Страница 110 из 179
— О нет, разумеется! Это был лишь условный пример. Мне бы хотелось, чтобы Россия сама предложила миру то, чем она достаточна и к чему благоволит. Я слышал, что у ваших соотечественников есть проекты по сахарному сорго и кукурузе - эти культуры чрезвычайно востребованы в глобальном плане…
— Я не в курсе,— ответил Алексей, пристально посмотрев князю в глаза.— Однако если уж Россию перепахивать, то я бы желал, чтобы повсеместно цвели вишнёвые сады.
— И в самом деле, как это прекрасно!— поспешила отозваться княгиня Шарлотта, желая освободить князя от продолжения разговора, определённо заходящего в тупик.— Вся Россия - вишнёвый сад, это же сам Чехов, это та самая сказка, которую мы все так хотели бы когда-нибудь увидеть своими глазами!
Алексей улыбнулся, и поспешил завершить затянувшееся общение с четой Курзанских примирительными фразами и совместными комплиментами в адрес герцога.
К этому моменту ярко освещённый павильон, всё прошедшее время заполнявшийся публикой, уже гудел как муравейник. Пока Алексей с Катрин вели различной длительности беседы с отмеченными герцогом гостями, к тому успели подойти, чтобы поздороваться и перекинуться приветственными фразами, десятки других приглашённых. Шолле, всё это время молча улыбавшийся им из-за кресла хозяина бала, счёл нужным напомнить, что приближается время для основной части вечера, которая должна состояться в замке.
— Вы правы, Франц,— ответил герцог, вставая, чтобы возглавить переход публики из павильона в дворцовый зал.— Пора, друзья мои, от разминки перейти к настоящим делам!
Но не успел герцог договорить - как возле него, словно чёрт из табакерки, возник небольшого роста запыхавшийся средних лет господин артистической наружности. По его бьющему в глаза неопрятному внешнему виду можно было заключить, что он либо сильно спешил, либо перед походом сюда решил облачиться в смокинг в первый раз.
— А, Бруно Маркони!— приветствовал герцог внезапного незнакомца.— Или Моретти?
— Бруно Мессина, ваша честь!— бодро отрапортовал незнакомец.
— Мессина, конечно же! Как же я мог забыть - вот расплата мне за то, что я очень давно не гостил у вас в Римини! Если так пойдёт и дальше, то я скоро забуду, какого цвета итальянское небо!
— Тот, кто видел это небо хотя бы один раз, никогда его не забудет,— поспешил развеять сомнения герцога обходительный итальянец.
— Согласен!— не стал спорить герцог.— Граф Алексей, милая Катрин, познакомьтесь,- перед вами Бруно Мессина, дирижёр, композитор, теоретик музыки и просто удивительный во всех отношениях человек.
— Бруно, я, кажется, однажды видела по ТВ передачу о вас,— сказала Катрин, протягивая руку для поцелуя.— Однако мне до сих не посчастливилось услышать ни одного из ваших новых произведений.
— О, не волнуйтесь на этот счёт,— бодро ответил итальянец.— Последние годы я действительно почти ничего не пишу и давно не выступал с оркестрами. Вы не поверите, но в музыке существует целое неизведанное направление, способное не просто доставлять банальное эстетическое удовольствие, но и создавать у слушателей совершенно невероятную, новую и однозначно лучшую реальность. Сложилось так, что ваш покорный слуга это направление открыл для мира и людей, и отныне все свои силы вынужден отдавать ему.
— Вы безумно интригуете,— с улыбкой обратился к музыканту Алексей.— Ведь в музыке, как известно, сложно изобрести что-то новое.
— А я ничего и не изобретал, любезный граф! Мои скромные усилия брошены на то, чтобы очистить классическое наследие от не самых лучших наслоений прошлого и вернуть современникам природную гармонию мелодий.
— Очень интересно, объясните!
— С удовольствием! Науке известно достоверно, что число по-настоящему прекрасных мелодий в мире конечно, поскольку для того, чтобы мелодия вызвала у слушателя живой отклик, она должна соответствовать определённому биоритму или психоритму организма. Этих ритмов немало, однако число их счётно - потому ограничено и число подлинных шлягеров всех направлений и стилей. И почти все эти мелодии так или иначе содержатся в классическом фонде. В фактуру каждого классического произведения вплетены десятки и даже сотни мелодических линий, которых композиторы прошлого зачем-то скрыли от людей.
— ???
— Хотите спросить, зачем они так поступили? Охотно разделяю ваше изумление - ведь вы, любезный граф, не первый, кто задаёт мне этот вопрос. Я сам до конца не знаю ответа, однако мне кажется, что причина состояла в том, что композиторы прошлых веков неосознанно боялись, что через их творчество к нам ворвутся голоса и песни из другого, запретного для людей мира, и тем самым будет навсегда нарушено устоявшееся на земле равновесие. Ведь природа изначально подарила людям очень небольшое число простых мелодий, подобных монодическим пастушьим песням, в то время как полифония, контрапункт - это язык ангелов. Оттого старые музыканты, которым каким-то образом удавалось подслушивать эти ангельские голоса, умело их маскировали, раскрывая истинную силу звучания лишь на несколько жалких процентов. Тех же, кто не вполне придерживался этого принципа или не придерживался его вовсе, современники считали связавшимися с нечистой силой. Вспомните про “дьявольский тритон”, за одно лишь интонирование которого можно было угодить на церковный костёр, вспомните обвинения, звучавшие в адрес Моцарта, Паганини или Крейслера!
Алексей задумался.
— В вашей теории определённо имеется смысл, однако здравый он или нет - я не берусь пока разобрать,— ответил он, внимательно глядя на Бруно.— Очень рассчитываю, что вы не откажете мне в любезности поговорить с вами об этих вещах более продолжительно и в менее суетной обстановке. Ведь я тоже - немного музыкант.
— Конечно же, я всегда к вашим услугам!— ответил Бруно Мессина, протягивая Алексею свою визитную карточку.— Однако ваша спутница интересовалась, почему я сейчас ничего не пишу и нигде не выступаю. Причина проста: я заканчиваю работу по раскрытию нескольких концертов Моцарта и симфоний Бетховена, и скоро все вы сможете послушать, как на самом деле должны были звучать голоса неба.
— Как же вам такое удаётся?— поразилась Катрин.
— Не скрою, работа непростая, однако при наличии опыта и, главное, желания - вполне выполнимая. Сначала первичные мелодии нужно выявить все до одной, после чего - очистить от всевозможных украшений, которыми в прежние века их было принято вуалировать, расплести и разделить, поменять, если необходимо, аккомпанемент - одним словом, применить придуманный мною технический инструментарий. Это непросто, но зато каков результат!
— Бруно, но вы же только что утверждали, что появление этих мелодий в “очищенном” виде способно разрушить мировую гармонию! Не боитесь?
— Боялись мастера прошлого, а нам - нам нечего бояться! Ведь даже при том, что они были людьми великими, в силу воспитания и религиозных догматов им было невозможно представить, что между небом и человечеством допустим знак равенства. Поэтому в их творениях, за крайне редкими исключениями, воплощены идеи страдания, вины и абсолютной невозможности эту вину человеческим усилием искупить. Причём старые композиторы не столько транслировали соответствующие идеи церкви, сколько отражали в музыке собственные сумеречные комплексы. А современные люди - люди рациональные, люди света, просвещённые, свободные, по заслугам получающие власть над мирозданием - с какой стати они должны продолжать всю эту ахинею слушать? При этом совершенно не задумываясь, что некоторые из тех вещей элементарно программируют на оправдание зла!
— Например?
— Например - пятая симфония Чайковского, чей мрачный гений открыл в ней знаменитый “аккорд смерти”. А столь любимая в России заключительная часть этой симфонии - это же настоящий гимн триумфу зла, гибельная пляска, действующая на неподготовленную публику сильней любого наркотика!
— Бруно, не переживайте напрасно!— расхохотался Алексей.— Высказанное вами представление родилось вместе с пятой симфонией и распространено прежде всего на Западе, где дирижёры и критики просто не понимают её главной мысли.