Страница 27 из 49
– А без этого нельзя, Пахом?
– Оставь, барчук. Не ровен час, заденет кто. Дело минутное – а с кривой рожей опосля всю жизнь маяться. Оставь.
– По коням!
Воины пришли в движение, запрыгивая на спины коней; заржали лошади, заскрипели полозья саней. Десятки людей, более не таясь, темным потоком перемахнули холм, скатились на дорогу и повернули по ней к совсем близкому замку.
– Новика вперед пропустите! – скидывая крышки саадака, крикнул боярин. – Давай, сынок. Покажи людям, на что ты способен. Тебе первый выстрел доверяю.
– Давай, барчук, – тихо попросил скачущий рядом Пахом. – Не посрами старика, не опозорь звания русского. Давай.
Андрей ткнул пятками своего серого скакуна, отпустил поводья, пуская его в галоп, обеими руками откинул крышки болтающихся по бокам лошади, за седлом, колчанов, рванул лук, выдернул стрелу. Замок стремительно нарастал черной громадиной, поседевшей от снега, что лежал на крыше, на зубцах, в проемах окон, на козырьках бойниц и на стоках. Метров триста всего.
– Видел бы меня наш военрук… – сорвалось с его губ, а глаза уже впились в желто-синюю фигуру, замершую на башне у рыцарского вымпела. Не понял еще, зачем гости пожаловали?
Двести метров!
Уже привычным движением Андрей резко выпрямил левую руку, одновременно оттягивая правую к уху, и тут же отпустил указательный палец. Тетива, разгибая большой палец, тренькнула, щелкнула по браслету, густо запела над ухом. Караульный всплеснул руками, словно увидел давно забытого приятеля, и откинулся назад, скрывшись за зубцами. Зверев отработанным движением дернул из колчана еще стрелу – но больше никаких целей пока не видел.
– Молодец, новик! – крикнул Пахом, но остальным пока было не до похвал.
Что такое двести метров? Секунд десять-пятнадцать. Не успел дядька договорить свою похвалу, а всадники уже осаживали коней перед замком, спешивались, бежали по мосту. Несколько холопов споро принялись рубить место крепления цепей к подъемному пролету – на всякий случай. Другие кинулись к воротам, рванули калитку, дернули обитые толстым железом створки – заперто! Они разбежались в стороны и принялись рубить дерево возле петель, в щелях между металлическими полосами. Полетели белые щепы.
Василий Ярославович, уже пеший, с луком в руках крутился на дороге, рядом приплясывал холоп со щитом. Возле Андрея и Пахома тоже появились литовские ратники, но дядьке этого было мало:
– Новик, щит за спину закинь! – потребовал он и повесил Звереву через плечо кожаную лямку. Себе он щит тоже нацепил.
– Коней! Лошадей уводите! – крикнул на литовцев боярин Лисьин. – Посекут!
Краем глаза Андрей увидел, как в одном из окон башни мелькнула тень, и прежде чем он успел что-то сообразить, руки уже сами рванули кибить и тетиву, стрела ушла в узкий проем. Попал он куда или нет – Зверев не понял.
– Быстрее, быстрее! – торопил князь, гарцуя на нетерпеливо приплясывающем арденце. Во всяком случае, выглядел его скакун именно тяжеловозом.
К воротам наконец-то подъехали сани. Холопы, словно места каждого были расписаны заранее, споро подхватили таран, по четверо на перекладину, побежали.
– По-о-оберегись!!!
Те, что рубили ворота, прыснули в стороны, и холопы, разбежавшись до скорости хорошего спринтера, врезались пятидесятипудовым тараном в ворота.
Трес-сь! – Андрей думал, ворота вылетят, как декоративная решетка от удара грузовика, но створки лишь слегка качнулись, словно от сильного порыва ветра. Атакующих это не смутило: они отбежали шагов на десять назад, разогнались снова. Тресь!!!
– А-а! Черт его подери! – взвыл лучник Василия Ярославовича, в плече которого невесть откуда взялась стрела.
Боярин и Пахом тут же начали куда-то метать стрелы – однако Зверев пока не видел ни одного врага.
– Ой, мама!
– А-а!!!
Один из таранщиков закрутился со стрелой в спине, на уровне поясницы, другой свалился и пополз к дороге, демонстрируя торчащее из бедра древко.
В этот миг Андрей заметил высунувшегося меж зубцов на стене, над воротами, караульного с крупным валуном в руках. Тетива тут же щелкнула по браслету – стрела вошла ливонцу в грудь. Руки его разжались, но валун все равно полетел наружу и с треском врезался в доски моста перед воротами.
Атакующие молниеносно перестроились. Те, что держали перекладины тарана дальше от бревна, перекинули щиты из-за спин в руки, подняли их над головами; возле каждого из лучников, встали, опять же со щитами, по двое холопов.
– А-а-а! – опять начали разгон таранщики.
Андрей, больше почуяв, нежели заметив, движение наверху, выпустил две стрелы. Правда, похоже, никуда не попал.
Тресь!!! – никакого эффекта!
«Эх, гранатомет бы сюда… – подумал Зверев и похолодел от столь удачной мысли: – Ведь правда, они тут ни про порох, ни про ружья, ни про пушки ни черта не слышали! Да я ведь… Я ведь весь мир могу тут перевернуть! Как там порох делать? Сера, селитра, уголь…»
Т-тук! – стрела, пробившая щит, на длину двух ладоней вылезла с обратной стороны, прямо перед его лицом, и заставила новика оставить на время посторонние мысли. Он выглянул в просвет между деревянными дисками, заметил наверху мужика в одной рубахе, взгромоздившего на зубец стены огромный валун, вскинул лук… После выстрела валун, забытый всеми, так и остался лежать наверху.
Тресь!!! – никакого эффекта. Из щитов таранной команды торчало с полсотни стрел, отчего все вместе они напоминали большого плешивого ежа.
На мост то и дело падали тяжелые булыжники, ломая доски и с грохотом врезаясь в щиты – но потерь атакующие больше не несли. Защитников было слишком мало, чтобы поток камней стал опасным, а ливень стрел заставил атакующих отступить. Опять же, чтобы выстрелить или кинуть камень, ливонцам приходилось высовываться – и подставляться под стрелы. Чтобы распугать всего четырех, не считая раненого, русских лучников, у них не хватало стрелков.
Тресь!!! – ворота громко треснули.
Андрей пустил стрелу в бойницу, в которой что-то блеснуло, наложил на тетиву новую:
– Ну, чего попрятались, как тараканы?!
Он начинал верить, что за пару часов замок и вправду удастся вскрыть, как гнилую консервную банку. Наверху показалась голова – новик стрельнул туда, прикусил губу, выискивая новую цель.
– Андрей, Пахом, – тихо скомандовал боярин. – Отойдите по дороге и лесом к нашим пробирайтесь. Ливонцы, похоже, все здесь собрались. Пора штурм начинать.
– Да мы здесь через час вломимся, отец! – возмутился Зверев. – Ворота уже трещат! Еще немного, и рухнут.
– Мы здесь вообще не вломимся, – спокойно покачал головой Василий Ярославович. – Они еще кипяток не согрели. Мы ведь без навеса напираем. Да еще внутренние ворота после наружных ломать надо. А там – бойницы в потолке. Забыл, как терем наш устроен? Людей у них мало, да стены крепкие. Одна надежда – на две стороны их не хватит. Нас все же больше изрядно. Все, ступай, сынок. Благослови тебя Господь.
Андрей, раз уж все равно стрела на тетиве, пустил ее в узкую бойницу прямо над воротами, повернулся и побежал вслед за Пахомом. Кто-то стукнул его в спину. Он оглянулся, но никого не увидел.
Добравшись до лошадей, которых берегли несколько холопов в полукилометре от замка, воины сняли саадаки, повесили их на седла, свернули в лес и минут через десять вышли к рассевшимся в кружок боярским холопам.
– Что, задницы примерзли, охламоны? – поприветствовал их Пахом. – Чего расселись? А ну, за дело!
– Лучше лед на заднице, нежели стрела в спине, Белый, – поднялся один из холопов, в кольчуге, надетой прямо поверх тулупа. – Кто барчука твоего наколол?
– Ты не скалься, Федот, не скалься, – огрызнулся дядька. – Пока ты тут носом шишки околачиваешь, он уже трех ливонцев свалил. Вторуша, ты чего молчишь?
– Мужики! – Остроносый мужик, из-под шишака которого выбивался рыжий вихор, поднялся, отряхнул пухлые меховые шаровары, скинул охабень, под которым оказалась пластинчатая броня: – Айда повеселимся!