Страница 36 из 73
"Не могу перестать думать о тебе".
Я скатываю записку в шарик и выжидаю, пока Аннабель не встает, чтобы подточить свой карандаш, прежде чем бросить его на стол к Натали. Она смотрит по сторонам, проверяя не наблюдает ли кто, прежде чем развернуть записку. Улыбаясь, она быстро пишет ответ.
Беря несколько карандашей, она идет к Аннабель, бросая записку на мой стол, когда проходит мимо. Ловкость её рук настолько хороша, что никто, кроме Жука, ничего не замечает. Он одаривает меня неодобрительным взглядом, но он может идти к черту. Это не его дело.
Я разворачиваю записку:
"Я тоже. Что дальше? Я готова рискнуть, а ты?"
В голову приходит воспоминание о том, как были казнены Том Шрив и Яна Марвик. Разве я могу на это пойти? Смею ли я так рисковать? Натали садится на свое место и бросает на меня взгляд своих красивых ярко-голубых глаз, ожидая ответа. Кровь в жилах неожиданно закипает.
Я киваю.
Она застенчиво улыбается.
Натали сует написанную мною записку к себе в сумку. Я пихаю её записку к себе в карман. Не могу поверить, что мы собираемся это сделать, но в то же время, возникает такое чувство неизбежности. Нам суждено быть вместе. В тот самый миг, когда мы встретились, наши судьбы переплелись; мы были предназначены друг другу.
Рядом со мной судорожно всхлипывает Жук. Он пытается сдержать слезы, глядя на Дей.
— Мне очень жаль, приятель. Она не знает, что теряет, — говорю я прежде, чем успеваю остановиться.
Он вытирает глаза и пожимает плечами.
— Да какая разница.
Я шепчу про себя проклятия. С чего это я такой добренький с ним после того, как он обозвал меня прошлой ночью? Внутри меня вспыхивает ярость.
— Я не предатель, — шепчу я, чтобы нас не подслушали. — Я не из тех Дарклингов, которые связывались с Ищейками во время войны. Она моя Кровная половинка. Ты понимаешь, что это значит?
Он смотрит на меня распахнутыми глазами:
— Я не знал.
— Ты думаешь, мы стали бы рисковать, если это не было так серьезно? Честно, я думал, что из всех людей, уж ты-то порадуешься за меня. Ты такой эгоист.
— Она дочь Эмиссара. Правительство стражей бомбило наш город, они убили моих родителей. Я не могу вот так просто забыть об этом, — отвечает он.
— Никто и не просит тебя забыть, — говорю я. — Просто обвиняй того, кто этого заслуживает. Натали не имела ничего общего с теми артналетами. Родителей не выбирают; это не делает ее плохим человеком.
— Я понимаю. Прости, брат, я был таким засранцем.
— А то.
— Между нами все нормально? — спрашивает он.
Пожимаю плечами:
— Я подумаю.
Остаток дня проходит лучше, чем обычно лишь по одной причине: Натали. Мы сохраняем расстояние между нами, чтобы люди не заподозрили ничего и стараемся, чтобы нас не видели вместе слишком часто. Но даже несмотря на это, мы обмениваемся тайными улыбками и записками. Ее сердцебиение внутри моего, как будто я ношу кусочек вместе с собой, куда бы не отправился.
В какой-то момент дня начинает идти снег и к тому моменту, когда он заканчивается, город покрыт белым одеялом. Я с Жуком направляюсь к театру. Натали и Дей уже в темном кабинете, все так же не сидят вместе. Я украдкой бросаю взгляд на Натали, и мое сердце делает сальто. Не могу поверить, что мы вместе. Жук съезжает на своем месте и закрывает глаза. Он выглядит потным и бледным. Либо он заболевает, либо снова собирается подсесть на Дурман. Скорее, последнее. Я не собираюсь давать ему Дурман, если смогу избежать этого. Чем больше времени проходит между дозами, тем меньше он нуждается в нем.
Наш учитель искусств, мистер Кимбл, стройный мужчина в бархатном костюме с пэчворком, поднимается на сцену и начинает наш урок с того, что раздает нам роли для разыгрывания сцены из спектакля Элворда "Деметрий и Елена". В зале раздаются стоны парней и хихиканье девчонок. Мистер Кимбл назначает наши роли. Естественно, что главные роли пьесы достаются самым популярным студентам класса.
— Кто хотел бы помочь с декорациями и освещением? — спрашивает мистер Кимбл.
Наши с Натали руки взлетают вверх.
Бормотанье парней становится громче, когда мы направляемся за кулисы. Мы с Натали ищем реквизит для декорирования сцены, пока основной состав "актеров" получает реквизит для своих костюмов.
— Мне нужно найти меч, — бормочет Жук, направляясь вглубь коморки с реквизитами.
Дей раздумывает, какой костюм ей нужен, пока остальные просто расхватывают то, что поближе. Натали медленно подходит ко мне и мы делаем вид, что рассматриваем деревянную коробку с одеждой. Наши руки скользят под материалом, и я сплетаю свои пальцы с её. Щеки Натали краснеют.
Дей бросает на нас едкий взгляд.
— Похоже, Дей все еще сердится на нас? — шепчу я Натали.
— Она может злиться сколько ей угодно. Это ее вина, что мы больше не подруги, — отвечает она.
— Может, стоит сделать ей хоть какую-то поблажку?
Натали приподнимает бровь.
— Я за неё переживаю. Она совсем одна, — говорю я.
— В этом ей стоит винить лишь себя. Если она извинится, я готова простить ее, но до тех пор — она сама по себе, — говорит Натали.
— Всем вернуться на минуту назад на сцену, — говорит мистер Кимбл.
Натали берет немного реквизита с собой, возвращаясь в аудиторию, пока я смотрю на Жука. Он спрятался в углу комнаты между двумя вешалками с костюмами. В его руке находится флакончик с Дурманом, который отливает золотом, совсем как тот, который был у Линуса.
Я хватаю флакончик, кидаю на пол и давлю ботинком.
— Что это ты делаешь? Предполагается, что ты завязываешь с этим? — стараясь говорить негромко, спрашиваю я.
— Я не могу, братан. Я не настолько силен.
— Нет, еще как силен.
Он опускает глаза
— Мне нужна лишь небольшая доза, чтобы продержаться.
Его кожа приобрела болезненный вид. Руки дрожат. Он и в самом деле выглядит очень нездоровым. Я знал, что были случаи, когда пытавшиеся соскочить с Дурмана, умирали.
Вздыхаю.
— Этот раз — последний.
Он отклоняет голову в сторону, обнажив две старые раны от прокола. Чувство вины заполняет меня, но ему это нужно. Я погружаю свои клыки в его шею. Горячая кровь течет по моему языку, и на секунду хищник во мне жаждет выпить его до дна. Я успеваю выпустить в него небольшое количество яда, прежде чем...
— Что вы делаете? — раздается рядом пронзительный голос.
Я оборачиваюсь и вижу Дей, у которой руки заняты реквизитом. Она роняет все предметы на пол и выскакивает из комнаты.
— Дей, подожди, прости, — говорит Жук, спеша за ней.
Я вытираю кровь со своих губ, ненавидя себя.
Я направляюсь в аудиторию к Натали. Мы взбираемся на стропила над сценой и проверяем осветительные приборы, пока остальные студенты репетируют свои роли. Даже отсюда, сверху, ощущается напряжение между Дей и Жуком, когда она выкрикивает свои реплики к нему в комедийной сцене, пока он просто безмолвно ей кивает. Я дал ему всего лишь каплю Дурмана, но даже от этого он, кажется, чувствовал себя несколько отстраненно.
— Это весьма креативный способ сыграть эту сцену, — говорит мистер Кимбл. — Но, возможно, в следующий раз вы добавите сюда немного... э... юмора?
Дей покидает сцену, Жук неуверенными шагами плетется вслед за ней.
— Что это с ними? — шепчет Натали.
Не люблю лишний раз напоминать ей о том, что торгую Дурманом, но и врать не могу. Поэтому я рассказываю ей правду, включая тот факт, что пытаюсь отвоевать Жука у наркоты.
— Я чувствую себя последним засранцем за то, что даю лучшему другу Дурман, — признаюсь я.
— Ты пытаешь ему помочь, — говорит она.
Мы садимся на стропила, свешиваем ноги вниз, наблюдая за игрой.
— Эш, зачем ты торгуешь Дурманом? — спрашивает Натали.
— Нам с отцом нужны деньги, — говорю я.
— Он знает, чем ты занимаешься?
Я киваю.
— Он в ужасе от того, что меня могут арестовать, но у меня нет выбора. Если был бы какой другой способ заработать деньги, я бы им воспользовался, но его нет. В этом городе такой возможности для меня не существует.