Страница 86 из 103
[Кей-Хосров хулит Туса] Бойцы с Фериборзом, главою дружин, Гудерз престарелый и Гив-исполин, Познав пораженье, покинув Туран, В печали, в слезах возвращались в Иран. Вот снова пред взорами горный Черем, 14840 Келат и струящийся в долах Меем. С Форудом припомнили витязи бой И каются горько, да прок в том какой! Их гнев властелина безмерно страшит, Сознаньем виновности каждый убит. Себя укоряя, палимы стыдом, Вступили бойцы к повелителю в дом. Его неповинного брата убив, Короны и перстни врагам уступив, С руками скрещёнными, словно рабы, 14850 Склонили к земле запылавшие лбы. Рыдая от горести, мрачен, суров, Взор гневный метнул и воскликнул Хосров, К Йездану взывая: «Благой Судия! На трон возведен не Тобою ли я?[524] Ты видишь и дальше меня, и ясней, Карать я не смею без воли Твоей, Не то среди площади в этот же миг Я б тысячу виселиц грозных воздвиг, Казнить бы презренного Туса велел 14860 И прочих постиг бы такой же удел. О павшем отце сколько пролил я слёз! От гнева и горести сердце рвалось. К двойному сегодня я мщенью стремлюсь: Лишь смерти достоин неистовый Тус! Сказал я: не езди дорогою той, Хотя б над Черемом лил дождь золотой! Там царствует с матерью славный Форуд, Чью доблесть повсюду воители чтут. Кто Тус недостойный, куда свою рать 14870 Ведёт он — откуда царевичу знать! Завяжется бой, без сомненья, в горах, И многих царевич повергнет во прах... Но ярый безумец, не знаю зачем, С дороги свернул, устремился в Черем. За то покарал и его и бойцов Создатель. Отныне своих удальцов Оплакивать старый Гудерз обречён. И Тус, и литавры злодея, и слон Да сгинут, из памяти стёршись людской! 14880 Не нужен войскам предводитель такой![525] Я щедро его, одарил, наградил, И что ж? — Против брата на брань отрядил! Владетель меча, боевой булавы, Пал доблестный сын Сиавуша, увы! Повержен вослед за родителем сын, И кем? — Предводителем наших дружин! Кто в мире грязней и презренней, чем Тус? Оков и тюрьмы заслужил он, клянусь! И чести и разума низкий лишён, 14890 Поганому псу уподобился он!» Жгла сердце Хосрову и гибель отца, И жажда отмщенья за брата-юнца. Кровь сердца струилась из скорбных очей, Вождей провинившихся рати своей Прогнал он, не стал допускать до себя, О брате утраченном тяжко скорбя. Великой печалью объяты мужи, Вступают к Ростему в палаты мужи И молвят: «Небесный то был приговор. 14900 Кто ждал, что с Форудом завяжется спор! Внезапно затмились от гнева умы, Ведь мертвым Зереспа увидели мы, Пал доблестный Рив — предводителя зять... Каких только бед не пришлось нам узнать! Не знали мы имени богатыря, Не думали в горе повергнуть царя. Его умоляй: да простит он бойцов И с ними не будет отныне суров! В сраженье погиб и другой властелин, 14910 Кавуса последний возлюбленный сын Ривниз, затмевавший сиянье луны, Герой, закалённый в горниле войны. Таков неизбежный сражений конец: Гроб ждёт одного, а другого— венец». [Кей-Хосров прощает иранцев] Вот солнце весь мир позлатило, и ночь, В борьбе побеждённая, кинулась прочь. Слышны голоса у дворцовых ворот: «К престолу владыки Могучий идёт!» И слушает царь увещанья бойца: 14920 «О гордость престола, надежда венца! Прогневали Тус и дружина тебя; Даруй им прощенье, Ростема любя! Вождя довела до безумия боль: Утратить и сына, и зятя легко ль! Нрав Туса, ты знаешь, несдержан и яр, К тому же постиг его тяжкий удар — Пал юный Зересп у него на глазах, Отважный Ривниз был повержен во прах, И гнева не смог исполин укротить. 14930 Ему, о владыка, не следует мстить! Быть может, не знали Форуда: ведь он Ещё не являлся к царю на поклон. Не гибнет никто раньше времени, знай. Ты горестью душу свою не терзай! Муж сам ли угаснет, иль в битве падёт, От смерти он, как ни хитри, не уйдёт!» Хосров отвечает: «Свершённое зло, О доблестный, сердце моё потрясло. Горюя о брате, лишился я сил, 14940 Но дух наставленьем ты мне исцелил». Так вымолвил царь, и, склонившись затем, Дворец властелина оставил Ростем... Блестящие копья из тьмы вознеслись, Торопится солнце в небесную высь; И прорван покров тёмно-синий, и лал, Красой ослепляющий взор, запылал. Вождь рати предстал пред владыкой своим, И Гив, и другие воители с ним Явились. Хвала у вождя на устах: 14950 «Весь век благоденствуй, о доблестный шах! Всю землю подножьем престола считай, Равно с небесами величьем блистай! Я тяжкой виною своей удручён, Я горьким уделом своим омрачён. Терзает меня пред владыкою стыд И душу содеянный грех тяготит. О славном Форуде, Зереспе родном Горюю, палимый жестоким огнём. Пусть больше других я виновен мужей — 14960 Нет меры зато и печали моей! Скорбит о Бехраме и Риве душа... Верь, жизнь для меня не дороже гроша! Когда прощены мы — и я, и мужи — Ты милость великую мне окажи, Дозволь, чтобы плечи расправил я вновь, Смыв подвигом славным бесчестье и кровь. Труд ратный один на себя возложу, Паду иль победу в бою одержу. Венец и престол позабуду, с челом 14970 Моим неразлучен отныне шелом!» Той речью доволен владыка, и зла Не помнит он, тёмная туча ушла. Он Туса в Туран согласился послать,[526] С ним грозных слонов и литавры, и рать. И долго ещё совещался о том Владыка с вождями, с могучим бойцом. С мужами другими простился сперва, А после с Ростемом державы глава. вернуться
524
14854 В оригинале: «Ты дал мне трон, счастье и доблесть (то дади мäра тäхт-о бäхт-о хонäр)».
вернуться525
14880 Здесь в переводе допущена перестановка стихов.
вернуться526
14973 Здесь допущена перестановка стихов.