Страница 93 из 98
- Это - нет.
- Ну, слава богу. Хоть что-то у вас не запрещено.
Я упёр в подбородок кулак и внимательно уставился на собеседника. Сидеть на земле было непривычно, но, боясь нарушить ход разговора - а ну как от позы что-то зависит? - терпел.
- У меня к тебе предложение.
- Да? - Монах заинтересовался.
- На время одного разговора отбрасываем ограничения. Я Правитель, так что ты можешь не бояться лезть, как это у вас называется, в моё внутреннее пространство. А также ты не будешь нервно реагировать, если я буду попирать ваши устои и спрашивать о чём-то личном.
- Выходит, что ограничения есть только у меня, - он усмехнулся. - А что, Правители не уважают внутренний мир друг друга?
- Уважают, разумеется. Но я... если не захочу рассказывать о чём-то - так и скажу. Договорились?
Монах с улыбкой кивнул:
- Договорились.
- Отлично. Дай мне двадцать секунд.
Потянулось молчание. Одиночка снова стал теребить пальцы, а я, сделав вид, что тоже на чём-то сконцентрировался, усердно считал про себя время. Дойдя до двадцати - спросил:
- О чём ты думаешь?
Было видно, что Монах едва удержался от того чтобы вздрогнуть. Но затем рассмеялся:
- Да, у нас так не делают.
- Именно поэтому. Так что?
- Ну... я думаю о тебе.
- А конкретнее?
- Думал о том, что мне сегодня повезло с этой встречей. Ты мне очень интересен, а в том формате, в котором протекает наш разговор, я могу узнать о тебе очень многое. О твоём мире, о твоих чувствах.
- Хм...
- И ещё думал, нужно ли об этом спрашивать.
- А?
Монах не ответил - только стрельнул хитрым взглядом. Я задумался.
- Тебя всё это интересует, но ты можешь и не спросить?
- Могу, - кивнул он.
- Но разве это не противоречие?
- Не совсем.
- Ты не знаешь, насколько тебя это интересует? Не уверен, что хочешь это знать?
- Уверен, что хочу.
- Тогда противоречие.
- Ты опять оперируешь формальной логикой, - Монах улыбнулся. - Оставь её, здесь она ничем не поможет.
- Да, догадываюсь... Но всё равно не понимаю. Время общения у нас ограничено - я не знаю, что буду делать дальше и где окажусь. Так что стоит исходить из того, что это единственный наш разговор в ближайшем времени. Тебя что-то очень интересует, но... Принцип замещения же. Если ты не задашь вопросы, на ходе времени это никак не отразится. И мы его просто потеряем.
Одиночка смотрел на меня с загадочной улыбкой.
- Всё, сдаюсь, - я поднял руки, - говори.
Брови собеседника дёрнулись. Пару секунд он размышлял, затем уточнил:
- Что говорить?
- Всё, что хочешь. Я понятия не имею, о чём ты думаешь, могу только догадываться - и то, без особой надежды на правильность этих догадок. Поэтому даже не знаю, как правильно формулировать вопросы.
- А ты?
- Что я?
Монах весело прищурился.
- Если я подниму руки и повторю все твои слова - ты будешь говорить?
Я хлопнул себя ладонью по лбу - дошло. Не удержался:
- А прямо сказать об этом ты не мог? Обязательно надо было мне мозги выкручивать?
- Так ведь взаимопонимание, и всё такое, - Монах, уже не скрываясь, рассмеялся.
Мы говорили долго, неимоверно долго. Несколько раз мне казалось, что больше информации принять физически не смогу - чуть-чуть, и голова лопнет. Но Монах снова и снова менял тему, возвращая от сложного к простому, а потом поднимая нагрузку на прежний уровень. Несколько минут отдыха, и начинался новый сеанс передачи данных. Знаний, предположений, чувств, эмоций...
Я, захлёбываясь от впечатлений, рассказывал о Правителях и их странах, заново переживая события последних четырёх месяцев и удивляясь, что их было всего четыре, хотя сколько успело произойти. Монах пытался "переводить" ситуации в близкие ему категории и рассуждал о поведении Одиночек в таких ситуациях, удивляясь, как много между нами общего и как плохо мы, несмотря на это, друг друга понимаем. Я вспоминал людей, понимание ролей которых было необходимо для понимания всей сути того или иного государства. Монах объяснял традиции, игравшие в среде Одиночек роль неписаных законов, и грани, пролегавшие между свободой одного и свободой другого.
Монах после всего услышанного задумался о прошлом. Я - о будущем. И этим мы так же поделились друг с другом.
Настолько органично влитый в окружающую его сейчас среду, Монах, в действительности, когда-то был другим. Жил в старом мире, видел его недостатки и достоинства, мыслил гораздо более простыми категориями и руководствовался гораздо более приземлёнными мотивами. Но единственное, что он сохранил с того времени, это память о паре лучших друзей. Как показал опыт, именно они и держали его там: в какой-то момент они под давлением обстоятельств вынуждены были прервать общение, а после так и не встретились, что достаточно сильно отразилось на хрупкой психике молодого парня. Замкнувшись в себе, он через каких-то несколько месяцев переместился сюда и получил таким образом долгожданную свободу - от всего, включая самого себя прежнего.
Первый период в новом мире традиционно для Одиночек характеризовался добровольным отшельничеством - но только первый, против моей случайной мысли в самом начале разговора. Придя в себя и освоив новые возможности, Монах начал устанавливать контакты и собирать сведения об окружающем, разбираться в тонкостях взаимоотношений Одиночек, потихоньку привыкая к нормам их жизни. Принятый в сообщество на равных, он за все эти годы так ни разу и не пожалел о крутом повороте судьбы, вынудившем его переселиться сюда...
Подтекст разговора дошёл до меня только когда мы добрались до обсуждения сокровенных камней - тех самых каменных кругляшков, которые я заприметил в храме Одиночества. Используемые единственно в храме, они, тем не менее, считались обязательным атрибутом каждого Одиночки, социализированного настолько, насколько это было возможно в их среде: уникальные знаки, нанесённые на поверхность, отражали то, что человек хотел сообщить о себе окружающим. И лишь поймав себя на мыслях о том, какие знаки стоило бы нанести на свой камень, я понял, что иду не туда.
Я не хотел становиться Одиночкой. Хоть эмоции и ощущения вчерашнего дня были надёжно погребены под тоннами новой информации, я знал, что не смогу ни перезагрузить свою картину мира, ни начать относиться к местным жителям так, как раньше, с почтительным уважением. Для меня они уже состоялись как люди, достаточно взрослые, чтобы связно думать, но недостаточно серьёзные, чтобы их нельзя было считать детьми. При всей моей признательности к Монаху за полученные от него знания, даже в его восприятии имелись определённые "точки опоры", которые не могли быть передвинуты ни при каких обстоятельствах. И такие точки имели здесь все - потому как иначе невозможно было жить по пятьдесят, сто, двести лет в отрыве от полноценного общества. Собственно, Монах оказался крупнейшим моим везением за весь процесс взаимодействия с Одиночками: его картина мира позволяла тянуться к новому, что, судя по его рассказам, да и по моим впечатлениям от увиденного, само по себе являлось редкой чертой. Нет, конечно, они все тянулись к знаниям, они хотели расширять свой кругозор... но - исключительно в рамках уже усвоенного и принятого. Это вообще было главным их критерием. Чудесные, прямо-таки идеальные люди - в строго определённых рамках.
Я не хотел становиться таким.
Но и что делать дальше, не знал. Мир поделился на две половинки, которые представляли собой разного рода крах. Один - сугубо моральный, потому как у Одиночек мне ничего как не грозило, так и не светило. Тихая мирная жизнь. Общение - по желанию, новости - по желанию. Вообще всё по желанию, главное, правила соблюдай. И ни в коем случае не думай о государстве, это первейшее правило.