Страница 74 из 99
XVI
века. Просчитать рунную цепочку. Остальные, по-моему, занимались тем же самым. То есть, тупо пялились в учебник, а сами предавались своим мыслям. Первым на месте заерзал, разумеется, Уизли. – Вы что-то хотели спросить? – ласково улыбнулась ему Амбридж. – Но для этого нужно поднять руку. Рон бросил взгляд на Поттера и замотал головой. – Все прочитали главу? – Да, профессор Амбридж. – Вопросы есть? – Нет, профессор Амбридж. – Тогда законспектируйте прочитанную главу. Легко. Я выбрала самое красивое перо из своего набора и вывела на пергаменте название главы. Послышались завистливые вздохи. Еще бы! Десять галлеонов штучка. Амбридж внимательно смотрела, как я старательно конспектирую главу. – Мисс Крауч? – спросила она. Я подняла глаза. – Да, профессор? – Как вы себя чувствуете? – Спасибо, мэм, уже намного лучше. – Передавайте от меня привет мистеру Краучу. – Обязательно, мэм. Ему будет очень приятно. Сзади послышался зубовный скрежет. Но на счастье рыжего прозвучал удар колокола, обозначающий конец урока. Вот интересно, и чего Уизли так бесится? То, что ему стало скучно на уроке, это понятно. А потом? Все профессора напоминали нам о важности предстоящих экзаменов – С.О.В.У. Меня расспрашивали о здоровье и том, когда я смогу колдовать в полную силу. Рон бесился все больше и больше. И я поняла, в чем дело. Никто не выделял Поттера. Не знаю, было ли это указание Дамблдора, но, скорее всего, все прекрасно понимали, что Гарри втянули в Турнир специально и всячески ему помогали. На этом фоне победа Хогвартса выглядела нечестной и недостойной. Поэтому про Турнир вообще старались не вспоминать. Думаю, что Поттер тоже прекрасно осознавал – что и почему. Если его и задевало такое невнимание к собственным достижениям, то вида он не подавал. А вот у Уизли случился очередной облом. Не вышло покрасоваться на фоне героического приятеля. А тут еще вопросы о моем здоровье на каждом уроке. Профессоров можно было понять. Если бы мне нужно было много догонять, то им пришлось бы заниматься со мной дополнительно. Да и сочувствовали они мне искренне. Жуткий шрам четко показывал, что от смерти меня отделяли буквально секунды. Многие знали, что Снейп все лето варил для меня сложные зелья прямо в нашем поместье. Даже те, кто позавидовал дорогущим перьям у меня и Мэгги, понимали, что дед купил все это, чтобы порадовать проболевшую все каникулы внучку и отблагодарить воспитанницу, которая была рядом и позвала на помощь. Профессор Хэнкс даже предложил перенести соревнования по полетам на более поздний срок, чтобы я тоже смогла полетать с ребятами. – Спасибо за участие, сэр, – поблагодарила я, – но не стоит. Ребята тренировались, готовились. Они ждут этого праздника. А у меня и возможности полетать не было. Я поболею за своих. А потом, когда будет можно, полетаю в лабиринте. Спасибо! Это было по-настоящему приятно. Все-таки этот вид спорта придумали мы. Мэгги лично следила, чтобы я не забывала пить зелья и обрабатывать шрам. Точно будущий колдомедик. Снейп сварил для меня следующую порцию чудодейственной мази. Я как раз возвращалась в башню Гриффиндора с флаконами и баночками, когда меня перехватил Поттер. – Чего тебе? – не очень вежливо спросила я. – Поговорим? – А есть о чем? Извини, Поттер, мне некогда. – Я знаю, почему на тебя напал Люпин. Я пожала плечами. – Потому что он извращенец. Я не помню, как это называется, но могу посмотреть в словаре. Или сам посмотри. Он прищурился. – Я знаю твой секрет, Гермиона Крауч. Я ухмыльнулась. – Меня не волнуют твои домыслы, Поттер. Он замер. – Ладно. Посмотрим. Я отошла на несколько шагов и обернулась. – Некоторых секретов лучше не знать, Поттер. Ты в курсе, как поступают с шантажистами? Они все очень плохо кончают. Запомни это. Он замер.
Я отнесла свои зелья в спальню, убрала их в специальную шкатулку и задумалась. Чего этому паразиту надо? Соскучился, что ли? Мог и соскучиться. С Уизли можно разговаривать только о еде, квиддиче (причем исключительно про «Пушки Педдл») и о том, какие гады слизеринцы, Снейп и Крауч. Не самое интеллектуальное общение.
То, что он не пригласил нас с Мэгги на день рождения, понятно. Он живет в доме Блэка, а тот вряд ли хотел видеть тех, кто фактически убил его друга детства. Но открытку послать мог. А раз не послал… Обиделся, что происшествие со мной отвлекло всеобщее внимание от его победы? Мог. Интересно, конечно, что ему сказали про планы на меня? Все-таки я не думаю, что он с пониманием отнесся к попытке убить моих родных. Но спрашивать я не буду. Это явно не первая попытка наехать на меня, может и проболтаться. У нас с Поттером отношения были чисто деловыми, и по уму он не мог обижаться на то, что я не рассказала ему про Барти. Тем более что это не только мой секрет. Но это по уму. Может, просто разозлился, что у него прямо под носом было столько интересного, а мы с Мэгги промолчали. Обида – штука нелогичная и даже иррациональная. Иногда вроде и повода нет, а обидно чуть ли не до слез. Хм… получается, что про Барти знает Блэк. Уизли не знает, иначе бы уже выболтал, у него нет ни мозгов, ни тормозов. И что знает Блэк? Важный чиновник из министерства прячет дома вытащенного из тюрьмы сына? Тут был бы логичным донос в аврорат, особенно если учесть то, в чем обвиняли Барти. Мог Блэк переговорить с Лонгботтомами? Типа, я знаю, где скрывается тот, кто на вас напал? Вот хрен его знает, тут одни догадки. Но бабушка Невилла могла сказать, что у нее нет претензий к Барти. И что тогда? Формально можно было сдать нашу компанию заговорщиков. Это вызвало бы скандал. И дополнительное следствие. Барти бы оправдали. Деду бы потрепали нервы. И все. Если Блэк жаждал мести за Люпина, то это его удовлетворить не могло. А если не жаждал? Тут одни догадки, можно додуматься до чего угодно. Но про попытку шантажа надо сообщить. Деду и Снейпу. И прямо сейчас. Письмо я отправила вместе с Дилли. А с профессором я поговорила чуть позже. Снейп, когда я ему все рассказала, нахмурился. – Ничего не понимаю, – сказал он, – но, похоже, что уже почти весь мир магии знает, что Барти жив. – Кроме Уизли, – буркнула я, – но он уникум. Он даже про Распределяющую Шляпу не знал. Снейп хмыкнул. – Это не удивительно. Но такими темпами Барти однажды сможет легко и непринужденно выйти из подполья. Я вздохнула. – Вы же знаете, сэр, в чем там дело. И он уже привык к такой жизни. Если его вытащить на всеобщее обозрение, то ему будет просто плохо, очень плохо и некомфортно. – Главное, чтобы у вашей семьи не было проблем. Больше не планируете выдать за Поттера мисс Смит? Я вздохнула. – С практической точки зрения он – не самый плохой вариант. Но пусть Мэгги сама решает, кто ей больше подходит. Она сейчас вся в учебе, ей не до глупостей. Снейп кивнул. – Хорошо, что вы это понимаете. Не стоит осчастливливать окружающих насильно. – Меня Блэк беспокоит, сэр. Вы не думаете, что он может захотеть отомстить? – Что творится в голове у Блэка, я не знаю, – ответил Снейп. – В юности он был совершенно непредсказуем и практически неуправляем. Тут вся надежда на Малфоев. Я сообщу Люциусу о вашем беспокойстве. – А лорд Малфой тоже знает про Барти, сэр? – Я ему об этом не говорил, – сказал Снейп, – но он прекрасно умеет анализировать информацию и делать выводы. Так что может и знать. – Секрет Полишинеля, – вздохнула я, – я знаю, что ты знаешь, что я знаю. – Что-то вроде этого, – согласился Снейп, – про Грейнджеров Дамблдор пока не спрашивал? – Пока нет, сэр. Наверное, еще от прошлого разговора не отошел. – Может быть да, а может и нет. Снейп задумчиво поводил кончиком пальца по нижней губе. Потом тряхнул головой. – Постарайтесь никого не провоцировать, мисс Крауч. Все очень непросто. – Да, сэр. Я тоже так считаю. Блин… Пока ничего не происходило. Было ощущение какого-то болота, в которое мы все медленно погружаемся. Хотя… Отсутствие новостей – хорошие новости. У меня и своих проблем хватало. Магия медленно, но верно приходила в норму. Я пару раз посещала Мунго для обследований. Целитель Сметвик сказал, что я выздоравливаю даже быстрее, чем он думал. И похвалил за строгое следование рекомендациям. Я призналась, что за моим режимом следит Мэгги. Кажется, Сметвик теперь тоже будет присматриваться к нашей будущей целительнице. Мой день рождения отметили уже привычным пикником. Дин устроил танцы. Поттер не пришел. Соревнование по полетам было веселым и праздничным. Я сидела на трибуне и болела за Фэй, Шеймуса и Мэйбл, которая тоже решила поучаствовать. Снова победил Поттер, Малфой был на втором месте. Он подошел и сказал, что жалеет о моем неучастии. Это было приятно. Ничего, может быть, я поучаствую в следующем году. Приближался Хэллоуин. Амбридж все так же мило улыбалась, заставляла читать учебник и не давала никакой практики. Рано или поздно эта тактика могла принести свои плоды. – Мы же так экзамен сдать не сможем, – возмутилась Парвати на очередном чаепитии. – Ничего страшного, – сказала я, – можно потихоньку раздобыть прошлогодние учебники. Может, еще кто из старших конспектами поделится. И лучше попросить не на нашем факультете. Твоя сестра сумеет достать конспекты на Райвенкло? За копии заплатим, это будет честно. А практику можно будет по парам отработать. Я покажу кое-что, когда мне позволят колдовать без ограничений. Главное, не конфликтовать с профессором Амбридж. Вы же видели, как она ведет уроки. Я уверена – она не вредничает, это ей зачем-то нужно. – А знаешь, ты права, – Фэй несколько раз кивнула, – я заметила. Профессор очень пристально наблюдает за всеми во время урока. Как будто ждет, что кто-то не выдержит и что-нибудь устроит. Но зачем ей это надо? – Не знаю, – сказала я, – но она тут не просто так. Согласитесь, что у заместителя министра хватает обязанностей помимо того, чтобы еще нас третировать. Тут что-то другое. В прошлом году с этим Турниром репутация Хогвартса здорово пострадала. Может, ей какой компромат нужен? – Не исключено, что это связано с Поттером, – сказала Лаванда, – ведь это его в нарушение всех правил ввели в Турнир. Но все равно ситуация странная. – Как думаешь, – спросила Мэгги, – нам могут предложить заниматься практикой по ЗОТИ вне уроков? Это было бы логично. – Вполне, – кивнула я. – Может быть, профессор Амбридж этого и добивается? Если ей нужен повод… для чего-нибудь. Практику мы подтянем и ближе к концу года, ничего страшного. Нам же не запрещают колдовать на других уроках, так что навыков мы в любом случае не потеряем. Просто разучим потом несколько заклинаний. Учебной дуэли или боя на экзамене точно не будет, надо будет продемонстрировать умение ставить тот же щит, например. Опять-таки можно спросить тех, кто сдавал С.О.В.У. в прошлом году. – Я поговорю с Падмой, – согласилась Парвати, – действительно, ничего страшного не происходит. Почитаем конспекты и учебники. – А если что-нибудь предложат, то ничего не говорим, – сказала я, – любой мог догадаться попросить у старших конспекты и учебники. А так мы узнаем, что именно планируется. – А мальчикам говорим? – Невиллу можно сказать, – сказала я, – а остальным… только под клятву о неразглашении. У моих подружек загорелись глаза. Это был настоящий «коварный план». Интересно, что у нас получится? Самое смешное, что бухтеть про отсутствие практики по ЗОТИ начал именно Рон. И аккурат на Хэллоуин. Все привычно наслаждались присланными из дома вкусняшками, угощали друг друга. Среди первокурсников было двое магглорожденных, оставшихся без посылок со сладостями. Их тоже не обошли угощением. – Можно? – к моей коробке потянулась Мэри Стоун. – Бери, конечно. Не стесняйся. – Вкусно как! А в Хогвартс-экспрессе такого не продавали.