Страница 3 из 12
Тамара. Мы любили с девчонками вот под эту музыку танцевать… (Танцует.) А говорили, что на физтех умных ребят только брали?.. Трудно там у вас было учиться?
Володя. Ну… как тебе сказать?.. Кому как… Мне – не очень… Главное, конечно, было – привыкнуть. Потом уже втянешься, войдешь в колею: семестр пробалдеешь – хоп: сессия, перекарабкаешься через нее – и опять балдеешь семестр. Экзамены я научился по шпорам сдавать. Сюда вот, к пиджаку, карманы пришьешь с одного и с другого бока, вложишь в них лекции, разодранные по темам, и каждую тему скрепкой скрепляешь с порядковым номером. А в рукаве тут списочек держишь: какая тема под каким номером? Получаешь билет, заглядываешь в список – ну! это же просто! – в левом кармане – десятая скрепка; делаешь в сторону задумчивые глаза, ладонь запускаешь за отворот пиджака, отщупываешь скрепки, достаешь, переписываешь – и всех делов…
Тамара. И что, часто у тебя получалось?
Володя. Ни одного провала не было за пять с половиной лет. И в итоге – почти красный диплом…
Тамара. А-а, вот ты какой, оказывается, хитрый!.. Придется мне заставить своих учеников заходить на экзамен без пиджаков…
Володя. Тома, а ты разве ни разу не списывала ? Ну, сознайся… Ну ?..
Тамара. Списывала.
Володя. Умница!.. Шикарная женщина!..
Тамара (танцует). Что ни говори – в наше время калоритнее группы были, заметней как-то: АББА, Бони-М… Теперь таких, мне кажется, нету вовсе. Сейчас все сплошь какие-то: "ногу свело" или "корозия у металла",– ну что это за команды?..
Володя. В сердцевину, Томочка, в сердцевину, в самую точку!.. Какие раньше были команды!.. Какие каманды!.. "Динамо-Киев"!.. Ах, "Динамо-Киев", "Днепр", "Арарат"!.. А?.. Каковы?.. Блохин проходит по левому флангу. Трибуны замерли… Приближается к воротам… Бьет… Гол!.. Ура!.. А теперь? "Ростсельмаш", "Шинник", Фэ Ка "Тюмень", – тьфу!.. Прости господи!.. Глаза б мои не глядели!..
Тамара. Вот, вот она, группа Бони-М, ты помнишь?..
Володя. Что ты! Моя самая любимая песня!.. (Поет и танцует, придвигаясь к Тамаре.)
Варвара жарит ку-р!..
Варвара жарит ку-р!..
Жарит, жарит ку-р!..
Жарит, жарит ку-р!..
Блохин проходит по левому флангу… приближается… (Обнял Тамару и нечаянно опять взял ее за руку).
Тамара. Руки у меня потрескались. Каждый год – прямо какое-то бедствие… Как осень, так кожа на кистях обветривает… А это у меня – шрам. Мальчишки хулиганят на железной дороге, кидают камнями в окна, я осколки убирала – ну, и порезалась…
Володя. У меня тоже есть на ладони шрам… Вот – на этом же самом месте. Это я в детстве пропорол тоже об стекло, об бутылочное…
(Улыбаются друг другу.)
И на затылке у меня… Не увидать? Посмотри…
Тамара. Ну, зачем?..
Володя. Тоже маленький шрамик… Студентом когда, понимаешь…гм… влюбился… Счастье меня всего распирает!.. Не могу терпеть!.. Рассказать кому-нибудь хочется!.. В общагу забегаю и на лестнице вижу: однокурсник стоит; я – к нему, кричу: "Дай мне в рожу! Я так счастлив!.." Думал, он у меня спросит, что с тобой?.. А он мне – ка-ак!.. С лестницы я скатился… Затылок вот, и локоть еще… А он спускается ко мне, говорит: " Что же ты, чудак, еще и обиделся?.."
Тамара (поморщилась). Мерзость…
Володя. У тебя, Томочка, разве нет таких шрамов? Давай в голове поищу?..
Тамара. Отстань… (Засмеялась). Нету… Ой, и не верится даже, что мы были когда-то такими…
Володя. Разъехались все – кто куда, за десять лет почти ни с кем и не виделся. Ну… остался так, один друг… Мне кажется удивительным иногда: столько было рядом хороших ребят – где они все теперь? Куда делись? Не видно никого и не слышно…
Тамара. Все уже постарели, наверно?.. Лысыми стали?..
Володя. Ну, может быть…
Тамара. У меня тоже морщины появились. Вроде бы уж борешься, борешься с ними – а они все равно свое берут – лезут и лезут…
Володя. Это "гусиные лапки"…
Тамара. Что – "гусиные лапки"?
Володя. Эти вот морщинки около глаз на щеках называются "гусиные лапки" – потому что они лучиками так разбегаются, как гусиный след: туда и сюда… Туда и сюда…
Тамара. К чему показывать-то, Володя ?
Володя. Название красивое…
Тамара. От этого же не легче…
Володя. Не надо расстраиваться, Тома. Зачем? У каждого возраста, свои радости, как говорится… маленькие, но плюсики…
Тамара. И у нас с тобой, что, плюсики есть?
Володя. Конечно.
Тамара. Да, есть? Ты что, так правда считаешь?
Володя. Считаю.
Тамара. Ну, а что, например?
Володя. Ну, вот же – мы с тобой – взрослые люди, самостоятельные… Здоровые, наконец… Ни от кого не зависим…
Тамара. Ну, это еще не ясно… А знаешь, иногда хочется почувствовать себя снова маленькой девочкой – так, чтобы прижаться к отцу – и жаловаться, жаловаться ему, поплакаться…
Володя. Если уж так тебе хочется – ты можешь поплакаться мне. Какие проблемы?
Тамара. Тебе?
Володя. Ну да.
Тамара. А почему бы и нет, действительно?..
Володя. Давай, сядем…
(Сели на диван. Она прижалась к нему.)
Володя. Ну-с, кто тебя обижает?..
Тамара. Никто не обижает меня… Просто… жизнь только…
Володя. Так, так, так… Жизнь… Волосы красивые у тебя… Шея… У тебя шея очень породистая, Тома, – как у греческой статуи… Какая редкая линия плеча…
Тамара. Лидия Сергеевна, наша завуч, мне вчера говорит: Я не понимаю, говорит, Тамара Леонидовна, по какой причине вы поступали на работу к нам в школу? С вашими аналитическими способностями вам в конструкторском бюро в какое-нибудь лучше б было, а не в школе у нас. Представляешь?
Володя. Не надо обращать на это внимание.
Тамара. Угу… Но, знаешь, я боюсь, что она права… Каждое утро, когда я встаю, меня даже знобит всю, только подумаешь про эти четыре этажа в школе, ступени протоптанные, гам, беготня, бестолочи… Не то – в учительскую идти, а там завуч, не то – эти в коридоре с ног снесут… Понуришь голову утром и на работу идешь… И со мной рядом по улице народ идет на трамвай: топ-топ, топ-топ, и тоже у всех такие унылые лица… Как будто пытаются каждый понять, как это у них все так получилось в судьбе? Для чего это нужно? Или кто-то, может, подшутил над ними такую штуку? Вечером возвращаюсь, бреду в свой этот загончик, а вокруг по домам расходится все тот же унылый люд… И год за годом так, каждый день, каждый день… И знаешь, так мне захотелось все изменить в своей жизни!.. К чертовой матери это все!..
Володя. Вот заведешь ребенка – и некогда будет даже думать обо всем этом. Ты как? Будешь дома сидеть?..
Тамара. Дома?.. А зарплаты… ты знаешь, какие у нас в школе маленькие зарплаты?.. Вторую категорию не выбью никак… Чтобы заплатить в вашу фирму, ведь я полгода копила.
Володя. Тамара… (Целует ее.)
Тамара. Голова что-то болит… Вот здесь…
Володя (целует больное место). Пройдет голова, пройдет…
Тамара. А ты на себя на фотографии совсем не похож. Там у тебя такое лицо… Гораздо полнее… и серьезнее… Я на тебя сразу обратила внимание. А то все остальные у вас такие молоденькие… на фотографиях… мальчишки совсем… А разве у тебя рост – метр восемьдесят четыре?.. Отчего там напутали?
Володя. У меня – метр восемьдесят четыре рост, метр восемьдесят четыре… даже – метр восемьдесят пять где-то… Это просто я сутулиться начал. Я спортом займусь на днях… (Тамара смотрит на него). Ну, хвостик, хвостик у шестерочки я подкрасил в анкете… Мелочи это, Тома, все, не важно… ну ты же видишь?.. Кожа у тебя гладкая на шее – точно атлас… Чудная… Тома…