Страница 17 из 22
– Я тебя предупреждаю, Вадик, что так просто тебе не дамся, – отступая и стараясь занять позицию повыгоднее прошипела Ксения. – Преподнесу тебе в качестве подарка твой собственный член.
Тот, не оборачиваясь, прикрыл за своей спиной дверь и пошел на нее, все еще держа в руке свое оружие. Ксения мельком взглянула на железку. Похоже острая. Это усложняло положение. Ксения уперлась спиной в стену, вспомнив все, чему ее учили на курсах самообороны, на мгновение сосредоточилась и внезапно, с силой оттолкнувшись от опоры, ударом ноги отбросила Вадика к двери. Раскинув в полете руки, тот выронил свое оружие и оно, мелькнув в воздухе, с тонким звоном ударилось о стену. Сам Вадик, с выражением изумления на лице, на несколько секунд прилип в полусогнутом состоянии к углу. Выражение его лица сменилось на удивленное, потом злобное. Он сполз к полу, судорожно пошарил по нему руками не сводя глаз с намеченной жертвы и заточка снова мелькнула перед ее глазами.
– Сука! – прохрипел Вадик. – Я же тебя все равно достану.
С перекошенной физиономией он не производил больше того впечатления как в первый день. Ксения немного струхнула – перспектива быть изувеченной не прельщала, однако она отступать было поздно и она снова приняла воинственную позу. Сосредоточив все внимание на приближающейся фигуре ухмыляющегося врага, Ксюша не сразу поняла отчего еще раз сменилось выражение его лица. На этот раз на испуганно-недоуменное. Лишь его неестественное, движение вспять подсказало, что кто-то пришел-таки ей на помощь. Когда агрессор, словно рак с растопыренными клешнями, вывалился в коридор, Ксюша увидела Корнилыча. Тот был поменьше ростом, чем Вадик, но коренастая фигура и угрюмое выражение лица производили должное впечатление. Он не сказал ничего, только пристально посмотрел разбойнику в глаза и тот замер. Потом Корнилыч отступил куда-то в сторону и Ксюша, по звуку шагов, поняла, что он удалился. Вадик уже без тени агрессии растерянно посмотрел на Ксюшу и пискнул:
– Откуда он взялся?!
Та презрительно измерила его взглядом, не удосужившись ответить, и захлопнула дверь. Ее все еще трясло от возбуждения, и она даже пожалела, что ей не дали расправиться с этим козлом. Под ногой звякнула заточка. Ксюша подняла ее. Обыкновенная пилка для ногтей.
Когда Ксюша переоделась и вышла в коридор, она тоже задалась тем же вопросом что и Вадик – откуда взялся ее спаситель? Неужели та самая дверца, в глубине? Она подошла к ней и попыталась открыть. Не поддается. Осматривая полотно из толстого крепкого дерева, Ксюша заметила какую-то блестящую металлическую кнопку, напоминающую шляпку гвоздя. Подцепив ногтем и вынув его, Ксюша потянула створки. Они распахнулись, и на нее пахнуло сыроватой прохладой какого-то жуткого темного тоннеля. Проем оказался не таким маленьким, каким виделся ей раньше и Ксюша при желании без проблем могла бы пролезть в него, но энтузиазма уже не хватило. Разглядеть что-либо в темноте было невозможно, и шорох, за спиной, вынудил Ксению захлопнуть дверцы и быстренько воткнуть гвоздь на место. Оглянулась. Коридор был пуст. Снова показалось?
Уже к концу дня Ксюша зашла в архив, но Корнилыч отрицательно мотнув головой дал понять, что убирать сегодня не нужно. Ксюша с любопытством подождала, что он еще что-нибудь скажет, но он снова опустил голову к столу.
Странно, но с того дня, как они стали жить под одной крышей Корнилыч вопреки ее ожиданиям стал еще более замкнутым избегал ее панически и даже убирать архив позволял ей только изредка. И все же Ксюша чего-то ждала… Она сама не понимала толком чего. Какого-то необычного разрешения… Ксения уже ступила на порог, когда услышала все-таки его голос. Корнилыч попросил ее не брать завтра ключ, ему надо будет сделать копию….
Вечером Ксения легла в постель пораньше, взяла с собой какой-то любовный роман, вместо инструкции. Надо же было
хоть как-то настраиваться на то неизбежное, что кто-то удачно окрестил супружеской обязанностью, чтобы ее исполнение если не доставляет удовольствия то, по крайней мере, не вызывало бы аллергию. Полистав с полчаса (без толку) книжонку отложила ее, включила маленький телевизор, который муж взял напрокат у кого-то из сокурсников перебрала все каналы, не нашла и там ничего любопытного и попыталась уснуть. Не получалось. Возможно, мешал свет и шелест страниц – Андрей за столом листал свои конспекты. Да и засыпать не имело смысла – все равно разбудит.
Ксюша прислушалась к звукам за стеной. Тишина. Спит? Маловероятно. Ей кажется, что он никогда не отдыхает. Что же делает? Неужели продолжает копаться в своей бумажной трухе, даже когда Ксения всеми силами напоминает ему о том, что в жизни есть что-то более важное, более захватывающее и уж куда более приятное…По крайней мере должно быть…
Около двенадцати Ксюша не выдержала:
– Ложись спать. Лучше не дочитать, чем явиться на экзамен с бардаком в голове…
– Ты меня хочешь? – заинтересовался Андрей, собирая тетради и книги.
– Наверное, – пробормотала Ксения, отводя глаза и стараясь убедить себя, что это так и есть и что все происходит исключительно по ее воле и желанию. Это было важно для нее.
Андрей не заставил себя ждать. Быстро скинул одежду, выключил свет и нырнул под одеяло. Слишком шустро и кровать отозвалась, словно на органе взяли аккорд.
«Всегда готов!» –констатировала Ксюша, почувствовав ткнувшееся ей в бок доказательство его возможностей. Она мирилась, когда оно нуждалось в ее поддержке, но испытывала неприязнь, если из нерешительного его достояние превращалось в наглое и грубое. Тогда она противилась и не стеснялась в высказываниях. На этот раз иронизировать не пришлось.
Отвалившись на край, Андрей что-то забормотал.
– Что? – не расслышала Ксюша.
– Да я, кажется, отодвигал кровать от стены, а она снова стучит.
– На стене ковер, – лениво напомнила Ксюша.
– Все равно… Если у него не было бессонницы, то мы ее организуем, – окончательно потерял инициативу муж.
– Ты же считаешь, что он равнодушен к такой музыке.
– Выгонит нас к чертям. Еще ты стонешь…
– Я?! Ну, знаешь, это происходит непроизвольно! – захлопала глазами Ксения.
– Конечно, в такую минуту не контролируешь себя, – пошел на попятную Андрей, не подозревая, что у супруги как в нотной тетради расписано не только количество вздохов, но и их громкость, тональность и даже протяженность.
– Ну ладно, спим. Завтра экзамен, – скомандовала Ксения.
– У тебя тоже? –хмыкнул Андрей.
– У меня он каждый день.
– Ну да. Муж и жена одна сатана, – пробормотал, засыпая
супруг.
«Ну, уж нет» – подумала Ксения. – «Каждый сатана сам себе…»
Перед тем как заснуть Ксения прислушалась. Ей так ни разу и не удалось услышать за стеной ни звука. Наверное, звукоизоляция в этом доме отменная. Хотя, может быть звукоизоляция тут ни причем. Корнилыч и в своем архиве работает и передвигается словно приведение… И спит то, наверное, не дыша, если спит когда-нибудь вообще. Ведь она знает что он вовсе не тот каким предстает перед другими. Ксюша всегда чувствует, какое волнение исходит от его лица при ее приближении и эта паника, с какой он избегает даже ее взгляда и эти джинсы…Даже сейчас расстегивая и снимая их она едва не теряя сознание, слышит за спиной его прерывистое дыхание. Ксюша переворачивается на другой бок… Ничего, уже утром она снова встретится с ним. Оно наступает быстро, только стоит плотно закрыть глаза. Еще в блаженстве сна она чувствует пальчики рук скользящие по ее шелковистому телу, они дотрагивается до сосков груди, пробираются по упругому животу. И это его руки… Ноги ее слабеют она сползает с постели опускается на колени, и его глазами видит свою изящную поясницу, крутые округлости, раздвинутые бедра… От косо падающих лучей восходящего солнца кожа кажется особенно бархатистой, мягкие тени заполняют туманной дымкой впадины и расщелины, одна из которых, в главной пещере, уже приоткрыта и ждет своего альпиниста– археолога, чтобы он взял все накопившиеся сокровища. Она чувствует, что испытанная кирка уже занесена и вот-вот…Нет, не сразу… Жало предварительно касается того места, куда будет нанесен удар, он должен быть сильным и точным и, одновременно, это касание, как пароль, как вопрос, на который стены пещеры отвечают нетерпеливой дрожью. Но инструмент этот не прост, он нежно разгребает, разглаживает вход в пещеру в глубине которой скопились россыпи самородков, готовые. от его прикосновений фонтаном вырваться навстречу, он раскрывается все шире, на подрагивающих, набухающих створках выступает испарина. Дрожь уже ощущается всюду – на крутых склонах, в ложбинах…И вдруг, контакт пропадает. Ксюша, с замершим сердцем почти физически осязает траекторию полета лезвия, его стремительное приближение. Веки невольно сжимаются, затем, одновременно с глубоким плотным погружением распахиваются до