Страница 59 из 98
- Дориан хотел построить неофеодализм, - подал голос Альден. - Сам видишь, ему нравились времена рыцарей. Но при этом он помнил историю старого мира и знал, что обычный феодализм неизбежно выродится. Поэтому окольными путями через абсолютную монархию он сначала набирался опыта, и только по прошествии скольких-то лет стал экспериментировать. К тому времени, когда королевство оказалось уничтоженным, оно представляло довольно интересную задумку: Дориан переплел между собой общие права, сословную систему и религию. Жаль, не получилось проверить её жизнеспособность в более подходящих условияъ.
Пройдя весь этаж до конца, мы вышли в огромное круглое помещение со множеством дверей. В центре начиналась столь же огромная, застеленная красно-золотым полосатым ковром лестница, возвышавшаяся в верхней точке метров, наверное, на пятьдесят. Там я разглядел ещё несколько дверей, расположенных полукругом.
- Угадай, что, - Альден улыбнулся.
- Судя по размерам и местоположению, вряд ли обычный холл.
- О да. Это Тронный зал.
- А почему он... такой? - удивился я.
- Дориан спускался с самого верха до какого-то уровня, в зависимости от количества пришедших, и говорил. Стоя. Трона у него никогда не было.
- Похвально...
- Ага. Мне тоже всегда в нём это нравилось.
- Но сам следовать этому примеру не захотел, да? - усмехнулся я. Альден, однако, ответил вполне серьёзно:
- Если каждый будет следовать чему-то великому, это скоро перестанут считать великим и превратят в норму.
- А что плохого в такой... кхм... благочестивой норме?
- Несистемность, - император пожал плечами. Все эти вопросы он явно решил для себя задолго до моего появления и сейчас они не требовали почти никакого напряжения мозга. - Всё должно быть цельным. В Паладайне это был красивый обычай. Применительно ко мне это станет капризом.
- Понятно. - Я кивнул наверх: - Нам сейчас туда?
- Ага.
По верхнему этажу мы ходили дольше: в какой-то момент Альден честно признался, что подзабыл здешние коридоры. Я отреагировал спокойно: уют и красота, чего бы не погулять? Вряд ли окажусь здесь снова в ближайшее время. Да и скучать в процессе не приходилось: император постоянно о чём-то говорил, перемежая отвлечённые рассуждения рассказами о здешних традициях и одобрительно кивая, видя, что я стараюсь извлечь из услышанного максимум полезной информации.
Не то чтобы у меня получалось много извлекать, но Альден в силу специфики нашего с ним общения выступал прекрасным индикатором для произошедших в моей жизни перемен. При сравнении разговоров двухмесячной давности, то есть первой недели моего пребывания в мире, и нынешних, становилось понятно, какой длинный путь я успел пройти: акценты в восприятии информации сместились, сама информация усваивалась по-другому и в гораздо большем объёме. Высокая должность волей-неволей меняла меня под себя, и нельзя сказать, что мне не нравились наблюдаемые результаты.
В конце концов, пройдя ещё два этажа, мы остановились на развилке. Альден покрутил головой и сообщил:
- Пришли, это, в принципе, конец. В эту сторону - спальня Дориана, в эту - библиотека. Прямо - выход на воздушку, назад - в Тронный зал.
- Выбирать? - уточнил я.
- Нет, просто говорю, чтобы ты знал. В спальне ничего интересного, а вот библиотека Дориана - крупнейшее на данный момент собрание историко-приключенческих произведений старого мира.
Помолчав, я переспросил:
- То есть ты предлагаешь мне являться сюда по желанию, без предупреждения?
- Кого здесь предупреждать, Марк? - удивился в свою очередь император. Покачал головой: - Мы - Правители, всё личное, что мы можем себе позволить, умирает вместе с нами. А то, что не умирает, становится общим достоянием, тех, кто остался, и тех, кто придёт вслед за нами. Один собирает книги, другой - картины, третий - ещё что-то. Собирает - чтобы сохранить для других.
- Это слишком похоже на мародёрство, - вздохнул я. Испугался - не слишком ли грубо? Но, видимо, Альден не первый раз говорил на эту тему.
- Если автор написал книгу, должен ли он сжечь её перед смертью, чтобы она не досталась другим?
- Нет, конечно. Это же самовыражение.
- На самом деле, может сжечь, может нет. Раз он её написал, он волен делать с ней всё что захочет. Именно потому, что самовыражение. И выбор, сделать это личным и забрать с собой или оставить потомкам, каждый делает самостоятельно. Но бывает, конечно, и так, что выбор просто не успевают сделать. В такой ситуации да, твои опасения были бы оправданы.
- Ну... ладно, допустим.
Альден подошёл к стене, коснулся пальцами закреплённого на ней фигурного бронзового подсвечника.
- Это применительно к обычному человеку. Перед Правителем такой выбор не стоит - он предопределён заранее. Всё личное хранится здесь, - он дотронулся до головы, - и здесь, - коснулся груди в области сердца. - И своё государство тоже. И всё это умирает вместе с Правителем. Общественного у нас просто нет. Это наша судьба: пытаться сделать из личного общественное, строить на века, - и при этом знать, что всё исчезнет вместе с нами. Единственное, что может примирить с этим, - такие вот памятники. Из книг, картин и прочего. Они помогают помнить. И верить, что жизнь прожита не зря.
Я молчал, подавленный.
- Не убедил? - поинтересовался Альден.
- Я просто раньше не думал об этом. Это всё так... неоднозначно. Поговорим ещё на эту тему? Потом?
- С радостью. Вот уж что, а концептуальные разговоры я люблю, - император повеселел. - Ну что, пойдём глянем библиотеку?
Книг у Дориана действительно было навалом - около двух десятков больших стеллажей. Я успел удивиться этому, перед тем как внимание захватило другое: на стенах обнаружились знакомые детали.
- О, и здесь стихи!
- А где ещё? - не понял Альден.
- В башне на севере. Во дворце... ой.
Я оторвался и виновато посмотрел на друга.
- Инфернала?
- Угу...
- Понятно.
- Это... плохо, да?
- Для мозгов - очень. Ты только стихи на стенах читал? Дело твоё, но не советовал бы брать книги, которые там стоят. Напоминает что-то среднее между дневником четырнадцатилетней девочки и руководством по уничтожению мира.
- Да ладно, зачем же так сразу? - защищать инфернала я не собирался, но резко пренебрежительная оценка покоробила. - Может, ему просто не повезло с литературным талантом, вот ты и не понял его мысли?
- А причем тут талант? Я его лично знал.
- Как это, лично??? Сколько лет назад он умер?
- Четырнадцать. Именно с ним и разбирались на севере, перед тем как был уничтожен Паладайн.
- Сколько же тебе лет?.. - выдохнул я, ощущая, что пол уходит из-под ног.
Оценив выражение моего лица и размер глаз, Альден осторожно спросил:
- Я так понимаю, тебе самую интересную вещь никто ещё не сказал?
- Какую?
- Мне сейчас пятьдесят семь лет, - его губы дрогнули в улыбке.
- Бессмертие?..
- Скорее, вечная молодость. Не нервничай, - он похлопал меня по плечу, - пошли на диван.
Отойдя от первоначального шока, я переспросил:
- Ты не шутишь?
- Нисколько. В таком возрасте люди обычно уже теряют тягу к шуткам, - Альден, видя, что опасность срыва обошла меня стороной, вернулся к открытому веселью.
Попытки найти в нём что-то, намекающее на возрастную категорию, давали совершенно противоположные результаты, ни один из которых нельзя было считать достаточно достоверным. По всему выходило, что ориентироваться придётся только на слова.
- Видимо, ты исключение. Да уж, с этим фактом гораздо проще воспринимается многое другое. Подожди... То есть каким ты попадаешь сюда...
- Не совсем. Бывает, что становишься чуть-чуть старше, иногда - чуть-чуть младше, но это реже.
- Офигеть...
- Добро пожаловать в совершенно необъяснимую, но длинную и, несомненно, увлекательную жизнь!
- Если инферналы не подвернутся в тёмном переулке, - задумавшись над своей безобидной шуткой и раскрутив случайную мысль, я едва не поймал новый шок: - Блин, сколько ж тогда Одиночки живут?!