Страница 14 из 82
О’кей, значит, она неверно оценила ситуацию. И Софи тут же решила про себя, что умственные способности Иззи ничем не отличаются от умственных способностей психически ненормального кокер-спаниеля. Она здесь — единственный взрослый человек, поэтому должна взять на себя ответственность за все происшедшее и вынести удар.
Иззи, заляпанная едой и в мокрых трусиках, просто сияла от счастья, значит, она может подождать. А вот диван ждать не может.
Софи осторожно подняла Иззи с дивана, держа ее на вытянутых руках. Это оказалось труднее, чем она думала. Иззи была довольно тяжелой и очень боялась щекотки. И стала хихикать и пинаться, отчего на юбку Софи, которую она только что забрала из химчистки, полетела струя липкой жижи. Софи стиснула зубы, молча возблагодарив бога за то, что сняла свои новые сапожки и закрыла их от греха подальше в шкафу.
— Я только на минутку оставлю тебя на кухне, Иззи, — сказала ей Софи. — Пока не приберусь здесь, о’кей?
— О’кей! — сказала Иззи.
Софи это не разубедило. Она опустила девочку на пол возле окна, оглядев еще раз кухню на предмет возможных разрушений. Никаких острых предметов, никаких токсичных веществ или спичек в поле зрения не наблюдалось. Все должно быть хорошо.
— Давайте поиграем в статуи. Ты должна будешь стоять очень спокойно, без движения так долго, как только сможешь. О’кей?
Иззи кивнула.
Через двадцать минут, съев два батончика «Баунти» и изведя три таза теплой мыльной воды, Софи с Беллой довольно неплохо отмыли диван. Софи подозревала, что подушки испорчены безнадежно, поэтому их с сожалением бросила в большой мешок для мусора.
— Слава богу, — искренне сказала Софи Белле, — что «Маркс и Спенсер» не используют искусственных красителей.
— Слава богу, — согласилась Белла.
Софи заметила, что она так и не притронулась к своему ужину, хоть он по-прежнему лежал на тарелке. Теперь, когда у Софи наконец-то появилось время на раздумья, она поняла, что это действительно похоже на продукты распада, которые могли бы выйти из собак ее матери.
— Тебе тоже не понравилось, да? — спросила она.
— Это было просто отвратительно. — И Белла сморщила носик.
Софи сдержала улыбку. Для маленького ребенка у Беллы довольно большой запас слов.
— Извини, Белла, — сказала она. — Просто я в этом деле — совершенный новичок. Ничего у меня не получается, да?
— Да, но вы хотя бы стараетесь.
Софи нашла в себе силы подняться и протянуть руку Белле, чтобы помочь ей встать.
— Тетя Софи? — сказала Белла, не выпуская пальцев Софи. — Я люблю бабушку и все такое, но я рада, что мы останемся у вас.
Софи почувствовала, что улыбается и ее уверенность в себе крепнет.
— В самом деле? — спросила она, решив забросить удочку подальше. — А почему?
Белла пожала плечами.
— У бабушки нет телека.
Софи кивнула, мельком бросив взгляд на экран, где шли конечные титры из «Ричарда и Джуди».
— Что ж, довольно честный ответ, — сказал она. — Ну что, пойдем мыть твою сестру?
— Да, пока она не сожрала кошачий корм, — сказала Белла.
Софи рассмеялась.
— Ты ведь шутишь?
Но Белла не шутила.
Софи дала матери чашку чая, одарив ее самым негодующим из своих взглядов. Айрис была обижена.
— Я пришла сразу же, как только смогла, дорогая, — сказала она.
— Мам, уже без двадцати десять! Я рассчитывала, что ты придешь еще до того, как они улягутся спать. Тогда твоя помощь была мне гораздо нужнее.
Но Айрис упорно не воспринимала любые обвинения Софи.
Почти сразу же после того как Софи обнаружила Иззи за поеданием «Китикета», она сделала для себя важное открытие: если трехлетняя девочка решила что-то сделать, она это сделает.
В данном случае Иззи наотрез отказалась снять свое платьице феи даже ради того, чтобы искупаться. А выкупать ее было крайне необходимо. Сначала Софи пыталась прибегнуть к логике и здравому смыслу, пытаясь убедить ребенка снять платье. Когда же вопли Иззи возросли до частоты, грозящей порвать барабанные перепонки, и Софи испробовала весь свой запас уговоров, она в отчаянии обратилась к Белле.
— Что делать? — спросила она Беллу, которая наблюдала за ними с холодным любопытством, прикрыв уши ладонями.
— Пусть купается в платье, — небрежно сказала девочка. Простое, блестящее и эффективное решение.
Через несколько минут Софи удалось отмыть ребенка вместе с платьем в своей ванне, в которую она набухала щедрую порцию пены «Шанель № 5», пытаясь заглушить запах, слишком резкий, чтобы осквернять ее святая святых.
— Она любит все делать по-своему, — заметила Белла, сидевшая на унитазе.
— Я не разрешу ей делать все по-своему, — решительно ответила Софи. — Я многое могу.
— Я пришла бы пораньше, Софи, — говорила ей теперь мать, — просто у Царя Эдипа начался один из его заскоков, поэтому мне пришлось остаться с ним, пока он не успокоился. Мне совсем не хочется выслушивать очередные соседские жалобы.
Софи покачала головой.
— Мам, тебе лучше переехать. Продать свой дом и переехать за город. На эти деньги можно будет купить что-нибудь гораздо больше, и будет уже неважно, что у тебя — собачья версия семейства фон Траппа.
Айрис фыркнула.
— Я никого там не буду знать.
— Здесь ты тоже больше никого не знаешь, — напомнила ей Софи. — Никто ведь не желает приходить к тебе в гости: все боятся заразиться бешенством.
Айрис вздохнула.
— В любом случае, мне хотелось бы жить рядом с тобой, — тоскливо проговорила она. Софи скрыла свое удивление. Ее мать настолько обожала своих собак, что Софи время от времени забывала, что она, по всей видимости, должна также любить и свою дочь.
— Ну, и что ты скажешь по поводу кошачьего корма? — спросила Софи, решив сменить тему, пока они не втянулись в очередной долгий, нудный и никчемный разговор, неизменно заканчивавшийся слезами, о том, какой должна быть хорошая дочь.
Ее мать с минуту обдумывала вопрос.
— Думаю, все будет в порядке, — сказал она. — В «Экспресс» на прошлой неделе была напечатана статья об одной пожилой леди, которая не могла оплатить свои счета за газ. Бедная старушка питалась кошачьим кормом, хотя, когда к ней вломились соседи, они нашли у нее под кроватью несколько тысяч фунтов наличными.
— А почему к ней вломились соседи? — спросила Софи.
— Потому что она умерла, дорогая, — ответила мать, как будто Софи задала глупый вопрос.
— Умерла! — Софи тут же запаниковала, лихорадочно соображая, какой должна быть высшая мера за непредумышленное убийство.
— Ох, да нет же, — быстро сказала Айрис. — Она умерла не от кошачьего корма, а от гипотермии. Она ведь осталась одна на всем белом свете, ее дети бросили ее.
— Слава богу, — облегченно сказала Софи. Мать приподняла брови. — Ты поняла, о чем я. — Софи вздохнула, поджав под себя ноги. И наморщила нос. Диван все еще источал настойчивый запах пряностей. — Дело в том, мам, что я понятия не имею, что мне делать. Я знаю, что они проживут у меня всего одну неделю или две, но на данный момент этот срок кажется мне бесконечным. От меня совершенно никакого толку.
Ее мать полезла в сумку и извлекла из нее книгу. И подпихнула Софи, которая рассчитывала увидеть пособие по воспитанию детей. Как она могла так заблуждаться?
— «Полный курс дрессировки и приручения собак доктора Робертса»? — прочитала Софи заголовок, не веря своим глазам. — Мама! Это дети, человеческие существа, по крайней мере, так мне было сказано! Чем это, — она помахала книжкой, — сможет мне помочь?
Мать поджала губы.
— Ты, конечно, удивишься. Но все построено на более-менее одинаковых принципах. Сидеть, стоять, ко мне и т. д. Дрессировка в домашних условиях. Собачья психология. По-моему, это может творить настоящие чудеса. Жаль, что я всего этого не знала, когда ты жила со мной. В этом и заключается проблема всех любителей кошек вроде тебя. Отсутствие воображения.
Софи с отвращением бросила книгу на пол.