Страница 51 из 58
— Черный конь, у нас два тайчи. Земля, южное крыло, дальний край. Эта территория больше не наша.
— Принято, — отозвался Лис.
— Наш приятель не понял еще, что это и его война тоже?
— Человек он, прямо скажем, упрямый.
Равн стиснула зубы. Какую игру затеял Донован? Его поведение казалось бредовым. Если они проиграют этот бой, никто не станет разбираться, придерживался ли он нейтралитета. Возможно, Гидула был не так уж и не прав…
В этот миг трезубцы ударили нападающим в спину. Судя по тому, что видела Равн, треть, а то и более, противников выбыли из строя. Хризантемы же и вовсе прекратили свое существование. Засевшие на крыше бойцы Эпри отстреливались; Екадрина, столь решительно ведущая своих Сорок в атаку, была вынуждена развернуться.
— Вот это я понимаю! Отличный удар, Жак! — прокричал Ошуа в коммуникатор. — Пора захлопнуть западню.
Равн дала знать, что получила сигнал, и приказала своему отряду выдвигаться. Они побежали к левому флангу, чтобы воспользоваться тем преимуществом, которое дарило им уничтожение хризантем. Туда вели траншеи, — должно быть, их прорыли, чтобы механики минувших времен могли ремонтировать древние наземные грузовики, — и Сороки один за другим ныряли вниз. Равн переключила оставленные орудия на дистанционное управление, чтобы иметь возможность работать с ними, даже перейдя на новую позицию. Она потрясла Домино Тайта за плечо.
— Пойдем. Пора заканчивать.
— Он… он на крыше!
Взглянув наверх, Равн увидела, что Эпри эвакуируют его Сороки и что над пристройкой поднимается густой черный дым.
— Да никого там нет.
Подумав, она перевела орудия в автоматический режим, чтобы те подстрелили любого, кто к ним приблизится. Но вряд ли на такое стоило рассчитывать: крыша-то горела. С другой стороны, сколько заведомо успешных сражений было проиграно только потому, что кто-то совершал немыслимое?
— Нет! Он на крыше.
Екадрина Шонмейзи укрылась у дальнего конца крыла и отстреливалась от тех, кто ударил ей в спину. Скинув с плеча длинностволку, Равн прицелилась. Расстояние было большим, но приемлемым. Указательный палец лег на спусковой крючок, погладил его и не стал нажимать. Большой Жак заявил свои права на Екадрину и ту честь, которую даровало ее убийство, но не это остановило Равн. В сердце Олафсдоттр не было неприязни к Высокой, зато ее искренне огорчало то, что приключилось с Пастью Льва. Одно дело — игра в маневры, устранение овец, захват ключевых позиций и постов. Совсем другое — начать убивать друг друга. После того как конфликт разрешится, сумеет ли верховная Тень восстановить Пасть Льва? Закончится ли все Чисткой, как в стародавние дни? Перейдут ли к партизанским действиям и скрытным убийствам последние смельчаки проигравшей стороны?
В случае победы революции Пасть Льва могла просто прекратить свое существование. Каково это будет — остаться сиротой?
Екадрину Шонмейзи закрутило на три четверти оборота и бросило на землю. Упав, предводительница тайчи перекатилась, сливаясь с тенями… и исчезла. Спустя несколько мгновений показался Большой Жак; он не был столь глуп, чтобы сразу выбежать на открытое пространство. Равн заметила его лишь потому, что ожидала его появления и знала, где искать.
Но, конечно же, к встрече была готова и Екадрина. Большой Жак вздрогнул, когда в его рассеивающую броню ударил разряд, и тоже исчез.
Трезубцы занимали позиции, прежде удерживаемые хризантемами, объединяясь с разношерстным отрядом Сорок, которым командовала Равн. Тайчи отступали к объятому пожаром зданию. Напасть на них с тыла было невозможно, но лишь потому, что за их спинами разверзлись врата ада.
— Еще один! — закричал Домино Тайт.
Взбешенная сверх всякой меры, Равн Олафсдоттр собралась было осадить его, но язвительные слова замерли у нее на языке.
Там, где встречались два крыла складов, стоял человек. Мускулистый, с тяжелым взглядом, облаченный в необычную, покрытую узорами броню, мерцавшую багрянцем и окруженную ореолом электрических разрядов. Незнакомец неспешно оглядывался, изучая поле боя с явственным пренебрежением к происходящему. Казалось, он внимательно рассматривает каждого участника битвы.
Борьба временно затихла. Тайчи и трезубцы, черные кони и желтые лилии — все взирали на этого странного человека и гадали, кто он и что собой представляет. Никто не стрелял в него, поскольку не понимал, на чьей он стороне. К тому же то, насколько беззаботно незнакомец встал прямо посреди битвы, подсказывало: справиться с ним будет совсем не просто.
А затем он расхохотался, и смех его казался грохотом тяжелых орудий. Он вскинул на плечо какую-то трубу, повернулся и выстрелил по трезубцам, захватившим позиции хризантем.
Ослепительное пламя протянулось полосой вправо и влево от места попадания, а спустя мгновение донесся грохот взрыва. Из трубы вылетела израсходованная гильза.
Какая-то ракетная установка.
— Нарушение! — возмутился Ошуа. — Правила запрещают использование армейского вооружения.
Должно быть, это услышал и незнакомец, поскольку тот вновь рассмеялся, и голос его разнесся по всем каналам связи:
— Какие могут быть правила, когда люди собираются поубивать друг друга?
Он сорвал с пояса еще одну ракету длиной с целую руку и загнал снаряд в трубу В этот раз целью стала будка охраны.
Но трезубцы времени не теряли. Судьба собратьев, погибших в пристройке, стала достаточным предупреждением, а потому Сороки Большого Жака поспешили укрыться в зарослях. Арьергард и черные кони, засевшие в основном здании, сосредоточили на новоприбывшем огонь как личного оружия, так и дистанционно управляемых турелей. Но ореол из золотистых светлячков, круживших возле незнакомца, лишь засверкал ярче. Ни один разряд или пуля не смогли достать противника.
Вновь показалась Шонмейзи, вся в крови, с безжизненно болтающейся рукой. Екадрина высоко подняла зажатый в кулаке кинжал и издала воинственный вой. Тайчи бросились в погоню за отступающими трезубцами.
Чужак повернулся к складу и снял с пояса еще одну ракету.
Равн тщательно прицелилась, хотя была вовсе не уверена, что выпущенная ее ружьем пуля сумеет проложить себе путь там, где не справились остальные. Но Олафсдоттр остановила чья-то рука.
Рядом стояла женщина в серебряном облачении, чем-то схожем с броней недавно появившегося мужчины. Коротко остриженные серебряные же волосы охватывал металлический обруч, похожий на корону.
— Не стоит пока привлекать внимание Ари Чжина, — сказала новоприбывшая, прежде чем повернуться к Домино Тайту и протянуть тому странное двуствольное ружье. — Держи горизонтально, чтобы он оказался точно между прицельных планок. Поможет «разрядить» его броню. А ты, чернокожая, как только это произойдет, пристрелишь мерзавца. Только хорошо прицелься… в броне он или нет, Ари рожден для войны. Поспешите, пока он перезаряжает.
— Кто… — начал Домино Тайт.
— Вокфунь Бо разозлился из-за того, что ты ранил его жену Ее брат вызвал его. А теперь стреляйте, иначе рискуете распрощаться с жизнью.
Домино Тайт сжал изогнутое литерой U ружье в обеих руках и прицелился так, чтобы Ари Чжин оказался посредине. Большой палец лег на кнопку спуска. Тень выдохнул и, задержав дыхание, мягко нажал на нее.
Равн синхронизировала свое дыхание с ним, и в следующую же секунду после выстрела Домино Тайта трижды пролаяло ее ружье.
Защитный кокон погас, но первая пуля отскочила от красной брони. Вторая ее пробила. Третья — впилась в руку. Ари Чжин взвыл от боли и прижал ладонь к груди, заливая кровью золотые узоры. Развернувшись, он увидел в рядах обороняющихся Тину Чжи и указал на нее трясущимся пальцем. Но если он что-то и собирался сказать, никто этого не услышал, поскольку странный воин внезапно исчез.
То место, где он только что стоял, изрешетили пули, но было поздно.
— Домино Тайт, — произнесла Равн Олафсдоттр, — когда появится время передохнуть, тебе придется объясниться. А вы…
Она повернулась к серебряной спасительнице и обнаружила, что та тоже исчезла.