Страница 168 из 268
мол, ничего нет. Мальчишки остановились, сосредоточенно пронаблюдали за её действиями. При виде ножа заухмылялись. Один из них, лет тринадцати, с наглым, изъеденным коростой лицом и жёлтыми глазами помойного кота, отделился от ватаги и вихляющей походкой пошёл к Маргитке.
– А кудай-то их несёт, такую ма-ла-ду-ую? - фальшиво запел он, и Маргитка, несмотря на испуг, поморщилась. - Не сопроводить ли, барышня? Ищете когой-то? Не за кавалером ли? - ломаясь, цедил подросток сквозь гнилые зубы. - Може, и я сгожусь?
Его товарищи грохнули похабным хохотом. Несколько оборванцев постарше, куда-то пробирающиеся вдоль стен, замедлили шаг, наблюдая за сценой. "Ну, всё!" - подумала Маргитка. По спине побежал холод. Тем не менее она нашла в себе силы сказать:
– Осади назад, аметистовый.
– Вона - карахтерная! - заржал мальчишка, однако сбавить ход и не подумал. Когда он приблизился вплотную, Маргитку обдало густой волной вони, и она, закашлявшись, чихнула. Зрители снова загоготали; вокруг Маргитки и мальчишки собралось кольцо.
– Спирька, куда с рылом немытым? Оне ж благоро-о-одныя!
– Барышня, вы не глядите, что вонят! Он снутри забористый!
– Жеребец с тухлинкой! Встало - не ложится, хомута не боится!
– Спирька, сопроводи красавицу в номера! Они согласные!
Спирька, нахально щерясь, потянул руку к груди Маргитки. Она стояла не шевелясь, оцепенев от ужаса. При виде этой покрытой грязью, коростой и цыпками руки с чёрными, полуоблезшими ногтями её затошнило. Но мысль о том, что сейчас её вырвет прямо на виду у хохочущей толпы оборванцев, внезапно придала Маргитке смелости. Она сжала потной рукой кухаркин нож и молча полоснула Спирьку по физиономии - крест-накрест. Тот успел отпрянуть в последний момент, лезвие едва задело щёку, но мальчишка заверещал так, будто его зарезали. По толпе нищих пронеслось гудение, и Маргитка поняла: ей конец. Она прижалась к стене, выставила нож перед собой и закрыла глаза.
Неожиданно дикий Спирькин визг смолк. Подождав с минуту и убедившись, что никто не собирается её убивать, Маргитка осторожно приоткрыла один глаз. Спирька по-прежнему стоял перед ней и широко улыбался:
– Что ж ты сразу не сказалась, дура? Насилу признал! Ты - Машка-цыганка с Живодёрки! Паровоза слюбовница!
– Да-а-а… - прошептала она.
– А кой чёрт тебя сюда понёс? Да ещё с саблей такой? - Спирька легко вынул хлебный нож из рук Маргитки, повертел его в пальцах, ухмыльнулся ещё шире. - Ох, знатная шашка! Ты б ещё топор приволокла! За каким лядом приперлась?
– Меня Паровоз ждёт в "Каторге"…- пролепетала лишённая оружия Маргитка.
Спирька перестал улыбаться, нахмурился:
– В "Каторге"?! Что, у Семёна мозги скисли? И ты дотудова одна дошлёпать думаешь? А ну пошли вон отседа! - вдруг истошно заорал он на окруживших их хитрованцев. - Не видите, што ль, зелёные ноги, - барышня по делу!
Валите, говорю, не то рассерчаю!
Маргитка обеспокоенно подумала о том, что вряд ли маленький Спирька, даже "рассерчав", справится со взрослыми оборванцами, но те неожиданно послушались и, недовольно ворча, тронулись своей дорогой.
– Я - припадошный! - весело пояснил Спирька. - Ежели чего не по мне – ужас что могу сотворить! Давеча одному болдоху нос откусил. Вцепился – и висю себе, в двенадцать рук рвали, только с носом и оторвали.
– И не убил он тебя? - для поддержания беседы спросила Маргитка.
Зубы стучали на всю Хитровку, но Спирька не заметил этого.
– Собирался, конешно, да я-то убег! Да и носа ему не больно жалко было, через месяц сам бы отвалился… - Грязная рука с обломанными ногтями решительно схватила Маргитку за локоть. - Идём, что ли, залётная… Да пёрышко-то припрячь, неча народ стращать.
Маргитке безумно хотелось вырвать локоть, но она боялась рассердить своего неожиданного провожатого и всю дорогу до трактира шла за весело болтающим Спирькой, стараясь не дышать. Вокруг, несмотря на дневное время, становилось всё темнее, стены домов словно сходились, образуя узкий коридор, местами моргающий красными оконцами, всё гуще делался смрадный туман, из которого то и дело появлялись и снова исчезали в серых клубах непонятные личности. Кое-кто останавливался, мерил глазами Маргитку, но Спирька объяснял: "Паровоза мадаму веду", - приправлял сие пояснение отборной бранью, и трущобное существо безмолвно скользило в туман.
Когда из дома рядом раздался пронзительный женский визг и мужское рычание, Маргитка невольно сжала Спирькин локоть. Тот стряхнул её, проворчал:
– Да не хватайся ты, шалава… Чего спужалась? Кот маруху учит, всего и делов…
Словно в подтверждение его слов, из дома (испуганной Маргитке показалось, что прямо из стены) опрометью вылетела девчонка лет четырнадцати с огромным животом и окровавленным лицом, вслед за ней - парень с пудовыми кулаками. Они помчались вниз по переулку, тут же скрылись в тумане, и до Маргитки доносились теперь только вопли:
– Ой, Серёженька, ой, миленький, ой, не в живот, выкину, выкину…
Маргитку начало колотить. Чтобы не разреветься при Спирьке, она начала мысленно читать все известные молитвы. Она уже разделалась с "Отче наш", "Богородица дева, радуйся" и "Достойно еси воистину" и собиралась переходить к апостолам, когда Спирька показал ей на две разбитые ступеньки:
– Вот тебе "Каторга". Заходи, гостем будешь.
– Нет, я с тобой, - торопливо сказала она.
Спирька заржал, потянул тяжёлую разбухшую дверь и втолкнул Маргитку впереди себя.
Внутри самого знаменитого хитровского трактира царил полумрак, лишь слегка разгоняемый огоньками керосинок. Когда глаза Маргитки немного привыкли к этой мгле, она разглядела столы, покрытые обрывками скатертей, грязный, мокрый пол, усеянный битым стеклом, опрокинутые табуреты, какие-то узлы вдоль стен, стойку буфетчика с чадящей свечой, вставленной для устойчивости в бутыль с отбитым горлышком. За столами сидели оборванные люди. На вошедших никто не обратил внимания. Прямо под ногами у Маргитки заворочалась пьяная женщина. Маргитка попятилась.
Спирька сплюнул, пнул пьяную босой ногой, процедил сквозь зубы: "Разлеглась, лахудра…" - и заорал на весь трактир:
– Эй, беспашпортные, Паровоза видал кто?
– Чево вопишь, скаженный? - спросил из-за стойки буфетчик - низенький лысый человек с рябым лицом. Он один из всех присутствующих был чисто одет и спокойно перетирал полотенцем толстые стаканы из зелёного стекла. – Какого тебе Паровоза?
– Что - ещё один завёлся нам на радость? - рассердился Спирька. – Кликните его там, к нему мадама явилась. Да убери грабилки, коровья морда!
Не твоя баба, не хватай!
То ли посетители трактира боялись Паровоза, то ли не хотели наблюдать очередной Спирькин припадок, но Маргитку никто не тронул. Пузатый буфетчик аккуратно положил полотенце на залитую вином стойку и исчез в едва заметной двери за тряпочной перегородкой. Спирька повертелся по трактиру, отыскал свободный табурет, смахнул с него тараканов, протёр полой пиджака и предложил Маргитке:
– Посиди пока, мадама!
Садиться на липкую от пролитого вина табуретку Маргитке не хотелось.
Её спасло возвращение буфетчика, который невозмутимо направился к своим стаканам, а вслед за ним из низкой двери вышел Сенька Паровоз.
Было видно, что первого вора столицы подняли с постели: рубаха на нём была расстёгнута до живота, чёрные волосы всклокочены, в них запутался подушечный пух. Зевнув, он оглядел трактир, потёр кулаком глаза, отодвинул локтем сунувшуюся было к нему с пьяным поцелуем полураздетую бабу.
– Да пошла ты, шалава… Спирька, ты звонил? Какого ещё…
Он не договорил, встретившись взглядом с Маргиткой. Мгновение Семён молчал. Затем одним могучим прыжком пересёк трактир, схватил Маргитку за плечи и застыл, уставившись на неё во все глаза. Медленно, словно через силу, выговорил:
– Ты? Здесь?
– Сам же звал. - Маргитка передёрнула плечами, сбрасывая руки Паровоза.