Страница 6 из 13
Леа бросает взгляд на настенные часы и решает, что пора встряхнуться. Заставить мотор завестись, чтобы было откуда черпать силы для дел, которые заполнят ее часы, минуты и секунды, – до самого вечера. Она с тревогой думает о том, что к трем пополудни Фред заедет за Эмилем и что если сегодняшнее утро ее не радует, предстоящая неделя будет еще хуже.
Первые движения всегда самые трудные. Леа Фронсак заставляет себя встать и, не выпуская чашку из рук, подходит к мойке и кладет ее туда. Потом выходит из кухни и направляется в ванную. Очередная попытка вернуть себе человеческое лицо… Ради Эмиля, чтобы он запомнил маму если не симпатичной, то хотя бы аккуратной. Красота – предмет дамского туалета, который она перестала носить полтора года назад.
Проходя по коридору, она заглядывает в спальню. Телевизор включен, на экране мелькают герои яркого мультика. Перед светящимся экраном – неподвижная фигурка Эмиля. Мальчик сидит на большой кровати и второй раз подряд смотрит «Книгу джунглей». Особенно в этом мультфильме ему нравится музыка. Леа Фронсак некоторое время любуется своим ненаглядным маленьким человечком. Ребенок сидит, чуть наклонившись вперед, к экрану. Она представляет себе его взгляд, словно бы загипнотизированный историей, которую показывает телевизор. При мысли, что скоро его заберут, молодая мать содрогается и проглатывает всхлип.
Неделя – это так долго…
С ноющим сердцем Леа Фронсак идет дальше, в ванную. Стоит долгие минуты под душем – пытается смыть слой депрессии, приставшей к коже, как грязь, энергично растирает исхудавшее тело, длинные и тощие руки и ноги, изможденное лицо. Все зря… Она включает обжигающе горячую воду, но ощущение грязи никуда не девается. Леа Фронсак быстро вытирается полотенцем – необходимое действие, с которым она старается покончить побыстрее, потом натягивает спортивный костюм, первым попавшийся под руку. Тот же самый, что и вчера. И позавчера. Отвернувшись от отражения в зеркале, не заботясь ни о прическе, ни о макияже, она выходит из ванной.
В спальне ребенок даже не шелохнулся. Леа решает воспользоваться моментом, чтобы собрать его вещи, – занятие жестокое, но необходимое, с которым хочется как можно скорее покончить. Кое-что из одежды, туалетные принадлежности. Не забыть любимую мягкую игрушку…
Молодая женщина замирает. Ни одного подгузника! Днем Эмиль чистенький, но на ночь ему их еще надевают, что неудивительно, ведь малышу всего три года. Леа прикусывает нижнюю губу и устало вздыхает. Она уже слышит обидные реплики Фреда, желчные упреки и едва завуалированные обвинения, словно она нарочно сделала так, что подгузники закончились, только бы усложнить ему жизнь. И если она не хочет, чтобы процедура передачи сына от одного родителя к другому, болезненная сама по себе, превратилась в кошмар, по дороге в парк нужно заглянуть в мини-маркет на улице де-Терм. Конечно, придется взять с собой в магазин и Эмиля, который, столкнувшись с бесчисленными соблазнами общества потребления, превращается в маленькое чудовище.
А что, если?..
Леа Фронсак выходит в коридор и неслышными шагами приближается к спальне. Заглядывает в комнату и видит, что сын сидит в той же позе и все его внимание сосредоточено на экране. За это время он едва ли пальчиком пошевелил…
Что, если сходить в мини-маркет сейчас? Хватит десяти минут, даже меньше. В это время там почти не бывает посетителей, и сам магазин – метрах в трехстах от дома. Если поспешить, сын даже не заметит ее отсутствия, настолько он увлечен мультиком, который будет идти еще добрых полчаса. И тогда она сможет провести оставшееся время с ним, насладиться каждой секундой!
Леа колеблется. Это рискованно. А вдруг что-то случится, вдруг Эмиль что-нибудь захочет и позовет ее? Поймет, что остался один, и испугается? Вдруг…
Десять минут! Уже больше двух часов он не сводит глаз с экрана как зачарованный. Было бы странно, если бы…
Если бы…
Молодая женщина в раздражении пожимает плечами. Чем тратить драгоценное время на сомнения, не умнее ли сбегать в магазин и поскорее вернуться к своему малышу?
Хватит ломать себе голову! Леа Фронсак надевает эспадрильи, натягивает курточку и выходит на лестничную площадку. Через несколько секунд она уже на улице и быстрым шагом направляется к мини-маркету на улице де-Терм.
Гийом Вандеркерен, 24 года
Сегодня можно поваляться… Это единственный день недели, когда Гийому позволительно забыть о будильнике. Ведь даже воскресенье у парня – не выходной. Обязаловка, но только семейная: успеть на поезд в 10.40, чтобы в 12.04 быть в Меце и занять свое место за столом, когда подадут воскресный обед. Гийом прекрасно бы без этого обошелся. Он в том возрасте, когда жизнь представляется бесконечной, родители – бессмертными, так нужно ли, черт возьми, собираться каждую неделю ради того, что одни именуют традицией, другие – обязанностью, а третьи – пыткой? Балансируя между самопожертвованием и уступкой, семьи собираются по воскресеньям и подают на стол размолвки на красивых тарелках: водружают их посреди стола – поджаристые или хорошо протушенные, запеченные в духовке или припущенные в сливочном масле…
Гийом любит пятницу. Это его день. Можно не думать о родных и работе. Бывать где хочется, бездумно тратить время и ни перед кем не отчитываться. Мец далеко, работа подождет до завтра. Впереди целый день, и можно лениться хоть до полудня, самому решать, хочешь вообще чем-то заняться или нет, позволить себе роскошь выбора.
Именно этим он и занят, когда мобильный на прикроватном столике вдруг начинает вибрировать и на экране высвечивается номер Камий. Он колеблется: напарница звонит, только когда он ей зачем-то нужен. Хотя, в общем-то, она ему нравится. Вместе они шутят, подтрунивают друг над другом, иногда даже ссорятся… Но только на работе. Стоит им переступить порог станции RER, как симпатия начинает вянуть; на платформе, когда каждый стоит на своей стороне – ему налево, ей направо, – она уже агонизирует, а когда подходит первый поезд, и вовсе рассеивается.
Это происходит каждую среду и субботу – два дня в неделю, когда они заканчивают одновременно. В остальные дни они с Камий работают по очереди, сменяя друг друга. Еще одна сотрудница, Карен, приходит помочь с полудня до двух и с четырех до восьми вечера – в часы, когда клиентов особенно много.
Вечером, когда Гийом и Камий вместе уходят с работы, по пути к станции RER они успевают обменяться анекдотом или парой фраз. Потом прощальный жест, привычное «До завтра!» – и каждый поворачивает в свою сторону: ему налево, ей направо. В общем, все как обычно.
Хотя нет, три недели назад случилось нечто неожиданное. Гийом предложил Камий выпить по стаканчику, и Камий согласилась. Вечер молодые люди провели за столиком кафе – болтали, рассказывали о себе. Вечер соприкоснулся с ночью, их руки – тоже, потом пришел черед поцелуев… Утром они проснулись в одной постели.
Камий убежала, едва забрезжил день. Ни горячих круассанов, которые так хорошо помогают проснуться, ни аромата кофе – словом, никакой романтики, Гийом это сразу понял. И когда они встретились в полдень – она уже уходила, а он только заступал на смену, – два звонких поцелуя в каждую щеку прозвучали похоронным звоном над его только-только зародившейся надеждой.
Ночь без будущего. Ночь, которая ничего не изменит.
А потом вернулась обыденность. По средам и субботам они проходят несколько метров до станции RER, обмениваются парой фраз, расходятся по разным концам платформы.
Поэтому, когда Камий звонит в пятницу утром, Гийом раздумывает, брать трубку или нет. Но длится его раздумье недолго. Камий ему нравится. Она красивая, как секрет, как потаенное желание, как надежда украдкой… Гийом в том возрасте, когда возможности безграничны, а иллюзии – абсолютны.
Юноша хватает телефон. Гаджет тренькает еще два раза, отвлекая своего владельца от несбыточных фантазий, после чего Гийом наконец нажимает на клавишу.