Страница 188 из 223
Два этих ареста окончательно убедят Запад в чистоте помыслов Пеньковского, а значит, и в правдивости его информации.
А еще через 3 месяца своей должности лишится и начальник ГРУ Иван Серов…
О роли Серова в деле Пеньковского написаны целые тома. Однако правды там не много: примерно столько же, сколько мяса в советской ливерной колбасе.
Он ли украл, у него ли украли: но шуба была…
Сразу договоримся: я ничуть не пытаюсь обелить Серова, фигуру крайне неоднозначную. Подобно всем руководителям НКВД, Серов внес посильный вклад и в массовые репрессии, и в порабощение народов Европы, и в кучу других мерзостей. Он отвечал за выселение ингушей и калмыков. Подавлял венгерское восстание 1956-го.
Однако я против того, чтобы приписывать людям — как бы к ним ни относиться — чужие грехи, благо у Серова и своих хватает с избытком…
Стараниями партийных доброхотов и историков в штатском Серова сделали чуть ли не главным пособником Пеньковского. Он-де и в ГРУ его восстановил. И к себе приблизил. В гости приглашал. Жену и дочь шпионским заботам препоручал.
Дальше всех в таких изысканиях пошли американский профессор Кристофер Эндрю, написавший с помощью другого перебежчика из КГБ Олега Гордиевского масштабный фолиант «КГБ: история внешнеполитических операций».
Из фолианта вообще следует, что Серов был «собутыльником Пеньковского». Якобы, когда, игнорируя установки КГБ, Пеньковский отправился на прием в британское посольство, не поставив в известность контрразведку, Серов скандал замял, но КГБ заподозрил неладное, установил за подозрительным полковником слежку и разоблачил предателя. Узнав об аресте собутыльника, Серов «после тяжелого запоя застрелился в одном из арбатских двориков».
Не хочу даже комментировать этот бред. Достаточно сказать, что генерал Серов дожил до 85 лет и умер от старости в 1990-м, а алкоголь в рот не брал принципиально, даже вина.
Тем не менее 2 февраля 1963-го — еще до начала суда над Пеньковским — Серов был снят с должности начальника ГРУ. А 12 марта его понизили до генерал-майора — сразу на три звезды — и лишили звания Героя Союза, которое получил он в 1945-м за Берлинскую операцию. После чего опальный генерал был сослан на унизительно низкую должность в Среднюю Азию.
В 1965-м его уволили по болезни и исключили из партии. Все последующие попытки Серова добиться реабилитации закончились ничем, хотя в защиту его выступал даже маршал Жуков.
Чем же провинился начальник ГРУ и первый председатель КГБ?
Однако сам Серов категорически настаивает, что этого не было.
Из письма И. Серова № 3:
«Известно, что Пеньковского не раз просил перевести из Ракетных войск в ГРУ главный маршал артиллерии Варенцов, который с ним дружил и поддерживал десятки лет. Он обратился ко мне по телефону, я отказал Варенцову, и на справке, предоставленной мне Смоликовым (начальником управления кадров ГРУ. — Прим. авт.), написал: „не изменив аттестации, данной военным атташе Рубенко (начальником Пеньковского по Турции. — Прим. авт.), невозможно использовать в разведке“.
Я могу согласиться, что указание не совсем четкое. Но нельзя же давать ей произвольное толкование. Я имел в виду, что Управление кадров уточнит у Рубенко все отмеченные в аттестате отрицательные вопросы и доложит мне. Одно ясно, что я написал „невозможно использовать в разведке“, и нельзя это толковать как „допустил проникновение в разведку Пеньковского“.
Более того, ко мне больше по этому вопросу не обращались. Зам. нач. ГРУ Рогов подписал приказ о переводе Пеньковского в ГРУ, а затем тот же Рогов переделал аттестацию на Пеньковского. Он сам на заседании КПК сказал об этом, добавив, что на него было наложено взыскание, объявлен выговор, который уже снят».
Чтобы окончательно понять щекотливость ситуации, следует добавить, что между Серовым и его заместителем Роговым сложились весьма натянутые отношения. Рогов был ставленником министра обороны маршала Малиновского, с которым вместе они воевали, и маршал рассчитывал усадить его в кресло начальника ГРУ. Назначение Серова спутало им все карты.
В письме № 1 Серов говорит об этом прямо:
«…т. Рогов пользовался особым покровительством министра т. Малиновского… Поэтому он зачастую помимо меня бывал у министра и получал „личные“ указания, о которых я узнавал от него позже или совсем не знал… Он часто подписывал приказы по ГРУ, не спрашиваясь меня, на что я делал ему не раз указания…».
Так вот. Приказ о восстановлении Пеньковского генерал Рогов подписал, когда Серов находился в отпуске. Комиссия партийного контроля установила это официально.
Могло ли повлиять на Серова ходатайство маршала Варенцева, который действительно просил за своего бывшего порученца? Вряд ли.
«Я не из таких робких, чтобы звонок Варенцова привел меня в трепетное состояние, — отвечает на это Серов (письмо № 2), — во-первых, потому что мы были в равном звании, а по должности я старше его. Во-вторых, за четыре года работы ко мне обращались не раз более ответственные товарищи, а мои начальники требовали, чтобы я соглашался, однако я не смущался и оставался при своем мнении».
Это очень похоже на правду. Не Серову следовало добиваться благосклонности Варенцова, а совсем наоборот.
Из письма И. Серова № 1:
«О том, что Пеньковский принят и работает в ГРУ, я узнал через несколько месяцев, когда увидел его фамилию в числе офицеров, выделенных для обслуживания выставки в Москве. Я спросил у нач-ка отдела т. Рогова, откуда взялся Пеньковский, на это мне т. Рогов ответил, что кадры разбирались с ним и т. Рогов (зам. нач. ГРУ) подписал приказ о назначении».
И вновь это очень правдоподобно. Серов был человеком тяжелым, замкнутым, нелюдимым. Служба в НКВД брала свое. Он не приближал никого из подчиненных и сослуживцев, а вне работы отношения поддерживал с единицами: например, с тем же маршалом Жуковым.
Да и что могло быть у него общего с Пеньковским: у генерала армии с полковником? Однако на сей счет существует…
Это, пожалуй, самое скандальное и интригующее обвинение. Поводом к нему послужил факт непреложный: в июле 1961-го жена и дочь Серова одновременно с Пеньковским оказались в Лондоне.
О совместном вояже Серовых и Пеньковского написано и наверчено немало. Вплоть до того, что дочка Серова Светлана стала любовницей шпиона. И ладно бы писали об этом какие-то щелкоперы из второсортных колхозных таблоидов: нет же, вполне уважаемые, авторитетные люди.
«Его (Пеньковского. — Прим. авт.) работа на выставке была не слишком обременительной, практически единственной его заботой была опека мадам Серовой» (Г. Винн, «Человек из Москвы»).
«Пеньковский старался всячески сблизиться с Серовым. Он „случайно“ встречался с Серовым за границей, когда тот с женой и дочкой бывал в Англии и Франции, и на деньги английских спецслужб устраивал им „красивую жизнь“, преподносил дорогие подарки» (В. Семичастный, «Беспокойное сердце»).
«Пеньковский из кожи лез, чтобы угодить мадам Серовой и ее дочери. Он их встречал, водил по магазинам, расходовал на них часть своих денег» (А. Михайлов, «Обвиняются в шпионаже»).
«За день до отъезда Серов вызвал Пеньковского к себе в кабинет и сообщил, что его жена и дочь едут в туристическую поездку в Лондон. Пеньковский должен был сопровождать их, ходить с ними по магазинам — в общем, следить за тем, чтобы в Лондоне им было хорошо… Как Пеньковский сообщил потом, Светлана флиртовала с ним. Когда они ехали в такси к ним в отель, она прижималась к нему и делала это весьма умело…». (Д. Шектер, П. Дерябин. «Шпион, который спас мир»).
Сотрудник ЦРУ Г. Хазлвуд писал в своем отчете: «Пеньковский начал заигрывать со Светланой, и мне при встрече пришлось умолять его почти на коленях: „Эта девушка не для тебя. Не осложняй нам жизнь“». (Н. Андреева, «Трагические судьбы»).