Эффект птеродактиля

====== Глава 27 ======

Общаться с Поттером не хотелось от слова совсем. Хотя он явно был не против. После уроков я взяла метлу и направилась к лабиринту. Меня догнали.

– Вот, Крауч, теперь пожалеешь, что отказалась пойти со мной на бал, – послышалось сзади. – Ты дурак или прикидываешься? – ответила я. – Прикидываюсь, – ответил Поттер, пристраиваясь сбоку. Он тоже нес с собой метлу. – Меня бы все равно во что-нибудь втравили. Я даже притормозила. – И почему, по-твоему, тебя втравили в Турнир? – поинтересовалась я. – Потому что хотят что-то провернуть с помпой, – ответил он, – с прессой и фанфарами. – Согласна, – кивнула я, – и что ты собираешься делать? – У Турнира три этапа, – сказал Гарри, – до третьего я точно могу не дергаться, подстрахуют. А там поборемся. – Даже ради твоих прекрасных глаз два первых этапа упрощать не будут, – заметила я. – Тебе нравятся мои глаза? – деланно удивился Поттер. – Не кокетничай, тебе не идет. Ладно, уговорил. Сотрудничество продолжается. – Спасибо, Крауч. – А это Поттер и Крауч, – послышалось сзади, – они идут в кусты, чтобы секретничать. – А это Малфой, который тащится сзади, чтобы подслушивать и подглядывать, – ответил Поттер. Мы обернулись. Ехидно улыбающийся Драко сопровождал Крама. – Мисс Крауч? – сказал он. – Мы есть знакомый. – Добрый день, мистер Крам, – улыбнулась я. – да, нас представили. Рада вас видеть. Поздравляю с избранием. Вы уже видели наш лабиринт? – Мистер Малфой обещать показать. К лабиринту направились вчетвером. Драко заливался соловьем, показывая гостю окрестности и местные достопримечательности. Крам выполнял долг вежливого гостя – кивал и слушал. Но на Поттера поглядывал не без любопытства. Впрочем, вопросов не задавал. А интересно, что они у себя думают по поводу вчерашнего безобразия? Но пока не спросишь. Лабиринт гостю понравился. Он прошел его дважды. – Такой нам нужен! – в полном восторге сказал Крам. – Вы примете участие в наших соревнованиях? – спросила я. – Квиддича в этом году не будет, но мы соревнуемся в полетах. Малфой, красуясь, стал рассказывать о прошлогодних соревнованиях. – Вы все делать финт Вронски? – Крам взглянул на нас с большим уважением. – Я был бы счастлив летать с вами. Мисс Крауч, вы тоже летать? – Они с Малфоем в прошлом году второе место заняли, – не без злорадства пояснил Гарри, – еще и в лабиринте соревнуются, но каждый раз вничью. – О! – глаза Виктора окончательно стали круглыми. Но, похоже, такое соперничество он понимал. Малфой бросил на Поттера косой взгляд, но ничего не сказал. А вот сам Поттер поспешил просветить гостя, кто занял первое место. – Здесь не очень много развлечений, – сказал Драко, – разве что походы в соседнюю деревушку. Так что лабиринт пользуется успехом. А наше квиддичное поле там. Крам пошел осматривать поле, а мы с Поттером извинились и направились в замок. – Небось, Малфой приписал все лавры по созданию лабиринта себе и слизеринцам, – сказал Гарри, – а ведь это ты придумала с парнями. – Да пусть Малфой хоть чем-то похвастается, – усмехнулась я. – Тебе жалко, что ли? Тот же профессор Хэнкс вполне может вспомнить, кто ему идеи подкидывал. Все равно основные заслуги у него и профессора Флитвика. Интересно, когда соревнования назначат? Будешь участвовать? Или чемпионам нельзя? – Пока нам ничего не сказали. Но если запретят, то у Малфоя будет шанс. – Думаю, что ему важнее обыграть тебя, а не просто получить приз, – заметила я. – К тому же такой приз в любом случае будет стоить меньше. Но я точно буду летать. Это такой кайф! – Кайф! – согласился Поттер. Соревнования по полетам назначили на пятнадцатое ноября. Гости радостно записывались. Чемпионам тоже разрешили участвовать. Похоже, что нас с Малфоем подвинут со второго места. Хочу «Молнию»! Но просить не буду. Моя метла в идеальном состоянии, отлично слушается. С меня хватит. Чемпионы записались в полном составе, кроме Делакур.

Гости постепенно знакомились с аборигенами. По-английски говорили все. У нас все было не так радужно. Малфой изъяснялся на французском, у меня с французским было не так хорошо, произношение подкачало, но зато я говорила на немецком. Русский тоже пригодился. Так что я пользовалась успехом у ребят из Дурмштранга, а Малфой – у шармбаттонцев. С большинством новых знакомых я перешла на «ты». Виктор старательно говорил на английском, он попросил меня исправлять его ошибки. Я не отказала, к тому же фамилия Крауч обязывала. Все знали, что дед часто выступает в роли переводчика.

- Ты здорово говоришь по-русски, Гермиона, – широко улыбнулся Александр Поляков, – была когда-нибудь у нас?

- Россия – далекая холодная страна, где медведи ходят по улицам, пьют водку из самовара, заедают ее икрой из половников, а потом играют на балалайках и танцуют «Барыню»? – сделала большие глаза я.

Ребята грохнули от хохота. Я подняла руки в шутливом жесте «сдаюсь»!

- О, я знаю, что это не так. И что медведи ходят по улицам в Канаде и США. Но я бы хотела увидеть медведя с балалайкой.

- Это если только в цирке, – сказал Александр, – ты знаешь, что такое цирк?

- Конечно, – кивнула я, – мы тут в Британии тоже не совсем дикие.

- А про Болгарию ты знаешь? – спросил меня Виктор.

- Разумеется. Болгария – теплая страна у Черного моря. Там есть горы. Растет виноград. У вас вкусное вино и хорошие люди. И еще делают розовое масло. В России тоже живут хорошие люди, как и везде.

- Тебе нужно побывать у нас в гостях, – сказал Поляков, – уверен, что тебе понравится.

- Я хочу объехать весь мир, – сказала я, – когда закончу Хогвартс.

- Поэтому и учишь языки?

- Это фамильный Дар семьи Крауч. Мой дед – глава Департамента международного магического сотрудничества знает триста иностранных языков, в том числе и нечеловеческие. Я пока знаю мало. Но мне есть к чему стремиться.

- Ого! – присвистнул Поляков.

На мое общение с ребятами из Дурмштранга косо смотрели Каркаров и Снейп. И даже Дамблдор как-то остановил меня в коридоре и пробормотал, что стоит быть осторожнее с иностранцами. Блин, просто Back in the U.S.S.R. Я ничего не ответила, только хмыкнула тихо. Дамблдор понял, что ничего не добьется и быстро свернул свою «проповедь». Чего крысится Каркаров я могу понять – аллергия на фамилию. Дед у него не один литр крови выпил. А вот Снейпу-то что неймется? Боится, что ученицу сманят?

Но самым неожиданным для меня было «фэ» со стороны Рона Уизли. Девчонки и ребята вовсю снимали сливочки с моих знакомств, кокетничая с симпатичными парнями и девчонками и выпрашивая автографы у Крама. Виктор согласился попозировать Колину и расписался на всех снимках. «Слова вежливости» на немецком и русском заучили почти все. И тут бурчание от рыжего недоразумения…

- Уизли, ты совсем обалдел? – спросила Лаванда. – Тебе-то что за дело, с кем Гермиона время проводит? Там ребята интересные, не чета тебе. С ними и поговорить есть о чем.

- Да, Уизли, – поддержала я, – мне бы хотелось услышать объяснения. На каком основании ты позволяешь себе высказываться по поводу моих знакомств? Ты мне, к счастью, не родственник. И не друг.

- Они темные маги, – проговорил рыжий, втянув голову в плечи.

Девчонки презрительно захихикали.

- Да ты просто завидуешь! – сказал Колин. – Крам с Гермионой болтает, а тебя в упор не видит.

Уизли набычился. На него тут же перестали обращать внимание.

- Гермиона! – взмолился Шеймус. – Напиши мне на бумажке, я постараюсь это запомнить. Ну, надо же, такая красивая девчонка и с таким жутким именем.

- Малгожата Стшелецка, – по буквам продиктовала я. – Она полька. Если тебя так пугает ее имя, то лучше забей. В польском языке полно шипящих и сложных сочетаний согласных. Язык сломаешь.

- Финнеганов трудностями не испугаешь, – сурово проговорил Шеймус, – а девочка классная!

Малгося действительно была красавицей с легким приятным характером. Ну, удачи нашему ирландцу на тернистом пути лингвистики.

- Парселтанг какой-то, – пробормотал тот.

А вот Снейп долго сверлил меня суровым взглядом.