Страница 13 из 20
голубоватой расцветки.
- Подождите минутку, - обратился он к Ражни, когда она уже обгоняла
его.
Ни в коем случае не останавливаться и не разговаривать с незнакомыми мужчинами, сказала себе Ражни, и покачала ему головой и сделала жест рукой, как бы останавливая его. Она не произнесла ни слова. Мужчина от удивления на секунду оцепенел. Но тут же открыл дверку и вышел из машины.
- Мне надо спросить вас...Как проехать на Дачную улицу? Вы что меня боитесь?
Ражни еще быстрее стала удаляться от него. Неслыханная дерзость, спрашивать об улице, которая находится по ту сторону переезда. Пусть едет туда и спрашивает. Переезд находился с другой стороны платформы. Она приблизилась к переходу и, не оглядываясь на нахала, пошла на другую сторону. В след ей раздался прощальный гудок автомашины.
Пусть думает о ней, что хочет, что она трусиха или дикарка. Она не хочет даже разговаривать с мужчинами. Осадок в душе, полученный от жизни с Васей, еще не рассосался. А как же Юра? Спросила она сама себя? Юра, Юра. Он нравиться Руфь, да так, что она решила выйти замуж за него. Но это мы еще посмотрим.
Ражни открыла дверь ключом, захлопнула её и поднялась к себе в комнату. Из комнаты Зинаиды Захаровны доносились звуки телевизора.
- Ражни, приходи чай пить и телевизор смотреть.
- Что сегодня покажут? Что-нибудь военное и старое?
- Да, ты почти права. "Свадьба в Малиновке".
Зинаида Захаровна вышла на порог. На голове у неё был тюрбан, помыла
голову, потом закрутит волосы на бигуди и завтра, как всегда, приятная и неунывающая сорокалетняя женщина будет на работе, в магазине. Ражни приветливо ей кивнула из своей комнаты.
- Чай у сестры пила. Сейчас почитаю и спать.
- Ладно, ладно, отдыхай.
Они попрощались, и Ражни закрыла дверь. Вполне возможно, что
Зинаида Захаровна рассчитывала, что ей не будет скучно с Ражни. Подруг у
неё не было. Она переехала из Сосновой поляны год назад и новых друзей не
приобрела. Субординация с подчиненными не располагала к дружбе, а
прежние друзья из Сосновой поляны получили жилье в новых домах и
разъехались по Ленинграда, кто куда.
Другого жилья у меня уже, наверное, не будет, прошептала Зинаида Захаровна, оглядывая 16 метровую комнату с низким потолком и небольшим окошком на улицу. Вторая комната метров 12, да еще внизу скромные удобства и кладовая. Жить можно, не то, что в Сосновой поляне в мансарде магазина. Одна комната с косым потолком, перегороженная занавеской, отделяя кровать сына и его столик для уроков. Разве в такой комнате создашь личную жизнь? Каждый генеральный секретарь, приходя к власти, обещал отдельные квартиры советским семьям. Хрущев выполнил свое обещание на 50%, дальше ему не дали, объявив его деятельность ошибкой, и освободив от должности по состоянию здоровья. Но Брежнев ничего не изменил в строительной политике, придерживаясь прежнего плана застройки городов дешевыми квартирами, которые все упорно называли "хрущевками". Не стало Брежнева и его преемник Андропов заговорил об ошибках, допущенных Хрущевым и Брежневым, он ввел строгую дисциплину по выполнению служебных обязанностей начиная с дворников и кончая секретарями горкомов. Секретарь горкома Ленинграда после пышной свадьбы дочери получил путевку на работу в Сортавалы. В других городах тоже шла напряженная работа по выявлению нежелательного потребительского отношения к работе и к коммунистической партии. Были в моде подслушивания и подглядывания друг за другом, прямо как в годы Берия. Зинаида Захаровна слышала о тех годах от родителей. Отец, шахтер, погиб во время аварии в шахте. Так его и других обвинили в нарушении техники безопасности. Мама не могла смириться с его гибелью, искала правды, добиваясь материальной поддержки для семьи, дочери и сына. Ничего не вышло, её объявили психически больной и поместили в психиатрическую больницу, где она через год умерла от воспаления легких. Как узнала Зинаида Захаровна, её привязывали к кровати в наказание за вольные поступки и высказывания, не отпускали даже в туалет. Она лежала по несколько дней мокрая от мочи. Когда Зина с братом пришли навестить её, их не пустили, сообщив, что мама совсем с ума сошла, писается под себя и никого не узнает. Потом старушка из её палаты тайком сказала ей на ухо, как было дело. Зина решила, что с шахтами она не будет иметь дела никогда. Она пошла в военкомат и попросила отправить брата на учебу водителем, через один год ему исполнится 18 лет. Сама она решила уехать в Ленинград и поступить учиться в торговый институт. Брат плакал, как маленький, просил не оставлять его, но Зина уехала. Она не поступила в институт, не прошла по конкурсу, тогда сразу отправилась с документами в торговый техникум. Чтобы учиться в техникуме, где была стипендия 20 рублей, она мыла полы в соседней школе за 30 рублей (на пол ставки). Ей удавалось оставаться на плаву: выглядеть здоровой и хорошо одетой, одежду она шила сама, благо ткани были тогда не дорогие. И вот работа в магазине в Сосновой поляне, сама себе и начальник, и продавец, и грузчик. Вышла замуж за врача санатория, надеялась создать счастливую семью, но скоро заметила, что он приходит с работы выпивши. Как же так? Где он напивается? Он отшучивался, что коллеги угощают, то день рождения, то крестины, то поминки...Потом стал кричать на неё, что ему надоели её допросы. Зина плакала, ради ребенка она давала себе слово все терпеть, но, в конце концов, не выдержала. Она пошла в санаторий после обеда, закрыла магазин, вывесила табличку: "Закрыто по техническим причинам" и пошла, когда он меньше всего её ждал. Она подошла к дверям его кабинета и распахнула дверь. Был тихий час, и никто не ожидал, что кто-то откроет дверь, её муж, еще один врач и постовая сестра разливали спирт в мензурки.
- Ах! - Воскликнула медсестра, и рука её вздрогнула.
- Смотри, куда льешь! - крикнул врач и обернулся к двери.
- Сука! - закричал муж. - Чего пришла? Следишь? Ну, теперь
довольна?
Врач взял его за руку.
- Тихо, детей разбудишь. Дома поговорите.
- Я не буду с ней разговаривать.
Зина молча закрыла дверь, вернулась домой, собрала вещи мужа и
выставила их на улице. Сыну было 8 лет.
- Мама, мама, что ты делаешь? Ты поссорилась с папой?
- Когда вырастешь, ты меня поймешь.
Сказала Зина, обняла сына и заплакала. Конец мечтам о семейном
счастье, о материальном благополучии и хорошем жилье. Врачей в то время в первую очередь обеспечивали благоустроенными квартирами.
Личная жизнь не задалась. Теперь ей сорок лет, сын вырос и служил в армии, о создании новой семьи ей почему-то не думалось, работа и ответственная и тяжелая отнимала все силы. В торговом тресте за ней ухаживали мужчины, но все женатые или разведенные из-за своего строптивого характера. Некоторые покупатели (в большинстве это были дачники в летнее время) набивались в друзья на один день, в лучшем случае на месяц. От знакомства с такими мужчинами она отказывалась. С братом их пути давно разошлись, первое время он возмущался, что она живет далеко от города и в плохих условиях, потом перестал бывать у неё, даже письма писать бросил. Она ничего о нем не знала. Кто знал, что этот много испытавший мужчина явиться в один прекрасный день и влюбиться в Ражни, её постоялицу.
Но пока они, Ражни и Зина жили в счастливом неведении.
В субботу Ражни в 11 часов утра была уже у сестры. Она замесила тесто и приготовила начинку: мясной фарш и тушенную капусту.
- Сделаю два пирога, - сказала она Руфь. - Один для нас, второй
отнесем Юре.
- Ну, ладно, - кивнула Руфь, - мужчины любят мясо. Ему отнесем пирог
с мясом, нам оставим с капустой.
Пол второго сестры покрутились перед зеркалом, прихорашиваясь, и Руфь завернула пирог в полотенце, положила на блюдо, а блюдо в пакет.
- Я пошла. Приходи минут через 30, а может и раньше. Чуть-чуть.
- Иди уж.
Ражни с девочками проводила её на лестницу. Потом вышла на балкон