Страница 147 из 223
Один раз у меня с Хрущевым был серьезный разговор насчет того, что некоторые лица, антисоветски настроенные, не только между собой, но и при других нередко выходят из рамок, как говорят, приличия и начинают ругать в присутствии других членов правительства и Президиума, а также советские порядки, в том числе и члены партии.
При этом я высказал мнение, что наиболее активных неплохо было бы вызывать в КГБ и предупреждать их, что по нашим законам антисоветская агитация против членов правительства карается, и если они не перестанут, тогда кое-кого может быть, и осудить.
Он не согласился с этим, заявив, что «царя тоже ругали». Я замолчал, но подумал, что царя ругали, ругали, да и расстреляли, а нам-то нельзя до этого доводить. Ну, что поделаешь[557].
Еще рассказал, что у китайцев, по данным наших сотрудников, проходит организация коммун и при этом допускают много глупостей, вроде того, что Ло-Жуйцин, министр общественной безопасности, по указанию Мао запланировал арестовать 3 миллиона китайцев, плохо настроенных к мероприятиям власти на селе. При этом никакого основания не заложено, а на места дадут разверстку по провинциям, где 500 тысяч арестовать, где поменьше и т. д.
При этом я высказал свое мнение, что было бы правильно подсказать китайским товарищам в деликатной форме, что в 1937–1938 годы был у нас при Ежове печальный опыт, когда арестовывали не за преступления, а выполняли идиотский план арестов.
Хрущев сказал: «Не надо с ними связываться, и более того, — он добавил, — посмотрим, не следует ли сократить советников наших в Китае». Я был удивлен таким ответом. Мне казалось, мы по-братски должны были им подсказать.
В конце разговора Хрущев как-то с раздражением сказал, что «черт с ними, чем у них хуже, тем нам лучше»[558].
Уезжавшему старшему советнику я все же высказал свое мнение, чтобы он от себя, а не от меня рассказал Ло-Жуйцину так: «Разверстку давать по провинциям нецелесообразно, потому что, а вдруг окажется в той или иной провинции врагов меньше, а их будут искусственно создавать. Поэтому лучше порекомендовать ему перечислить характеристики врагов, кто активно сопротивляется, призывать народ не повиноваться, и тогда видно будет, сколько надо арестовать».
Через три месяца мне донес старший советник, что вначале Ло-Жуйцин с моим мнением не согласился, однако на всекитайском совещании работников Госбезопасности дал указания по арестам так, как рекомендовали мы, и в итоге таких громадных арестов не было.
В это лето на отдых приезжал новый секретарь ЦК компартии Венгрии Герё*. В общем, одного еврея венгры поменяли на другого. Ракоши они почти насильно выгнали, потому что десятки лет он насаждал свои нравы, и мне думается, обуржуазился, оторвался от народа[559].
Вернулся и из отпуска, отдохнул, можно сказать, неплохо. Был не один раз на охоте, убил оленя с красивыми рогами. Все эти ярые охотники до того необъективные, всякий считает, что он лучше всех.
Приехали как-то с охоты в домик, Хрущев говорит: «Давайте постреляем по цели». Это он сказал к тому, что Жуков Георгий Константинович похвалил свое ружье, нарезное «слоновик», диаметром около 1,5 сантиметра, и действительно, такие ружья англичане делают для Африки, где охотятся на слонов.
Стали стрелять на 50 метров. Первым стрелял Жуков, выбил из 30 возможных очков 23 очка, затем стрелял Хрущев и выбил 22 очка, потом стрелял я и выбил 24 очка.
Боже мой, какой начался спор! Жуков никак не хотел уступить первенство. Он начал осматривать мою 3 пробоину, которая попала в линию между 6 и 5 кругом. Всегда считается большая цифра, так как она пробита. Жуков же стал настаивать на меньшей, чтобы сказать, что мы с ним одинаково выбили. Я послал их в задницу и ушел.
Курилы в обмен на базы
Меня сейчас спрашивают, кто предлагал японцам Курильские острова в обмен на вывоз американских баз из Японии.
Вопрос этот всплыл, как я помню, с подачи Шепилова, когда его назначили министром иностранных дел в 1956 или 1957 году. Тогда Жуков по заключению Генштаба и КГБ дал отрицательное заключение по этой инициативе Шепилова.
Но Тевосяну*, нашему послу и на резидента КГБ в Токио ушло указание провести, прозондировать у японцев мнение по этому вопросу. В Москве мы <подвели> кое-кого к японскому послу Кадоваки*. Хрущев ему много ненужного наболтал, а затем к этим играм подключили членов соцпартии Японии Имамуру и, кажется, Кадзами.
Так безответственно этот вопрос был, к сожалению, поставлен в советско-японских связях по нашей инициативе.
Японцы использовали и используют вопрос о северных территориях на всю катушку. Но ни у МИДа, ни у Минобороны никаких реальных планов решения этой проблемы никогда не было[560].
Глава 18. ВЕНГЕРСКОЕ ВОССТАНИЕ. Октябрь 1956 — январь 1957 года
1956 год — это не только XX съезд, оттепель и массовые реабилитации. Это еще и танки на улицах Будапешта.
Советская пропаганда именовала венгерское восстание «контрреволюционным мятежом», организованным с подачи западных спецслужб. В современной трактовке то была народно-демократическая революция, жестоко подавленная советскими войсками. Истина же, как водится, лежит где-то посредине…
С высоты сегодняшнего понимания венгерские события явились первой «цветной революцией» в Восточной Европе. Рассекреченные архивы вкупе с рассказами участников, разведчиков и политиков дают обширное представление, сколь живое участие принимал Запад в ее подготовке и проведении. (Операции «Фокус», «Просперо».) Да и сценарий оной многократно будет потом повторяться; вплоть до недавнего киевского Майдана.
Председатель КГБ Серов сыграл одну из ключевых ролей в тех событиях. Он не только первым из официальных лиц ночью 24 октября 1956 года вылетел в мятежный Будапешт, но и первым же поставил, вопрос о применении силы. Реализовывать принятое Кремлем решение также было поручено именно Серову: инициатива, как известно, наказуема.
Венгерская революция была хоть и «цветной», но отнюдь не «бархатной». В городах, захваченных повстанцами, полным ходом шли расправы над коммунистами и сотрудниками госбезопасности. После того, как в конце октября 1956 года из Будапешта был выведен советский гарнизон, восставшие разгромили горком ВПТ, принародно повесив 20 коммунистов. Всего же за 17 дней беспорядков в Венгрии без суда и следствия было казнено примерно 800 человек.
Активное участие в революции принимали бывшие «хортисты» — гитлеровские пособники; один из них, приговоренный к пожизненному заключению хортистский офицер Бела Кирай, окажется в числе лидеров восстания и даже успеет стать генералом и командующим национальной гвардией. Только за первую неделю революции из тюрем будет освобождено почти 10 тыс. уголовников, не считая политических узников: большинство из них вольются в ряды борцов за свободу.
Из рассекреченных сегодня документов КГБ известно, например, что с конца октября 1956 года через границу с Австрией и Югославией было переброшено большое число эмиссаров ЦРУ. Тогда же самолетами Красного Креста в Будапешт доставили до 500 боевиков, а австрийскую границу нелегально перешло около 4 тыс. хортистских офицеров. Под Мюнхеном экстренно развернули военную базу ЦРУ.[561]
Революция началась 23 октября по хорошо знакомой нам теперь методе. На улицы Будапешта была выведена 200-тысячная студенческая демонстрация, под вечер переросшая в беспорядки. Полиция отказывалась стрелять в демонстрантов, на их сторону перешла часть армейских подразделений. Начинаются захваты объектов власти и управления. Под давлением «майдана» власти соглашаются вернуть на должность премьер-министра Имрё Надя, известного своими реформаторскими взглядами.
557
С середины 1950-х годов в работе органов безопасности начал происходить перелом: постепенный отказ от репрессий в сторону профилактики и иных досудебных мер воздействия.
Замеченного в антигосударственных высказываниях человека не арестовывали, как раньше, а приглашали в местное подразделение КГБ, грозили пальцем и отбирали подписку о полученном «предупреждении». Официально профилактика как новый курс внутренней политики была провозглашена Хрущевым в 1959 г. на XXI съезде КПСС.
Вместе с тем, КГБ не ограничивался лишь профилактическими беседами, чему способствовало «Письмо ЦК КПСС ко всем партийным организациям о мерах по пресечению имеющих место вылазок антисоветских и партийных элементов» от 21 ноября 1956 г. В духе выполнения решений ЦК, в 1957 г. за антисоветскую агитацию и пропаганду было осуждено 1964 человека, в 1958 г. — 1416: это, кстати, в 2 раза больше, чем за все годы борьбы с диссидентами в эпоху Брежнева.
558
Охлаждение между СССР и Китаем стало ощущаться вскоре после XX съезда KПCC. Мао категорически не принял новых тенденций в советской внутренней и внешней политике, публично критиковал Хрущёва. В свою очередь нараставший в КНР культ личности Мао, усиление репрессий в отношении собственных граждан вызывали негативную реакцию у Хрущёва. В июле 1960 г. все советские специалисты были отозваны из Китая. Наибольшей силы напряженность в отношениях Советского Союза и Китая достигла в 1969 г. в момент пограничного конфликта вокруг острова Даманский на реке Уссури.
559
Бессменно правивший Венгрией с послевоенных времен Матьяш Ракоши был отправлен в отставку с поста 1-го секретаря Венгерской партии трудящихся 18 июля 1956 г. Его сменил министр госбезопасности Эрнё Герё. Именно эта рокировка, помноженная на слабость нового лидера, и привела вскоре к венгерской революции.
560
Острова Итуруп, Кунашир, Шикотан и группа островов Хабомаи, которые в русской традиции называют южными Курильскими островами, до 1945 г. России и Советскому Союзу не принадлежали. На Ялтинской конференции СССР обязался вступить в войну с Японией при условии возвращения ему Курильских островов, переданных Россией Японии в 1875 г. и южной части Сахалина, отошедшей к Японии в результате Русско-японской войны 1904–1905 гг. Недостаточно подробное описание в международных договорах того, что называется Курильскими островами, позволило СССР в начале сентября 1945 г. присоединить южные Курилы к своей территории. Япония не признала отторжения этих островов.
19 октября 1956 г. Москва и Токио подписали декларацию о прекращении состояния войны, восстановлении дипломатических отношений между двумя странами и согласии СССР на передачу Японии островов Хабомаи и Шикотан, но только после заключения мирного договора. Однако позже японская сторона отказалась от подписания такого документа. Считается, что это произошло под давлением США, которые пригрозили, что в случае снятия Японией претензий на острова Кунашир и Итуруп ей не будет возвращен архипелаг Рюкю с островом Окинава, находившиеся под управлением США. Американские военные базы находятся на Окинаве по сей день.
561
Венгерские события 1956 года глазами КГБ и МВД СССР. Сборник документов. М.: Объединенная редакция МВД РФ, 2009. С. 50, 53.