Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 22 из 31

"Та-ак",— подумал Алон и закрылся. Но теперь уже было ясно, что сделал он это с большим опозданием.

— Вы кто? — хмуро спросил он.

— Ваш друг, — ответил бородач.

— Своих друзей я неплохо знаю. Вы среди них не числитесь.

— Вот видите! Значит, не всех знаете... Настоящий друг — тот, кто помогает. В отличие от врага — который, понятно, препятствует.

— Бывает и наоборот, — ответил Алон.— Зачем вы меня привели сюда?

— Разве?— деланно удивился бородач. — Вы же сами пришли... Ну-ну, не серчайте!.. Право, это даже странно, когда не владеет собой человек, наделенный столь уникальным даром. Ведь даже те, кто достиг намного меньшего, чем вы, добиваются этого годами и десятилетиями именно что полного овладения собою.

— И вы один из них, — усмехнулся Алон.

Если в первый момент он хотел встать и уйти, то теперь было ясно, что незнакомцу известно нечто, о чем хотелось бы знать и Алону. И теперь он пытался со своей стороны прощупать бородача, держа непрерывную защиту.

— Стоит ли нам ссориться, — примирительно сказал тот. — Ведь мы, в конце концов, коллеги.

— В чем это? — спросил Алон неприветливо.

— А вот об этом вам лучше поговорить с авторитетом, большим, чем я. К тому же, он и сам хотел бы встретиться с вами. А мои скромные способности всего лишь на службе у него...

— Я не желаю ни с кем беседовать! — Алон поднялся.

Он досадовал на себя за то, что так глупо поддался чужому призыву, позволил за себя зацепиться. Это было непростительной оплошностью.

— Как?! — вкрадчиво спросил бородатый. — Вы не хотели бы узнать побольше о своих способностях из первых, можно сказать, рук?..

Алон все еще пытался уловить сигналы от своего собеседника. Но тот был окружен глухой защитой. Прогноз же был нейтральным, без физической опасности.

Алон снова сел.

— Кто этот ваш авторитет?..

В машине, которую вел бородатый, были предприняты все меры, чтобы пассажир на заднем сиденье, где сидел Алон, не мог определить, куда его везут. Окна роскошного лимузина были занавешены.

Они долго кружили по городским, а потом загородным дорогам. Это было нелепо. Алон при желании мог потом вычислить это место. К тому же... Было ощущение некоей временности жилища, куда его везли, и пребывания хозяев в нем.

Он оказался в холле первого этажа большого особняка. Здесь бородатый попросил подождать и покинул его.

Паркетный пол помещения был изысканно инкрустирован. На стенах, словно окна в прошлое, темнели тяжелые рамы с полотнами старых мастеров. Похоже, это были оригиналы. Среди них — окошком в будущее — небольшая с бесформенными цветовыми пятнами, тонким металлическим кантом.

Звякнул колокольчик.

По мраморной лестнице с темного дерева перилами неторопливо спустился, опираясь на трость, крепко сложенный мужчина. Хотя ему было за пятьдесят, в его пышной черной шевелюре не белело ни одного седого волоска.

Слегка прихрамывая, он направился по узорчатому паркету навстречу стоявшему у окна Алону.

Алон обратил внимание на прочную кряжистую трость. Была она матово— черной. Ее набалдашник представлял из себя вырезанную из дерева голову какого-то божества. В углублениях его глаз таинственным блеском мерцали черные каменья. Крепкая рука вошедшего надежно покоилась на нем.

Алон сдержанно ответил на приветствие, и они обменялись общими фразами.





Голос вошедшего оказался неожиданно звучным, подчиняющим.

Непосредственной опасности Алон по-прежнему не чувствовал. Но, как и над бородатым, здесь висела надежная защита. И уже в этом была враждебность.

Ничего определенного ему сейчас не удавалось узнать об этом человеке. Но сквозило отовсюду неприятие и отталкивание.

-... Несправедливо устроен мир, не так ли? — говорил мужчина. — Люди часто слышат, что скончался великий человек, но им не дано знать, когда великий человек рождается... Мне приятно принимать такого гостя в этом скромном жилище.

— В гости не приводят насильно, — сдержанно ответил Алон. — Или шантажируя.

— Но ведь вы сами пришли, — ответил тот, повторив фразу, уже произнесенную бородатым. — Значит, у вас было такое желание. Или цель.

— То же самое относится, я полагаю, и к вам, — сказал Алон.

— Ну почему? Быть может, мне просто хотелось познакомиться с интересным человеком. Который, к тому же, обладает столь редким талантом. Пусть не будучи самым подходящим его носителем.

Алон вопросительно и хмуро глядел на собеседника. Тот, сохраняя неизменную улыбку, продолжал.

— Нередко, знаете, роскошные расписные ларцы бывают набиты тряпьем или, скажем, нюхательным табаком. А невзрачные потресканные сундучки могут быть наполнены драгоценностями высшей пробы.

— Я должен воспринимать эти слова как оскорбление или комплимент? — спросил Алон.

— Как констатацию, — ответил тот. — Вашей сегодняшней уникальности.

— Мне собирались о чем-то поведать, — сказал Алон.

— И в этом ваш единственный интерес?! — делано огорчился незнакомец. — Впрочем, это действительно достойно интереса... Более того, я подозреваю, что ваше нежданное обретение не доставляет вам такой уж большой радости.

Наверное, оно и обременительно, не так ли? — спросил он с участием и предложил Алону садиться.

Сам черноволосый расположился в массивном кожаном кресле. Называть себя он не торопился, и Алон про себя окрестил его Черным.

— Я, знаете, считаю себя обязанным открыть вам, кто же виной этим вашим неприятностям.

Лицо Черного, казалось, излучало доброжелательность. Трость он расположил между колен, опираясь на нее двумя руками.

— Это потребует некоторого обяснения, хотя сегодня вам долгие интродукции, конечно, ни к чему... Вы, наверное, понимаете, что планета наша — плоть от плоти, я бы сказал, нерв от нерва — несущего ее Космоса, один из его "органов". И если придерживаться этой терминологии, есть в теле планеты "космические нейроны"

и есть свое "солнечное сплетение". Подобные "нервные" узлы и связывающие их космические каналы пронизывают своей невообразимой сетью и весь вселенский организм. Именно эта система, эта сеть первична! И уж, конечно, не те комочки материи, которые постепенно нарастают вокруг узлов и называются звездами и планетами... Однако человечество копошится именно на подобном комочке и подвластно влиянию именно тех функций, что возложены на данный "космический орган"-планету. Может статься, это и не самое престижное место в космическом организме, но ничего не поделаешь!.. Ведь и у человека: прямой, пардон, кишке не дано выполнять функции дамских уст. Хотя всякое бывает...

Извините за космологический ликбез,— любезно улыбнулся он.

— Эти зоны, где пересекаются каналы Вселенной, то активизируются, то отключаются. По неведомым нам законам. И не дано знать, когда это произойдет в следующий раз, и сколько времени проработает этот канал. По космическим часам между включениями протекают мгновения. Человечество же за свою короткую историю может вспомнить лишь считаное их количество. И здесь мы переходим к главному: не многим вообще дано знать об этом! Во-первых, таких зон на Земле всего несколько: Гималаи, Центральная Америка, кое-где в океанах. И наш регион — то самое "солнечное сплетение". А во-вторых... Лишь единицы испытали на себе активизации. А что, собственно, происходит с человеком, попавшим в зону в период активизации?.. Оказывается ли и он подключенным к неведомым каналам Космоса? А может, в нем "оседает" часть вечной вселенской информации, которая в это время проносится сквозь него? Или же просто промываются его информационные системы... Как бы то ни было, тот, кто случайно — или специально — прошел через Это — уже не остается обычным человеком...

— Вы сказали "специально"? — переспросил Алон.

— Вот здесь мы и касаемся тех, кто чуть не стал причиной вашей гибели!..

Конечно, вначале были те, кто оказывался в зонах случайно. Кто-то из них сходил с ума, кто-то ударялся в религию... Но ясно, что каждая незаурядная личность, пройдя через Это, сразу понимала значение зоны. И принимались любые меры, чтобы закрыть это место для других. Вы понимаете? Общее присваивалось единицами!..