Страница 159 из 241
Таким образом, примерно за месяц с 9 февраля по 4 марта 1953 г. А.И. Солженицын проделал маршрут длиной около 4,5 тыс. км, из которых более полвины не имели никакого отношения к конечному пункту его путешествия. Но тогда получается, что путешествие по маршруту Экибастуз — Павлодар — Омск — Новосибирск — Барнаул — Павлодар — Экибастуз было связано с какими-то другими целями.
Чем объясняются все эти приключения, ещё предстоит выяснить. Но напрашивается предположение, что и в тюрьмах, и на этапах его использовали для оперативной разработки заключённых.
Георгий Коваль
Если первые два года А.И. Солженицын кочевал по ГУЛАГу, то в марфинской шарашке он пробыл почти три года. Первоначально в качестве библиотекаря, потом его как математика перевели «в группу, изучавшую звучание русской речи». Здесь произошел эпизод, который получил отражение в романе «В круге первом».
Как мы уже знаем, А.И. Солженицыным было опубликовано два разных варианта романа «В круге первом». В последнем варианте стержень романа составляет история с разоблачением дипломата Иннокентия Володина, сообщившего в американское посольство о предстоящей передаче в США советскому разведчику материалов, необходимых советским физикам для создания атомной бомбы. А далее в романе описывается, как удалось поймать и изобличить предателя.
По свидетельству Л.З. Копелева, в основе этого сюжета лежала подлинная история. «Поздней осенью 1949 года» он был вызван к своему начальнику, который ознакомил его с записью нескольких подслушанных органами госбезопасности телефонных разговоров. В ходе одного из них неизвестный сообщил в американское посольство, что в США направлен советский разведчик для получения сведений об атомной бомбе, и указал возможное место его встречи со своим американским партнёром[879].
Для идентификации голоса этого неизвестного и установления его личности срочно была создана специальная секретная лаборатория, в которую был приглашён Л.З. Копелев[880]. Почему он был включён в эту группу? Его достоинство заключалось в знании иностранных языков. Это значит, что к сличению были представлены записи как на русском, так и на иностранном языке.
О том, как развивались события дальше, мы имеем две версии.
По одной из них, исходящей от Л.З. Копелева, «в первый же день» он познакомил с полученным им заданием А.И. Солженицына[881]. «Солженицын, — вспоминал Лев Зиновьевич, — разделял моё отвращение к собеседнику американцев. Между собой мы называли его “сука”, “гад”…»[882]. Установив общность взглядов в данном вопросе, Л.З. Копелев привлёк Александра Исаевича к выполнению этого государственно важного и сверхсекретного задания[883].
В результате на свет появились «два больших толстых тома», которые содержали «отчёт о сличении голосов неизвестных А-1, А-2, А-3, А-4 (три разговора с посольством США и один с посольством Канады), неизвестного Б. (разговор с женой) с голосом подследственного Иванова», позволившем изобличить изменника[884].
А вот что писал А.И. Солженицын Сергею Николаевичу Никифорову, вместе с которым находился в Марфино: «Дорогой Серёжа. Очень благодарен тебе за твою информацию о содержании двух толстых книг Копелева (“Утоли мои печали” и “Хранить вечно”. — С.Н.). Я и не думал их читать: и по толщине, и по тому, что никак не предполагал найти в них что-нибудь разумное или душеполезное. Сейчас ты мне заменил чтение. Просто волосы дыбом становятся от этих высказываний, которые он сам и выкладывает. Значит, он посылал доносы через оперов — а как же иначе? Врёт он, что я “увлечённо участвовал в его игре”. Дело было, как описано в “Круге” (имеется в виду роман «В круге первом». — А.О.): он открыл мне тайну, чтобы завлечь меня в его группу, а я отказался наотрез. Но у меня в тот самый момент сверкнуло, что это — потрясающий сюжет для романа, и я расспросил его о подробностях, сколько он мне сказал (Фамилии “Иванов” не назвал). Итак, черноты его падения — я не знал до вот этого твоего письма. А обрисовал (в “Круге”) его — как твердолобого марксиста искреннего в убеждениях, а в отношениях к людям доброго. Ты, может быть, сообщишь мне главные страницы Копелева, на которых всё это содержится? (Сообщил. — С.Н.). Поссорились мы с ним осенью 1973. В 1983-85 обменялись несколькими письмами на Западе, и снова поссорились уже навсегда… Крепко жму руку. Солженицын. 4 февраля 1993 г.»[885].
Кому же верить?
Чтобы понять это, необходимо учесть — в письме С.Н. Никифорову А.И. Солженицын кривил душой, будто бы только от него узнал, что Л.З. Копелев называл его своим соучастником по разоблачению «дипломата Иванова». Чтобы убедиться в этом, откройте часть воспоминаний А.И. Солженицына «Зёрнышко», которая появилась на свет в 1987 г., т. е. за шесть лет до письма С.Н. Никифорову[886], и вы узнаете, что А.И. Солженицын и Л.З. Копелев поссорились в 1983–1985 гг. как раз из-за того, что последний предал огласке данный эпизод[887].
Воспоминания Л.З. Копелева о его пребывании в шарашке были опубликованы в 1981 г.[888] Своими воспоминаниями на этот счёт Л.З. Копелев поделился и с одним из первых биографов А.И. Солженицына Майклом Скэммелом, книга которого была издана в 1984 г. и сразу же стала известна А.И. Солженицыну[889]. Комментируя книгу М. Скэммела, А.И. Солженицын писал в «Зёрнышке», обращаясь к Л.З. Копелеву как источнику своего биографа: «Так — зачем же так, Лёва?? Зачем ты для Скэммела это выдумал? Ведь в твоих печатных воспоминаниях — ничего подобного нет»[890].
Уже одного этого достаточно, чтобы поставить искренность А.И. Солженицына под сомнение.
Однако в нашем распоряжении имеется ещё один факт, позволяющий поставить в этом вопросе точку. Дело в том, что в романе А.И. Солженицына не просто упоминается советский разведчик, который должен был получить сведения об американской атомной бомбе, но и названы его имя и фамилия — Георгий Коваль[891]. Поскольку они фигурировали в романе, то почти все воспринимали их как вымышленные. Однако, когда в 1981 г. Л.З. Копелев опубликовал воспоминания и в них тоже воспроизвел эту же фамилию (правда, без указания имени)[892], подчеркнув её подлинность[893], его свидетельство о причастности А.И. Солженицына к разоблачению предателя сразу же приобрело весомость.
З. Копелев писал, что «в первый день» после сделанного ему предложения рассказал «обо всём Солженицыну» только с одной целью, чтобы привлечь его к сотрудничеству[894]. И если при этом он, по свидетельству Александра Исаевича, не назвал ему «фамилию Иванова»[895], ещё менее вероятно, чтобы он назвал ему фамилию «Коваля».
Для того чтобы понять это, необходимо учесть, как стало известно сравнительно недавно, Георгий Абрамович Коваль был агентом Главного разведывательного управления и с 1940 по 1948 г. жил в США[896]. По этой причине под своей настоящей фамилией он был известен в «центре» буквально нескольким лицам, все остальные в ГРУ, знавшие о его существовании, в лучшем случае могли знать его только под агентурной кличкой «Дельмар»[897], а уж о предстоявшей операции, связанной с передачей разведданных об американской атомной бомбе, даже в ГРУ вообще должны были знать единицы.
879
Копелев Л.З. Утоли мои печали. С. 110–115.
880
Там же. С. 115.
881
Там же. С. 117.
882
Там же. С. 118.
883
Там же.
884
Там же. С. 121.
885
Никифоров С.Н. Каким он был, таким он и остался // Наш современник. 2000. № 11. С. 218.
886
Солженицын А.И. Угодило зёрнышко промеж двух жерновов // Новый мир. 2001. № 4. С. 80–141.
887
Там же. С. 97–98.
888
Копелев Л.З. Утоли мои печали. Анн-Арбор, 1981.
889
Солженицын А.И. Угодило зёрнышко промеж двух жерновов // Новый мир. 2001. № 4. С. 80–141.
890
Там же. С. 97–98.
891
Солженицын А.И. Малое собрание сочинений. Т. 1. В круге первом. С. 12–13.
892
Копелев Л.З. Утоли мои печали. С. 112–113,116.
893
Там же. С. 114.
894
Там же. С. 114.
895
Никифоров С.Н. Каким он был, таким он и остался // Наш современник. 2000. № 11. С. 218.
896
Латынина А.Н. «Истинное происшествие» и «расхожий советский сюжет» Два варианта “Круга”: взгляд из сегодня» // Новый мир. 2006. № 6. С. 168–176.
897
Лота В. Его звали «Дельмар» // Красная звезда. 2007. 25 июля.