Страница 21 из 76
— Отвечайте на все мои звонки. Не хочу, чтобы меня беспокоили.
— Но совещание через десять минут, — попыталась возразить Шарон.
Джек взглядом велел ей удалиться, затем сосредоточился на экране телевизора. При других обстоятельствах он был бы рад видеть Кэссиди в «Десмонд». Он знал, как она работает, знал, что она чрезвычайно талантлива, профессиональна, способна организовать любое дело и добиться поставленной цели. «Десмонд», а также «Колоссал» могли бы воспользоваться ее услугами. Но, к сожалению, это не соответствовало новым целям Джека. Ему был нужен полный контроль над «Десмонд Филмз» и его собственностью. Кэссиди Инглиш была препятствием в плане захвата «Десмонд» студией «Колоссал».
* * *
— Как ты мог со мной так поступить, папа? Я так много работал… Я заслужил это право. Я заслужил быть главой «Десмонд», — кричал Джонатан. Он был пьян с самого утра.
— Все просто. У тебя нет того, что нужно. Взгляни на себя, и ты поймешь, почему я предпочел Кэссиди. — Роджер говорил спокойно, но решительно.
— Черт тебя побери! — Джонатан повалился на стол из красного дерева, задев настольную лампу от Тиффани, от чего на его лице заиграли разноцветные блики. Свет только усилил ярость, которая светилась в его зрачках. — Это мое! Я работал над этим. Я был здесь… я… я… я вкалывал, как ненормальный, на тебя. Я могу… — Он запнулся, захлебнувшись воздухом, и пытался выдавить слова сквозь сжатые челюсти. — Она ничего не сделала для тебя! Она этого не заслужила! Она все разрушит и прогорит! Я постараюсь, чтобы она…
Дверь захлопнулась, приглушив голоса, доносящиеся из кабинета.
Кэсс старалась не выходить из своей комнаты и держаться подальше от взбешенного Джонатана. Его ярость была сильно ощутима еще за завтраком. Она забралась в ванную, включила холодную воду и стала плескать ее себе в лицо. Она хорошо представила себе отца, его гордый непреклонный взгляд, жесткий подбородок; он манипулировал своими детьми, заставляя их снова и снова враждовать, соперничать ради его внимания, любви, а теперь и власти. В горле встал ком. Она еще раз умылась холодной водой, схватила полотенце, вытерлась и уставилась на себя в зеркало. Ее настоящий облик исчез, в зеркале отражалась испуганная, одинокая девочка, которой она была когда-то. Одетая во все черное, заплаканная, она держала в руке розу, а голос священника пронизывал все ее тело. «Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа…» Чем дольше она смотрела, тем яснее становилось отражение: десятилетняя девочка с глазами, полными отчаяния, и опустошенным сердцем, ребенок, на лице которого застыла маска страха. Черные лимузины, красные розы, рыдания, затем полная тишина.
Боль тех дней опять вернулась к ней. Кэсс четко вспомнила холод и синеву глаз отца — спустя несколько часов, уже в доме, два полицейских уведут его в тюрьму.
«Я не убивал мою жену. Вы делаете ужасную ошибку. Она всего лишь ребенок, она не понимает, что говорит», — твердил он. Затем его увели. Полицейская машина уехала, и Кэсс почувствовала на щеках слезы.
«Папочка, вернись, я не хочу… пожалуйста. Пожалуйста, вернись!»
— Кэссиди, ты в порядке? — Видение в зеркале исчезло. Вместо него она увидела отражение Рей, которая стояла на пороге ванной и хмурилась.
— О, все хорошо, Рей… Думаю, я еще не оправилась от шока. Просто не знаю, что папа задумал, — поспешила ответить Кэссиди.
— Может быть, тебе лучше лечь? — Она показала большим пальцем через плечо. — Не беспокойся о тех, кто внизу. Забудь о них.
Но Кэссиди вообще никого не слышала.
Чувство вины внезапно сменилось ощущением независимости, чувством собственного достоинства. «Я еще не сошла с ума, чтобы позволить кому-нибудь, даже собственному отцу, манипулировать мной», — подумала Кэсс.
— Рей, мне надо уехать отсюда на некоторое время. Если они спросят, просто скажи, что я решила покататься. — Кэссиди схватила сумочку и, выскользнув из дома, направилась к своей арендованной машине.
* * *
Джеймс стоял у массивных дверей «Шепота ветров». Он мог слышать, как ругались отец и сын Турмейны.
— Как ты мог поступить со мной так? Я же десять лет пахал на тебя, это просто несправедливо! — кричал Джонатан.
— Джонатан, мы оба знаем, что ты для такой работы не годишься. Если бы не я, ты…
— Если бы не ты, моя жизнь не полоскалась бы в крови. Да ты знаешь, как унизительно иметь такого отца, как ты? Ты во всем виноват.
— Как ты смеешь? Никто не заставлял тебя напиваться, бить жену, кидать всех, кому пришлось с тобой работать. Ты сам делал эти ошибки, сам и виноват. Ты еще раз доказал, что неспособен вести себя как взрослый человек.
Рей провела Джеймса в кабинет. Она не извинялась за ту ругань, которая разносилась по всему дому. Оба молчали, пока Джеймс не сел в кресло, такое же, как то, в котором сидел Роджер. Джонатан растянулся на красной коже дивана.
— Ты хоть бы ботинки снял, — заметил Джеймс.
Рей делала вид, что ничего особенного не происходит.
— Вы чего-нибудь хотите? Может быть, выпить, Джеймс?
Джеймс покачал головой. Роджер выглядел немного лучше, любое возбуждение, даже скандал, возвращало его в нормальное состояние.
— Не могу поверить. Что здесь сегодня произошло? Роджер, если ты хотел эффектной сцены, то, скажу прямо, тебе это удалось, — произнес Джеймс, стараясь немного рассеять напряжение в комнате.
— Джеймс, знаешь, я не думал, что так получится. Уверяю тебя, у меня были добрые намерения.
— Намерения всегда добрые… — Джеймс сделал паузу, затем огляделся. — Где Кэссиди?
Рей откашлялась и произнесла:
— Она ушла. Всего несколько минут тому назад. Сказала, что ей надо подумать.
Слова Рей заставили всех встать. Первым заговорил Роджер.
— Почему ты разрешила ей сбежать? Ты пыталась ее остановить?
— Остановить ее? Ради Бога, мистер Турмейн, она не ребенок. Несмотря на то что вы это отрицаете, она уже взрослая и вполне — позвольте выделить слово вполне — способна принимать решения.
После этого отец и сын снова начали спорить, выкрикивая оскорбления и обвинения в адрес друг друга. Джеймс постарался успокоить себя созерцанием прекрасно обставленной комнаты, его самой любимой в особняке. Стены обшиты панелями из красного дерева с позолоченной отделкой, кругом книги. Настроение создавала лампа Тиффани, секретер и стул 1909 года. Камин, украшенный мрамором и камнем, зеркало «Чипендейл» завершали убранство кабинета истинного джентльмена.
— Почему бы нам не успокоиться и не уладить все, конечно, с учетом интереса Кэсс. — Как всегда, Джеймс взял ситуацию в свои руки.
— Согласна, — решительно заявила Рей. Она посмотрела на Роджера. — Вы хоть бы поговорили об этом с Кэсс, до того как решение было объявлено.
Роджер шагнул в ее сторону. Он улыбался, губы расплылись в хищной гримасе.
— Это дело времени, Рей. Как Кэссиди могла отказаться? Никто бы не решился отклонить такое предложение.
* * *
Скитания продолжались, И всегда они приводили к женщине. Он остановился на Хелен, когда нашел ее плачущей в гардеробной после полуночного представления в «Валентайнз». Сперва он предложил ей всего лишь плечо, чтобы выплакаться. Нельзя было волочиться за девушкой местного авторитета. Черт, он, должно быть, сошел с ума. Но, с другой стороны, сумасшествие было в его крови. Кроме того, он никогда не мог бездействовать, если рядом рыдала красивая женщина.
Хелен, как выяснилось потом, была настоящая актриса, могла заплакать на заказ. От него ей нужны были лишь деньги и наркотики. И он старался, как муравей, постоянно охотясь за наркотой. Алкоголь его больше не устраивал, кроме того, после него на следующее утро всегда было хреново. От кокаина болела голова, героин не сочетался со спиртным, но он надеялся, что это даст ему что-нибудь похожее на кайф.