Страница 90 из 98
- Кто автор? Первый Одиночка?
- Не знаю. - Карс внимательно посмотрел мне в глаза: - У нас не принято задавать этот вопрос. Храм - просто есть, и детали не важны.
По мере приближения храм нравился мне всё меньше. Входные двери распахнуты настежь, коридоры совершенно пустые, хоть и чистые. Да, всё роскошно, свет свободно проникает в каждое помещение... Но при этом чувствовалось отсутствие чего-то живого, не относящегося ни к чистоте, ни к красоте. Ещё одно различие в мироощущении Правителей и Одиночек?
Пройдя по коридорам, мы уткнулись во вторые двери, прикрытые. Карс остановился и несколько секунд молчал, после чего сказал:
- Пошли.
Я уже догадался, что это тот самый главный зал под куполом, но тем сильнее было моё удивление: изнутри он показался раза в два просторнее, чем снаружи. Интересно, зрительный эффект или натуральная свёртка пространства?
В центре зала сидел человек - спиной к нам, так что длинные, ниже лопаток, волосы не давали понять, парень это или девушка. Сидел прямо на полу, скрестив ноги и, вероятно, погрузившись в себя.
Карс прямо от входа направился в обход стен с непонятной целью. Подумав, я остался на месте - мало ли, что он делает; было бы нужно делать то же самое, сказал бы.
Сделав полный круг, он махнул мне рукой, и мы направились к центру.
- Привет, - поздоровался Карс, обойдя сидящего и повернувшись к нему лицом. - Не ожидал тебя здесь увидеть.
- Времени, - отозвался тот. - Почему же?
- Потому что будет ненавистная тебе политика.
Человек не спеша поднялся на ноги.
- Но будет и что-то, не связанное с политикой. - Он, наконец, обернулся ко мне и улыбнулся: - Доброго времени.
Это был парень. Возраст его, как и Карса, я определить не смог - те же пятнадцать-девятнадцать. Впрочем, девятнадцать вряд ли, ростом он был чуть пониже меня. Лоб его пересекала голубая лента, скрученная на затылке и перехватывавшая тёмно-русые волосы. И просто, и изящно. Одежда была под стать: свободные штаны из светлой ткани и распахнутая небесно-голубая рубашка на голое тело.
Главным же было лицо. Мягкие черты его, усиленные улыбкой, располагали, но не шли ни в какое сравнение с глазами - сосредоточием жизни. Не такие уж большие, но предельно выразительные, они приковывали к себе внимание и буквально изливали потоки тепла и дружелюбия. Мне радовались искренне и открыто, даже не зная, кто я, зачем пришёл и как скоро уйду; радовались просто потому, что я такой, какой есть.
- Маркус... - не зная, как лучше поздороваться, я чуть склонил голову. - А почему "времени"?
- Я привык считать время цельным, не разделённым на субъективные периоды, - мой собеседник улыбнулся ещё шире, спровоцировав у меня ответную улыбку. Говорил он негромко, но мягко и выговаривая каждое слово, вызывая ассоциации с журчанием ручья. - Меня здесь называют "Монах".
- Тебе подходит, - признался я.
- Мне тоже нравится, - Монах рассмеялся. - Я правильно понимаю, ты и есть тот самый Правитель, который нашёл Карса?
- Ну, на самом деле, мы оба друг друга нашли... Но вообще да, я.
Интереса в глазах Одиночки прибавилось.
- И у тебя есть титул?
- Князь... Был. Я потому и здесь, что - был.
- Конфликт с соседями? - я кивнул. - Понятно. Не волнуйся об этом, твой титул с тобой до тех пор, пока ты чувствуешь свою связь с ним.
- Спасибо. Хотя... честно говоря, странно слышать такое от Одиночки. Я думал, что... ну...
- У человека много характеристик. Титул лишь одна из них, ничем принципиально не отличающаяся. У тебя есть какие-то планы на сегодня?
- Вроде, нет.
- Я был бы очень рад, если бы ты задержался после собрания. Мне очень хочется пообщаться.
- Эээ... Ну, конечно, почему нет.
Монах ободряюще улыбнулся, и неловкость сразу прошла.
- Конечно, задержусь, - повторил я.
- Хорошо. Вот, кстати, и остальные.
Обернувшись, я увидел входящих в зал парней и девчонок.
* * * * *
Представлять проблему стал Карс. Без всяких договорённостей: пока я собирался с мыслями и подготавливал себя морально к незнакомой аудитории, он вдруг похлопал меня по плечу и вышел вперёд. Первоначально возникшее удивление - с чего бы ему делать чужую работу? - довольно скоро прошло: стало понятно, что, даже если он провалит это выступление, я не стану делать ничего.
Как бы тесно ни переплетались со мной обстоятельства проблемы и как бы плохо ни понимал Карс суть просьбы к общественности от моего имени, он понимал присутствующих. Он мог говорить так, как мне никогда бы и в голову не пришло - не обращаясь к общим ценностям, а почти что отрицая их.
Даже не видя его глаз, я легко угадывал, когда он переводил внимание с одного слушателя на другого: это мгновенно отражалось в словах, зачастую едва не выворачивающихся в противоречия. Кого-то брали на исследовательский интерес, кого-то - на безопасность затеи, кого-то - на честолюбие. Увы, но как личности Одиночки мне были незнакомы и прослеживать адресантов конкретных посылов не удавалось. Оставалось только наблюдать.
Честно говоря, пришедших оказалось до обидного мало; видимо, внутренне я успел настроиться на теоретические полсотни. Осознание того, что из присутствующего десятка мне предстояло уговорить около половины, запаздывало.
Они расположились полукругом вокруг нас с Карсом. Кто стоя, кто сидя, лежавших не было, и на том спасибо. Пять парней и четыре девчонки, все разные. По крайней мере, считавшие себя такими - сходу, намётанным ещё со старого мира взглядом, я определил: они всячески, любыми ухищрениями старались выделиться, не быть похожим ни на кого другого.
Четверо сразу "попали" в отдельную группу: три девчонки и один... даже не парень, мальчик. Всем на вид не больше пятнадцати, но общей характеристикой было не совсем это. Они выглядели как дети из бедных или, скорее, строгих семей, которых привели в магазин одежды и аксессуаров и разрешили брать всё, что понравится. Они и набрали. Не думая ни о вкусе, ни о сочетаниях, ни о чём-либо еще, сняв огромную чугунную цепь с жаждавшей свободы фантазии... О том, что это всё-таки Мечтатели, напоминал только совершенно невообразимый вид некоторых деталей их одежды - было бы нелегко сделать что-то подобное без потенциала. Ну, и - ладно, признаю это, - большая доля серьёзности в их взглядах, чем ожидалось от таких людей.
Независимость от толпы других проявлялась сильнее. Даже девушка лет семнадцати с непробиваемо равнодушным взглядом, которая сидела на полу и слушала плеер. Надо отдать должное, ради нас она вытащила один наушник, когда входила. От тысяч других таких же, живущих в старом мире, внешне она отличалась, пожалуй, только тем, что могла позволить себе время от времени создавать из воздуха стакан с каким-то напитком. Но именно эта демонстративная, прямо-таки концентрированная "серость" заставляла приглядываться к ней лучше: что же там скрывается, под этим напускным равнодушием? Почему-то ведь она сюда попала?
Один парень мне запомнился особенно. Он походил на пирата: голый торс, широкие чёрные штаны на ремне с пряжкой-черепом, чёрная же бандана. Глаза - в сочетание, хитрые и оценивающие. На мой взгляд, из него получился бы замечательный символ всех Одиночек, какими они кажутся для Правителей: независимый до романтизации и непонятный до отталкивания. Общаться с ним мне по понятным причинам не захотелось.
Прикинув, я понял, что дело не в нём - сближаться я бы не стал с абсолютным большинством присутствующих. Может, это во мне говорил правительский шовинизм, но, блин, что это за люди? Вот этот парень, высокого роста, в очках, в брюках и рубашке. Что ему до меня? Выглядит вполне уверенным в себе, наверное, он здесь даже своеобразный лидер. Здесь у него есть всё. А у меня - ничего. Какая у него могла быть причина сюда прийти - кроме как посмотреть на унижение извечного соперника из другой части мира, где не приняли заветы Одиночек и постоянно за это расплачиваются?