Страница 8 из 14
— Хочу, чтобы ты стала полностью моей, Шарали, — прошелестел вместе с ветром голос Лейса. — Не только в постели, но и в жизни. До конца…
— Лейс, я не думаю, что…
— Я уверен в своем желании, — заверил подружку парень и потянулся к ее губам.
Даше хотелось крикнуть, остановить его. Ведь мама только что сказала про поцелуи на Х’аре. Но не успела, беловолосая х’шанка опередила — вскинула руки, явно не захотев целоваться, и визгливо заявила:
— Ты с ума сошел? Это решение на всю жизнь! А ты собрался в военную академию. Извини, я не вижу себя в качестве жены вояки. Пока ты в космосе болтаться будешь, я что — должна бросить к твоим ногам свою жизнь?
— Но ты говорила, что любишь! — глухо отозвался Лейс.
Девушка высвободилась из его рук и, отвернувшись, посмотрела на небо.
— Мне так казалось, но сейчас я понимаю, что у нас с тобой разные пути в жизни. Одно дело — ничего не значащий… защищенный секс, а другое — слияние. Я не готова к этому. Сейчас. Мне всего девятнадцать.
— А в будущем? — едко, с горечью спросил Лейс.
— Потом — конечно, но с партнером, которому будут близки мои интересы. А мы с тобой как две звезды из разных галактик — слишком далеки.
— Спасибо, что просветила, — хмыкнул будущий военный, внешне эмоционально закрываясь.
— Только не расстраивайся и не обижайся на меня, — неожиданно мягко попросила Шарали, пытаясь положить Лейсу на грудь ладонь, но он дернулся и отступил. — Лучше я сейчас приму решение за нас обоих, чем потом, осознав свою ошибку, буду страдать всю жизнь. И я хочу остаться твоим другом.
— Думаю, тебе сейчас лучше уйти, — слишком ровным тоном произнес отвергнутый влюбленный, холодно посмотрев на девушку.
— Как знаешь, — фыркнула та и, взметнув хвостом, резко развернувшись, скрылась в тумане и зелени.
У Лейса, провожавшего взглядом Шарали, желваки на скулах ходуном ходили, тонкие крылья носа яростно трепетали, а губы сжались в узенькую линию. Даша ощущала себя странно: с одной стороны, испытывала легкое головокружение от радости, что обошлось без противных поцелуев, ведущих к свадьбе, а с другой — обидно стало за своего кумира, даже жалко его.
«Как, скажите на милость, та дурочка могла отказаться от Лейса?! — мысленно негодовала его преданная поклонница. — Вот сама бы я вполне вытерпела эти слюнявые прикосновения ртами, только бы он так не переживал».
Тем временем Лейс решительно подошел к первому тренажеру, взялся руками за ручку, которая приводила в движение тяжелый пресс, — и вдруг сорвался, словно плотину прорвало. Выплескивая ярость и боль, он нещадно колотил ручкой по тренажеру и совсем скоро сломал его.
— А твой папа меня уверял, что сломать ваши тренажеры невозможно! — Даша не сдержала удивленного возгласа, подойдя поближе с намерением выразить сочувствие.
Лейс резко развернулся, взбешенно сверкнул глазами и пару раз глубоко вдохнул, чтобы успокоиться.
— Это ты? — мрачно спросил он, кривя губы. — Снова подглядываешь? Вынюхиваешь?
— Прости, я нечаянно. — Девочка сникла, виновато пожала плечиками и, искренне сочувствуя, предложила: — Тебе помочь починить тренажер? А то вдруг х’шет Гияс ругаться будет?
— Плевать! — процедил младший Хеш’ар. Снова резко, глубоко вдохнул, выдохнул и неожиданно сделал вывод: — Да, хорошо, что все выяснилось сейчас, а не когда было бы поздно…
— Мне очень жаль, — тихонько шепнула Даша, робко положив ладошку ему на предплечье. Она впервые коснулась его и теперь ощущала, как двигаются мышцы под ее рукой.
— Я не нуждаюсь в твоей жалости. — Лейс чуть ли не с ненавистью посмотрел на вездесущую соседку, которая стала свидетельницей самого большого унижения и провала в его жизни.
— Нет-нет, это не жалость. Ты очень сильный, умный, добрый. Ты справишься. Просто мне досадно, что тебе сделали больно, — пояснила Даша, заглянув в зеленые глаза обожаемого х’шанца, зло взирающего на нее, но предательские жалостливые нотки все равно звенели в ее дрожащем голоске. — Я бы никогда тебя не обидела. Если хочешь, можешь жениться на мне. Правда, через четыре года…
— Уходи, — приказал Лейс, убирая руку, а затем повернулся и шагнул в снова расползающийся туман.
Даша еще пару минут, глотая слезы, вглядывалась в белесую муть, надеясь, что друг вернется. Тщетно. Печально опустив плечики, девочка впервые возвращалась от соседей подавленная донельзя и в слезах. Ее жизнь рухнула, мечты развеялись.
Сумерки на побережье наступают всегда резко, словно кто-то выключает свет. Даже природа замирает, почти не слышно гула транспорта, гомона людских голосов и птичьих криков. Становится все тише и тише. Вот большой оранжевый Х’шан еще окрашивает плотную взвесь тумана и облаков в закатные розово-красно-фиолетовые цвета, напоследок касаясь лучами деревьев и отражаясь в окнах домов, а затем без малейшего, кажется, перехода раз — и становится темно. В небе загораются первые звезды. Наступает ночь, часто совсем непроглядная из-за туманов и похожая на темную клубящуюся субстанцию, разрезаемую искусственным освещением.
Семья посла, кроме старшего сына, собралась за столом. И глава ее очень любил тихие домашние вечера, когда не надо держать лицо перед очередными чужеземными гостями, вести светские и деловые беседы и следить за каждым словом. А вместо официоза можно расслабиться и наслаждаться обществом самых близких и любимых женщин.
Только Даша сегодня, понуро опустив плечи, без аппетита ковыряла вилкой в тарелке.
— Дашенька, что-то случилось? — обеспокоенно спросил Сергей Дмитриевич и попытался пошутить: — У тебя такой вид, словно тебе червей с Граппы для опытов не купили.
Не привыкшая держать свои тайны при себе, явно расстроенная Даша поделилась:
— Папочка, в жизни все так сложно. Сегодня подруга Лейса отказалась с ним целоваться и становиться невестой. А разозлился он почему-то на меня. И наверное, больше не захочет дружить. — Обиженно, тоскливо шмыгнув носом, вопреки заботливо прививаемому этикету, Даша закончила просвещать родителей, процитировав бабушку: — Куда катится эта пропащая Вселенная?
— Дашуль, все образуется, вот увидишь, — мягко коснулась дочкиной руки Анна Михайловна. Мысленно женщина вздохнула с облегчением: серьезно беспокоившая ее дружба девочки с парнями много старше дала трещину и, по-видимому, скоро закончится. Несомненно, маленькая принцесса сейчас переживает, но через какое-то время неприятности забудутся. Уж в этом Анна Михайловна поможет своему обожаемому чудо-ребенку.
Даша вяло, равнодушно пожала трогательно худенькими плечиками, но по привычке поинтересовалась у отца:
— Пап, а как у тебя дела? Надеюсь, не так плохо, как у меня?
Супруги Шалые тепло, сочувствующе улыбнулись, затем Сергей Дмитриевич решил отвлечь дочь своими проблемами:
— Не так гладко, как я надеялся.
— А что случилось? — Даша проявила искренний интерес.
— Гадавиш темнит, — поморщился посол, — не зря его Темным миром назвали. Я пару дней назад связывался с сокурсником… — Он обратился к жене: — Аня, ты наверняка помнишь Зорана.
— Рыжий, вечно мятый зануда? — улыбнулась Анна Михайловна, а Даша с еще большим любопытством слушала родителей.
— Он сейчас хоть по-прежнему рыжий и нудный, но существенно изменился. Дипломатическая служба ко многому обязывает, а уж на Гадавише и подавно. Теперь Зоран — респектабельный, солидный и весьма аккуратный. И специалист первоклассный.
— Так о чем вы говорили? — поторопила отвлекшегося отца Даша.
— Мы не могли все обсудить даже по защищенному каналу связи. Но общее положение дел настораживает. Пока Гадавиш в статусе наблюдателя, но нота, направленная несколько месяцев назад правительству Х’шана, насторожила Союз.
— Это та, в которой они оспаривают право открытия и владения одной из колоний Х’шана? — уточнила Анна Михайловна.
— Да, — мрачно кивнул посол. — Думаю, что они из-за постоянных внутренних войн совсем потеряли чувство самосохранения. Считают, что могут действовать абсолютно безнаказанно. С планет-участниц месяц назад начали массово депортировать гадавишских наемников.