Страница 4 из 648
Что-то ударило Олега Бурцева по голове, и сержант, от неожиданности едва не нажавший на спуск, увидел упавший под ноги ком земли, вывороченной взрывом, подброшенной в воздух на сотни метров и под действием чудовищной силы долетевшей даже сюда.
— Мать твою! — Это Матвей Осипов, заворожено глядевший на дымную колонну, медленно опадавшую, восторженно выдохнул, не в силах оторваться от величественного и жуткого зрелища.
— Четыре килограмма пластида, — с гордостью сообщил Игорь Марченко, аккуратно вкладывая пластиковую коробочку пульта управления в карман. — Вот им, сукам!
— Теперь нас услышали все. И они скоро будут здесь, — произнес Басов, мгновенно напрягшийся, точно до упора сжатая возвратно-боевая пружина его собственного «калашникова». — Ноги в руки, мужики! Бегом!!!
И они побежали, инстинктивно возвращаясь на тот самый маршрут, каким и пришли сюда. Выход к цели был самой простой частью операции, планировавшейся не один день. Алексей басов сам выбрал маршрут, из всей группы только он знал конечную точку, так что никакой информатор не смог бы загодя предупредить врага, дать возможность устроить засаду. А бить по площадям, то есть расставлять заслоны всюду — настоящая бессмыслица. Строящийся нефтепровод был желанной мишенью для партизан, противник знал это, но невозможно прикрыть такое сооружение на всей его протяженности, нельзя всюду выставить посты — на это просто не хватит людей. Что же до всяких технических хитростей, вроде датчиков движения или банальных минных полей, во-первых, они дали бы наверняка слишком много ложных срабатываний в полном жизни лесу, а во-вторых, расходы по оборудованию периметра будут таковы, что на эти деньги можно раза три заново отстроить «трубу».
Партизаны бросились прочь со всех ног, оставляя за спиной дымящиеся воронки и искореженные, завязанные узлом обломки металлических конструкций. В ушах еще звенело от грохота взрыва, а грудь горела огнем. Олег Бурцев, решивший, что все его силы остались где-то на пути следования группы, уже перестал чувствовать ломоту в напряженных почти до судорог мышцах. Силы придавал страх, и страх же заставил забыть об усталости, словно перерезав нервные волокна, соединявшие одеревеневшие мышцы с мозгом. Олег старался двигаться в общем темпе, и у него, у кого за плечами которого остались десятки марш-бросков в полной выкладке, и не только по утоптанному до каменного состояния проселку вокруг «учебки», но и по настоящим горам, получалось неплохо.
— Давай, давай, — Алексей Басов, даром, что больше привык передвигаться в относительном комфорте боевого отделения танка, в окружении сорока шести тонн многослойной брони, не только легко выдерживал ритм, но еще и успевал подбадривать-подгонять своих бойцов. — Шевелись! Не растягиваться!
Они заявили о себе, на всю округу заявили протяжным рокотом взрыва, и теперь, чтобы остаться в живых, требовалось только одно — бежать. Их могла спасти только скорость, ведь противник, наверняка уже поднимающий по тревоге все окрестные гарнизоны, все же не всесилен, никто не сможет обыскать весь этот бескрайний лес. Значит, нужно обмануть врага, оказавшись быстрее, чем он мог рассчитываться, покинуть район поиска, а там уже можно будет передохнуть, успокоить сбившееся дыхание, бешено рвущееся из груди сердце.
Олег не мог точно знать, какое расстояние они преодолели, прежде, чем Басов скомандовал привал. Группа находилась в движении не меньше получаса, расходуя тот невеликий запас сил, что еще оставался у измученных людей — предел прочности был у каждого, и он оказался уже почти преодолен.
— Группа, стой! — Сам Алексей едва держался на ногах, но он был командиром, а значит, был обязан повалиться от усталости последним, как бы трудно ни приходилось. — Пять минут! Не расслабляться!
Последнее было уже лишним. Хрипло, с присвистом дышавшие люди падали на колени, выпуская из рук оружие. Матвей Осипов, которому пришлось хуже всех — кроме двойного боекомплекта, пайка, перевязочного пакета и прочих мелочей омоновец тащил две двенадцатикилограммовые стеклопластиковые трубы реактивного огнемета РПО-А «Шмель» — бросил свою ношу, опустившись едва ли не на четвереньки. Его грудь, обтянутая разгрузочным жилетом, тяжело вздымалась, а по лицу, несмотря на не самую жаркую погоду, катились крупные капли пота.
— Это тебе не футбольных фанатов прессовать, — криво усмехнулся Олег Бурцев. Десантник, стараясь держать себя в руках, снял с плеча пулемет, положив его на подстилку изо мха и опавшей листвы на расстоянии вытянутой руки от себя — он привык всегда чувствовать оружие рядом. — Вот что такое марш-бросок с полной выкладкой, братишка!
Осипов вяло, без вдохновения выругался, просто для проформы. Перед глазами у него колыхалась багровая пелена, сердце грохотало подобно набату, а голоса доносились словно сквозь вату.
— Отдых пять минут, — напомнил Басов, остававшийся на ногах — сухощавый офицер-танкист, привыкший, казалось бы, передвигаться больше на гусеницах боевой машины, чем на своих двоих, проявил чудеса выносливости. Возможно, это чувство ответственности за еще четыре жизни не давало ему рухнуть, растянувшись без сил прямо на земле.
Отпущенные минуты пролетели быстро. Партизаны только успели успокоить дыхание, сделав по глотку воды, прополоскав рты и тотчас плюнув — лишняя жидкость в организме сейчас была только во вред. Смочить губы — вот и все, что они могли себе позволить.
— Время, — выдохнул Басов, забрасывая «Калашников» за спину, чтоб не мешал при быстром беге. — Пошли, парни! Бегом!
Растягиваясь вереницей, группа снялась с места. Еще немного, последнее усилие — и они окажутся вне опасности. Пусть враг рыщет по лесу где-то за спинами, тщетно пытаясь отыскать следы «террористов» — они уже окажутся совсем в другом месте. Эти мысли придали всем новые силы.
Деревья, возвышавшиеся со всех сторон, заслоняя дневной свет, расступились, и группа выбралась на широкую прогалину. Тяжело дыша и шумно топоча тяжелыми ботинками, партизаны вышли на открытое место, продолжив движение прежним курсом. Сейчас они были уязвимы, их можно было без труда обнаружить даже с весьма приличного расстояния, но вернуться под укрытие леса — значило сделать немалый крюк, и для измученных стремительным броском людей это оказалось чересчур.
— Подтянись, — пытаясь не сбить дыхание, крикнул Басов, остановившись на миг и пропустив мимо себя своих товарищей, взмокших от бега, но, стиснув зубы, продолжавших движение вперед. — Еще немного! Через пару верст привал!
Партизаны, изнемогавшие под тяжестью снаряжения — и это притом, что взяли они самое необходимое — бежали молча, экономя силы. Край леса снова придвинулся, разворачивая над головами людей спасительный полог сумрака, в котором их не так то просто было разглядеть. Большая поляна, обрамленная зарослями редкого кустарника, осталась позади. Именно в этот момент группу и атаковали.
Вертолет шел на высоте в пять сотен метров, и внизу, до самого горизонта, разлилось буро-зеленое море осеннего леса. Над головами трех летчиков бешено вращались лопасти несущего винта, наполняя тесную кабину гулом, в котором почти совершенно тонули голоса людей. Старенький Ми-2, винтокрылый ветеран, кружил над хмурой чащей, перемежавшейся проплешинами полей и свежих вырубок, уже несколько часов, исправно облетая вверенный его экипажу район.
— Что там дребезжит? — Командир экипажа Федор Смирнов окликнул своего напарника, занявшего кресло второго пилота. — Мы до базы дотянем?
— Все в норме, шеф, — успокаивающе усмехнулся летчик. — Трансмиссия в порядке, двигатели работают как часы, горючки в баках еще с запасом остается.
Юрий Полунин был обычным гражданским летчиком, но половину своей сознательной жизни он летал именно на Ми-2, и был уверен в том, что говорит. Пусть их вертолет и был уже «в годах», но отправлять его на пенсию было рановато. Машина, с виду потрепанная, была еще вполне пригодна для полетов, а потому экипаж, три человека, ныне числившиеся в составе службы безопасности корпорации «Юнайтед Петролеум», каждый день поднимались на борт, чтобы в течение нескольких часов кружить над лесом, который наискось перечеркнул шрам свежей просеки, уходившей далеко на северо-запад.