Страница 5 из 7
А прапорщик на губе на Новой Земле, к примеру, подобным «прожектором перестройки» вообще не заморачивался. Он просто выводил арестантов в коридор и выливал на пол ведро воды (палуба тут же покрывалась ледяной коркой). После чего давал им в руки, как он говорил, «карандаш», то есть ломик: долбите, заодно и согреетесь. Потому что это флот, а не хухры-мухры. И Родину надо быть готовым защищать в любую погоду. А страна у нас, как говорил Жванецкий, северная, так что морозы повсюду. Но мы к ним привычны.
От морозов у нас не страдают только моряки и крысы. Потому что на флоте бабочек, как известно, не ловят. На флоте ловят крыс. Полсотни дохлых шушарок – и 10 суток отпуска, как говорится, в кармане. Правда, это еще суметь надо – крысу уничтожить. Жору Сичкаря, трюмного морского тральщика «Дмитрий Лысов», в экипаже звали Сомнамбула. Он спал всегда – на вахте, во время дежурства, на приборке и т. д. Но не ночью. После отбоя он гулял по кораблю с длинным и острым железным прутом. Редкий корабельный пасюк мог убежать от него. Он протыкал их, как д'Артаньян гвардейцев кардинала. Так как больше двух раз за убиенных шушарок мы его отправить в отпуск не могли, в итоге охота на крыс стала для Жоры просто хобби. Но извести всех хвостатых ему все равно не удалось. И это правильно, потому что если на корабле нет крыс, значит, он потонул. Да и несправедливо это было бы – служили-то вместе. Кстати, что интересно: коты на корабле укачиваются, а крысы – нет. Настоящие мореманы.
С мореманами сегодня, кстати, на флоте проблемы. Контрактников не хватает, а что такое моряк срочной службы, который и служит-то всего год? Из салаг сразу же в годки?
Сейчас, когда я нахожусь в стадии перехода от капитана 2 ранга запаса в капитаны 2 ранга в отставке (то есть в мирное время к службе уже не годен, а в военное – опасен), конечно же, больше волнует не боеготовность флота, а другое – как отметить День защитника Отечества. И какой подарок жена приготовит. Носки или крем для бритья? Впрочем, понятно, что лучший подарок мужчине на 23 февраля – это выходной 24-го. Но такое не в каждом году, увы, получается.
Еще, кстати, крайне волнует тот факт, что никогда страна не бывает такой беззащитной, как вечером 23 февраля. Потому что, как известно, служить у нас некому, но как бухать 23 февраля – все защитники Отечества!
А как будет обеспечена безопасность Родины на следующий день? Все же служивые с похмелья… Помнится, как-то утром 24 февраля, как раз после праздника, командир нашего разведывательного корыта Виктор Михайлович вызвал в каюту командира БЧ-5. А механик на корабле, как известно, отвечает не только за говно и пар, но и за водоснабжение. Командир достал из сейфа трехлитровую банку с чистым спиртом и разлил по стаканам:
– Ну, мех, давай по пять капель!
– Товарищ командир, так рано же еще, только флаг подняли.
– Ты, механик, меня не дури. Я же знаю, с чего ты рабочий день начинаешь.
– Ну, товарищ командир, только из уважения к вам.
Командир БЧ-5 опрокинул в пасть содержимое стакана, схватил в руки графин с водой и налил себе запить. А в графине, увы, тоже чистый спирт! Механик бросился к умывальнику, открыл кран… А оттуда две-три капельки воды – кап-кап…
Посмотрел Михалыч с сочувствием на механика и молвил так ласково:
– А я, механик, так каждое утро…
Нет, ребята, такой народ непобедим. А уж армия и флот – тем более.
Когда на гафеле развевается «длинный рубль»
Как с помощью ручной гранаты обеспечить офицерам достойную зарплату
Советский офицер, как известно, служил не за деньги. Исключительно за идею. При этом деньги по тем временам были вовсе не смешные, а вполне приличные. Не зря же тогда говорили с гордостью: «Я выдал дочку замуж за офицера». Теперь говорят иначе: «На худой конец выйдет за офицера».
И все-таки. Когда я после окончания своей навечно любимой калининградской бурсы (высшего военно-морского училища командного состава) попал на первое свое «железо» – сторожевой корабль «Туман», у меня был самый маленький на флоте среди офицеров оклад. Всего 105 рублей. Плюс 30 % «морских» (это если корабль в кампании, а на гафеле* вымпел* развевается, в простонародье называемый «длинным рублем») и 90 рублей за лейтенантские звездочки. В итоге с учетом подоходного налога и налога за бездетность получалось 220 целковых. Неплохие, между прочим, по тем временам деньги. Особенно если учесть, что форма одежды – за счет государства, а питался я, естественно, в кают-компании. А если добавить к данному факту то, что лейтенанту в те годы добро на сход с корабля давали в лучшем случае раз в неделю, можно было и шикануть.
В Лиепае в ресторане «Юра» (море по-латышски) можно было шикарно погулять всего на червонец. Ну, три рубля швейцару Матвеичу за вход (это за всех входящих из твоей компании), бутылка водки (6 рублей), шницель «Юра» и кофе, а потом «сдачи не надо» (около рубля). Не жизнь, а сказка.
А чтобы после сказки не было грусти, при каждом походе в «Юру» командир назначал старшего по кабаку. Этот несчастный отвечал за порядок и контролировал «процесс». Выпить ему разрешалось только первую рюмку. После чего «старшой» должен был гасить возникающие конфликты и в итоге расплатиться за веселую компанию.
Не прошло и года службы, как после очередного съезда партии лейтенантам за звание стали платить уже не 90, а 120 рублей. Это вам не хухры-мухры, а три похода в «Юру» (на эти 30 рублей) как минимум! Спасибо партии: жить сразу стало лучше, жить стало веселей. А далее, как известно, по графику. Каждая маленькая звездочка – прибавка на червонец. А от капдва* до капитана 1 ранга – вообще шаг в двадцатку (но до капраза* не всякому удавалось дотянуть). Кстати, очередное повышение в должности – как минимум на столько же. Начинаю современной молодежи объяснять, какое это счастье – лишний «чирик»* к окладу, так ведь не осознают!
Но лучше всего в финансах понимали те мои однокашники, которые на пятом курсе записались в морчасти погранвойск. Во-первых, у них оклад был на 15 % больше, чем у нас, простых мореманов. Во-вторых, звание на ранг выше, даже если мы ходим в море на одинаковых корабликах. В-третьих, в море погранцы у нас как ходят – на недельку, не более. А что поделаешь – КГБ есть КГБ.
Да, возвращаясь к «длинному рублю». В конце 70-х назначили меня на морской тральщик «Марсовый». Только что спущенный на воду, он должен был базироваться в Риге и заниматься обучением экипажей из третьих стран, которым Советский Союз такие же тральщики продавал. Не очень дорого, но за валюту, естественно. Увы, судостроители сорвали сдачу очередного корабля для Ливийской Джамахирии, так что «Марсовый» решили продать Муаммару Каддафи. Продавали год, в течение которого мы ходили в море, проверяли технику и обучали ливийских «братьев по оружию». Но «длинный рубль» на мачте не развевался. Так что «морских» мы не получали. Оказалось, тральщик не входит в состав ВМФ, а принадлежит Главному инженерному управлению Госкомитета СССР по внешнеэкономическим связям. А у этой структуры, занимающейся экономическим и техническим содействием развивающимся странам, как выяснилось, денег на «морские» нет.
И вот контр-адмирал из столицы (а настоящие моряки, как известно, служат в Москве и ходят в калошах), прибыв утром на наш «корвет» и увидев на борту весьма похмельных минера, механика и штурмана, решил устроить разнос. Вызвал командира дивизиона и говорит:
– У вас, товарищ капитан 2 ранга, бардак на корабле.
Комдив (он накануне тесно общался с кэпом*), тихо дыша в сторону, командиру:
– Николай Николаевич, почему у вас на корабле бардак?
Командир, почти не дыша:
– Так, товарищ адмирал, люди ходят в море, стойко переносят тяготы и лишения, а им даже «морских» не платят. Как можно с них требовать лишнее?
Адмирал строго:
– Так, все понятно. Продолжим разговор в каюте командира.