не умирай, не оставляй меня.

- Бабушка. Я никуда не денусь и не умру. Я тебе обещаю, честное пионерское.

Сима засмеялась и на костылях поковыляла к окну. Она повернулась спиной. Ражни поняла, что она скрывает слезы. Она решила не тревожить её больше.

- Сима, хорошо. Я могу помочь тебе ходить в поликлинику оформить инвалидность, обойдем в два дня всех специалистов.

- Нет, не надо. Поликлиника рядом, пройду через дворы на Большой проспект и там поликлиника. Все пройду без очереди. Я же медработник.

- Конечно, конечно. Но, Сима, звони мне. Мы же подруги, я приеду к тебе сразу. Хорошо?